Пристань Солнца.

Минхо наконец-то накопил денег на новый холодильник и приобрёл необходимое бытовое оборудование. Он вытер чёрные разводы от старой рухляди, что состояла из одного небольшого морозильного отдела и среднего отсека с двумя полочками, на которых мог поместиться ток хуй, да повеситься мышь, и стёр пот с лица. На место старой блядине, пришла новая. Красивый, серебристый и огромный холодос встал на место прежнего. Ли с наслаждением осмотрел своё первое серьёзное приобретение и довольно стал укладывать на полочки продукты. Хуй и мышь, он, конечно же, тоже мог закинуть, но оставил их тухнуть в той старой рухляди, что уже должна была отправиться на свалку в мусоровозе. Взгляд цепляется за непонятный листик, оставшийся на одной из полочек. – Это ещё что? – Хо изучает надпись и непонимающе улыбается. – “Выход из сна на Пристани Солнца. Поспеши до вечера седьмого февраля”. И что это за бред? – Ли вертит в пальцах записку и порывается выбросить, но что-то останавливает его. Он смотрит на свой телефон, проверяет дату и время и всё ещё не понимает, какого хуя в его новом холодильнике, который приехал почти что прямо с фабрики, лежала какая-то записка. Может это его таким образом пытались заманить в секту? Кто знает этих продавцов? Всё-таки мужчина выглядел, как таджик, а им попробуй довериться. Убрав записку подальше и рассортировав продукты, Хо сходил в душ, ополоснулся и пошёл собираться на пары. Ему повезло, что учёба начиналась во вторую смену, и он со спокойной душой мог послать всех посасать с утра пораньше, пока сам либо делал какие-то дела, либо спал. Вообще, он планировал не ходить сегодня на пары, но Чан, его лучший друг, с какой-то стати, сказал, что в унике его ждёт что-то очень-очень важное. А что именно? Не сказал, конечно же. Хо сюрпризы не любил, потому что последний раз, когда ему сказали, что его кое-что ждёт, это был отказ родителей от него и полная свободная жизнь на улице. Почти на улице. Минхо вовремя попал под крыло Чана, который случайно встретил его посреди улицы ночью и предложил зайти погреться домой. Ли был ебланом, поэтому с незнакомцем был готов пойти куда угодно. Но! Но это вылилось в отличную дружбу, которая закончилась тем, что Хо поступил в уник, нашёл работу на удалёнке и съехал в собственную квартиру. Так вот. Перспектива какого-то сюрприза его не особо радовала, да ещё и Ликс с Джисоном отмалчивались с утра пораньше. Хо отписал Ли пару сообщений, но тот даже не прочитал их, хотя в углу аватарки пару раз загорался зелёный огонёк. Джисон, падла эдакая, тоже кинул в игнор. Даже в сеть не заходил, хотя Минхо отписал ему уже около сотни сообщений. Обычно Хани сразу заходил в сеть и отвечал на сообщения, а сегодня видимо не с той ноги встал. Грустненько и печальненько. Закончив со сборами, Хо ещё полчаса поебланил в постельке, а после схватил рюкзак с парочкой листочков и одной ручкой и отправился получать знания. Жил Ли от уника далековато, поэтому ему пришлось пересаживаться с одного автобуса на другой. Если за городом народу была хуева туча, и все эти потные тельца чуть не размазали Хо по стеночке автобуса, то в самом городе можно было лечь на четыре сиденья и всё равно никто бы ничего не сказал, потому что таких вот машинок было достаточно и даже больше, а свободных мест, хоть жопой жуй. Добравшись до старого здания университета, что обещали отремонтировать ещё до рождения Ли, парень быстро направился в свой корпус. Облупленная стенка улыбалась дырами и трещинами, желая опасть в любой момент на студентов, снующих в разные стороны. – Доброе утро, сучка, – Хо шлёпает Чана по ягодицам и ржёт. Старший косится на него и тычет пальцем в телефон. – Ты время видел, облупок? – Бан закипает и пихает друга в плечо. – Да чё ты? Я вообще собирался дома сегодня отлёживаться, а не в этой залупе торчать, – Ли кривится, а мимо проходит препод и косится на него. Хо лишь вскидывает бровь, тип: “Хули зыркаешь?”. – Чё у тебя за сюрприз там? – После пар узнаешь, – Бан поправляет лямку рюкзака и цокает. – Пошли, иначе опоздаем на историю России. – Бля, у нас что, всё ещё есть такие пары? – Хо немного прихуевает. Кажется, что на этом предмете он не появлялся после окончания первого курса, когда весь страх быть отчисленным пропал, а возможность прогуливать - стала отличным развлечением. – Ладно, похуй. Где Джисон-и? Он меня с утра в игнор кинул. Неужто проспал пары? Хан был прилежным мальчиком-паинькой. С глупыми квадратными очками, брекетами и высыпаниями на коже. Он всегда ходил выглаженный с иголочки, в белой рубашке и клетчатой жилетке. Никогда не прогуливал пары без веских причин, всегда всё отрабатывал и был любимчиком учителей и одногруппников, которые могли списывать у всезнайки. Как Джисон и Минхо подружились с учётом того, что у них были слишком разные характеры? Хуй его знает. Но теперь Ли не мог представлять свою жизнь без нудения под ухом и надутых белячьих щёчек. – Джисон? – Чан неловко замолкает и чешет затылок. Отворачивается и быстро шагает к нужному кабинету. Такая реакция настораживает. – Эй, Чан. Ты чё от ответа убегаешь? – Хо тормозит друга, дёргая за плечо. Тот улыбается натянуто и дёргает бровью нервно. – Узнаешь. Всё узнаешь, но только после пар, – Бан продолжает свой путь, пока спину его прожигает нечитаемый взгляд. – И что это за хуйня? – шепчет Ли и достаёт из джинс телефон. Он быстро набирает ещё парочку сообщений Хану и без желания бредёт на пару. Нахуй ему сюрприз не сдался. Дайте под боком Джисона и достаточно. Настроение испортилось. – Здрасте, – коротко бросает Хо, проходя в кабинет. Преподаватель смиряет его строгим взглядом, но юноше похуй на это. Он уже давно не школьник, чтобы бояться замечаний или линейки в чужих пальцах. Он плюхается возле Чана, достаёт свой мятый листик, ручку и устраивается щекой на парте. В голове Джисон и причины его игнора. Ликс ладно, он и позже ответить может, но вот эта белка. Что с ним? Мысли давят на затылок, а в носу свербит от поднявшегося давления. Как бы кровь не пошла от такого яростного мыслительного процесса. Глаза слипаются, и Ли не заставляет себя слушать нудный голос пожилого мужчины, проваливается в сон и спит всю пару, причмокивая губами и тихо шепча имя Хана. По привычке. *** – Блять. Как ты каждый день на все пары ходишь? – Хо хрустит костяшками и потягивается, разминая затёкшие конечности. – Я на целую неделю натерпелся бубнежа, больше не приду сюда только из-за какого-то сюрприза. – Да ладно тебе. Не так уж и плохо всё прошло. Тем более, – Чан улыбается и косится в сторону Ли, – ты проспал все пары, даже усом не моргнул. – Ну и что? Всё равно я устал. Работать куда легче, чем высиживать столько за партой. – Ты столько же сидишь дома, даже больше, пока работаешь, – Бан снова цокает, и Хо усмехается на эту его привычку. – Ладно, всё-таки ты здесь не просто так. Пойдём. Время для сюрприза. – Ну наконец-то! Я думал, что ты забыл про него, – Минхо закатывает глаза и проверяет телефон, но на нём до сих нет новых сообщений ни от Ликса, ни от Хана. Странно. – Кстати, прикинь. Я сегодня холодильник купил и там такая странная записка внутри была. Кажется, что таджик, который продал мне его, решил поугарать надо мной, – Хо смеётся, а потом резко замолкает, когда Бан подталкивает его вперёд, за поворот, а сам остаётся позади, не сдвигаясь ни на миллиметр. – Ты чё? – Иди. Сюрприз ждёт тебя, – друг говорит загадочно, и ямочки сверкают на его щеках. Ли сглатывает тяжело и заворачивает туда, куда сказали. Он замирает во второй раз, а когда оборачивается на Бана, чтобы спросить, что происходит, того и след простыл. – Что происходит? – Привет, Минхо, – Феликс широко улыбается и протягивает ему какую-то бумажку. – Вот тебе карта, иди строго по стрелкам и так ты доберёшься до сюрприза. – Бля, ты туда же? – Хо закатывает глаза, но листочек принимает. – И как мне ориентироваться в этом? Карту будто пятилетка рисовал, – Ли крутит бумагу, пытаясь понять куда шагать. – Ха, Джисон также сказал. Вот тебе карта, нарисованная им, – Ликс роется в карманах олимпийки и отдаёт свёрнутый лист. – Другое дело, – говорит Минхо, принимая подсказку от Хана. Джисон сделал схематичное изображение его направления и тот покивал, определяя конечную точку его маршрута. – Ну всё, давай, удачи вам там, – Ликс машет рукой и быстро убегает. Хо даже рот раскрыть не успевает. – Кому этом “нам”? – вопросов много, а все, кто мог ответить на него, скрылись. Остался только Хан. Минхо был уверен, что эта белка тоже каким-то образом приняла участие в этом непонятном мероприятии. – Точно больше никогда не буду приходить сюда ради сюрпризов. Ли быстро шагает, сверяясь с картой Джисона. Он устаёт заворачивать за углы, но подступающий финиш радовал. Вот сейчас всё закончится, и он наконец-то сможет попасть домой, где завалится в постель, поспит пару часиков, а потом возьмётся за работу. Как бы не так. Вот и финишная прямая. Последний поворот, а за ним красный Хан. С букетом ебучих ромашек. – Ничего себе. Привет, Джисон-и. Я что, ошибся маршрутом? – Н-нет, – парень краснеет ещё сильнее и поправляет очки, сползающие на кончик носа. – Это т-тебе! – Ого, ничего себе. Спасибо, – Минхо неловко улыбается и принимает букет. – В честь чего такие сюрпризы? Шаг до остановки сердца. – Т-ты… Ты мне нравишься, Ли Минхо! – Хан говорит громко и прячет лицо за длинной чёлкой. Вот и всё. Время останавливается, а дыхание сбивается. Хо стоит и в ахуе смотрит на своего младшего, что мнётся и переступает с ноги на ногу, ожидая ответа. А Ли осматривается по сторонам, чтобы проверить не услышал ли кто и подходит ближе. – Джисон, ты вообще понимаешь, что несёшь? – Минхо шипит это и хватает Хана за локоть. – Хочешь, чтобы тебя отпиздили за подобные фразочки? Кончай шутить, у тебя вообще не получается ни разу. И букет забери. – Я… – Джисон мямлит, а щёки покрываются пунцом. – Это не шутки! Ты нравишься мне, Хо. – Хуйню несёшь, – Ли в шоке смотрит на пай-мальчика, а в горле бьётся бешено сердце. Не верит, думает, что всё это лишь розыгрыш. – Лучше замолчи и больше никогда не говори такого вслух. – Хорошо, я понял, – Джисон отвечает как-то странно. Такого тона Минхо ещё не слышал у своего младшего. Он по-странному стоит, прячет лицо, и плечи его трясутся. – Ну, ты чего? Обиделся что ли? – Хо тянется к круглому плечу, но Хан отшатывается. Он поднимает свои огромные глаза, а по щекам текут слёзы. – Обиделся? Ты издеваешься? Ты только что разбил мне сердце! – Джисон кричит это и разворачивается. Он срывается с места и улепётывает с такой скоростью, что Ли прикуривает тихо. В этом пай-мальчике всё-таки было не всё, как у заучек. Бегал он и вправду охуенно. Так охуенно, что Минхо почти задохнулся, пока гонялся по всему университету за ним. Лёгкие плюются хрипами, а сам Хо задерживается у забора учебного учреждения у дороги, переводя дух. Всё равно Джисон выдохнется, а Ли догонит его и нормально поговорит. Так он думал. А короткие и неуклюжие ножки уже неслись к пешеходному переходу. Минхо дышит тяжело, а после кричит и срывается с места, замечая, что этот придурок малолетний побежал прямо на красный. – Джисон, бляха, стой! – Хо кричит, но в ответ ему слышится скрип шин о дорогу и грохот. Тельце в выглаженной рубахе, красивом вязаном жилете, чёрных джинсах, делает пару переворотов на земле и отлетает куда-то к обочине с другой стороны. Люди вокруг кричат, перешёптываются, а кто-то снимает. Минхо стоит и в шоке смотрит на всё происходящее. Это же не может быть правдой? Он медленно шагает туда, куда тянется от машины длинный алый след. Боится смотреть, но смотрит, и время снова останавливается, давая ему жёсткую пощёчину. Сюрпризы никогда не бывают хорошими, и вот итог одного из них. Джисон лежит у обочины, кровь лужей растекается под ним, а сам он весь в неестественном положении замирает. – Скорую! Вызовите кто-нибудь скорую! – кричит какая-то женщина, а Минхо продолжает стоять и охуевать. Руки дрожат, а мозг отказывается соображать. – Этого не может быть. Это всё сон, – шепчет Ли и жмурится. Ногти впиваются в ладони и оставляют полумесяцы на коже. “Выход из сна на Пристани Солнца. Поспеши до вечера седьмого февраля.” Перед глазами плывут строчки записки и Минхо лихорадочно достаёт телефон. В навигаторе вбивается странное название, но таких мест несколько, и все они не похожи на то, что нужно Ли. Время стремительно утекает, и Хо убегает прочь. Он найдёт эту Пристань. Отдаст всё, но этот сон закончится. *** Последние минуты стекают в пропасть, а уставший и вспотевший Ли стоит посреди пустой дороги у остановки без названия. Ни автобусов, ни машин, ни людей. Никого. Только Минхо и телефон, разрывающийся сообщениями от Чана и Ликса. Ребята узнали о случившимся, но Хо не собирался заходить в чаты до последнего. Он справится. Найдёт способ повернуть всё вспять, но… Но вот Солнце медленно заходит за горизонт, а звёзды появляются на небе. Мёртвое тело Джисона собрано и оставлено в морге, его родные остаются на опознание и выходят с криками и в рыданиях. Хана больше нет, и виноват в этом Ли. – Ты мне тоже нравишься, Хани, – Хо всхлипывает, давая себе слабость. Он смотрит на лучи и понимает, что последняя надежда ускользала из пальцев. – Я бы очень хотел, чтобы это всё было сном. Я бы всё изменил. Хани… Прости меня. Минхо падает на колени, разбивая те о старую дорожную плитку, но на раны ему совершенно плевать. Солнце в последний раз освещает его лицо и скрывается за горизонтом. Пустота заволакивает сердце, а в груди всё сжимается от боли. Вот и всё… *** Ли возвращается домой, на автомате разувается, проходит в спальню и валится на кровать. В голове туман, а перед глазами картинки с телом, лежащим на дороге. Джисон был поломанным, неестественно скрюченным и мёртвым. – Прости меня, Сон-и, – шепчет Хо и закрывает глаза, проваливаясь в беспамятство. *** Телефон противно жужжит, и Ли смахивает пальцем звонок. Но тот снова настырно разваливается на части от рингтона. – Да, блять, что случилось? – Хо рявкает в трубку, а в ответ ему отвечает голос с таджикским акцентом. – Вы холодильник и его установку заказывали? – Ли смотрит с непониманием на телефон. – Вы, Ли Минхо? Вы заказывали на седьмое февраля на восемь утра? Или не вы? –А? Да, я. Сейчас, подождите, открою, – Минхо подскакивает с постели и несётся на кухню. Старый холодильник всё также течёт чёрными разводами. – Что происходит? Хо проводит ладонью по лицу, трёт опухшие от слёз глаза, и смотрит на дату и время на телефоне. Седьмое февраля. Утро. – Пиздец… Вся утренняя рутина, что преследовала Минхо в его вчера, повторилась. И сообщения от Чана, и игнор от спевшихся друзей, и нудные пары. Всё повторялось. Чем ближе был вечер, тем сильнее страх распалялся в груди. На этот раз, Минхо не обнаружил никакой записки в холодильнике, а значит шанс был только один. Последний шанс. Квест с сюрпризом повторяется. Вот и финишная прямая. Снова. Последний поворот, а за ним красный Хан. С букетом ебучих ромашек. Такой красивый и глупый. Такой, каким его любил Минхо. Ли не даёт вставить ни слова, подходит и обнимает резко, вдыхая запах ванили - это Джисон понахватался у Феликса. – Хо? – Хан тихо шепчет, опешив от такого поворота событий. Вроде сюрприз он собирался делать. – Да? – также тихо отвечает Ли и отстраняется, заглядывая в глаза, спрятанные под толщей линз. – Это тебе, – младший протягивает букет и краснеет от смущения. – Т-ты мне нравишься. – Ты мне тоже нравишься, Джисон-и. Прости меня, – Хо шепчет это, и губы его дрожат. Вот-вот и он заплачет. Это был его последний шанс, и он сделает всё, чтобы ужасное событие не повторились. Хан в ауте. Он смотрит в ответ и пытается увидеть хоть намёк на то, что это не шутка, чтобы поверить в своё счастье окончательно. – Ты безумно мне нравишься, Сон-и! Минхо наклоняется и целует Джисона. Маленькие ладошки, вспотевшие от волнения, впиваются в футболку на плечах, а сам младшенький пытается ответить на поцелуй, но выходит у него плохо. Сладкие губы манят своей мягкостью, и Ли дрожит весь, слизывая с них влажность. Хан плавится в руках, тает, как мороженое на солнце, и мычит в поцелуй, прижимаясь сильнее. Из-за поворота выглядывают две вихрастые головы, одна с белыми кудряшками, другая с чёрными локонами. Довольные улыбки глупо замирают на их лицах, а сами они быстро уносятся прочь, не желая мешать голубкам. Австралийские братья давно заметили химию между теми двумя, поэтому с радостью откликнулись на просьбу Джисона о помощи. Результат их безумно обрадовал, хотя, если честно, с утра их переполняло непонятное чувство тревоги и наступающей беды. – Поехали ко мне? – шепчет Хан, а от пай-мальчика остаётся только тень. На него смотрят уверенные глаза, а губы растягиваются в дерзкой улыбке. – Ого, Сон-и, когда это ты таким резвым успел стать? – Сейчас, – спокойно отвечает младшенький и тянет за руку. – Ты как раз никогда не был у меня дома. *** Парни выходят на остановке без названия, и Минхо смутно припоминает местность. Они быстро идут по пустой дороге и сворачивают в лес, где петляют по тропинке между деревьев, а потом выходят к небольшому селу. Джисон крепко сжимает в своей ладони шершавую руку Хо, не боясь, что их могут застукать, ведь в посёлке от силы три живые души, считая слепую бабу Нину, её внучку, которой только и дай повод, сразу напишет фанфик, где тебя во всех позах выебут, да какой-то колдун Швепс. Про последнего Джисон мало что знал, только слышал по ночам иногда: “Дэдди Мёрфи, я хочу забыть боль! Дэдди Мёрфи, я умоляю!”. Хуй знает, что там у него происходило и какого он папочку звал, но главное, что его не трогали, и он никого не трогал. Парни быстро подходят к дому, что стоял на самом краю поселения. Кривой забор, крашенный в кислотно-зелёный, местами совсем покосился и облупился. – Добро пожаловать ко мне домой, – Хан открывает дверь и пропускает Ли во двор. Забор страшно скрипит, но Джисон даже и глазом не моргает. Он проходит ко входу в дом, быстро снимает кучу замков и заходит внутрь, приглашая за собой Минхо. – Чай будешь? – Буду, – Минхо с интересом оглядывает внутренности дома. Снаружи, он выглядел не очень-то презентабельно, но с порога поразил новым ремонтом внутри. – Тогда подожди минуту. Ванная дверь напротив кухни, помой руки! – Джисон разувается и быстро убегает куда-то. Ли слушается и идёт туда, где должна быть по указаниям ванная. – Как помоешь иди в кухню, я сейчас. – Окей, – Хо кричит это, быстро смывая пену с ладоней. Пушистое полотенце стирает капли с кожи, и парень спешит в арку напротив. Кухонька просторная, светлая. Обставлена минималистично, но уютно. Минхо плюхается на мягкий стул и смотрит на фотографии на холодильнике. На магнитах запечатлены разные моменты жизни Хана. Вот он маленький среди голубей на площади, вот он с медалькой за олимпиаду в шестом классе, вот он выпускник. Также были его фотографии с Феликсом, одна с Чаном и ни одной с Минхо. Сердце больно кольнуло, но Ли решил не зацикливать на этом внимание. Пока Хо ждёт младшего, то немного хозяйничает: ставит чайник, полоскает кружки и находит чай с сахаром. – О, ты уже всё сделал? Прости, я плохо принимаю гостей, – Джисон появляется в проёме, и Минхо оборачивается, чтобы улыбнуться и ответить, но замолкает, в шоке смотря на человека перед собой. – Ты чего? – Хан нервно жуёт губу и не понимает реакции старшего. – Ты точно мой Джисон? – Ли смотрит на парня перед собой и охуевает. Хан вышел без очков, чёлка была заправлена за уши, а из одежды на нём была короткая футболка, открывающая вид на мягкий живот, и серые спортивные штаны. – А чей же ещё? – младший фыркает и подходит к Минхо. – Что? Нравится такой Джисон? – тихо шепчет он и облизывает пухлую нижнюю губу. Его глаза блестят, а шаловливые ручки не могут спокойно на месе находиться, они ложатся на крепкие плечи, сжимают ткань футболки, и Хо вскидывает брови вверх. – Нравится. Даже слишком, – Ли фыркает и наклоняется к младшенькому, выдыхает горячо в самые губы и тянет ванильный запах носом. – Но каким бы ты ни был, Джисон, ты мне нравишься любым. – Правда? Даже таким? – Хан мурчит и ведёт ладошкой ниже, перемещаясь на грудь. Пальцы не останавливаются. Они ведут по линии живота и останавливаются у кромки джинс, поддевая край. – Таким, уж чересчур. Не играй с огнём, Сон-и, – Хо утыкается носом в горячую кожу и проводит по ней же губами. – А что, если я хочу? – Хан смело прижимается к старшему и зарывается пальцами в короткие пряди на затылке, тянет, заставляя отстраниться, и впивается в губы жадным поцелуем. – В тёмном омуте черти водятся? – сипло спрашивает Ли, чуть отстраняясь, и ведёт ладошками по тонкой талии, сжимает голую кожу, но не останавливается, бежит вверх и замирает на груди. По сути, Хо знал только о тонкостях секса с женщинами. Как и что делать с парнем, он не знал, но действовал интуитивно. Пальцы сжимают горошины сосков, а Хана гнёт. Он судорожно вздыхает и снова цепляется за крепкие плечи. Его рот широко раскрыт, а щёки краснеют. Джисон полностью теряется в новых ощущениях. – В спальню, – хрипит он и быстро направляется туда, куда сказал. Хо следует за ним и сжимает незаметный стояк через ткань джинс. Джисон скидывает с себя футболку в спальне, стягивает спортивки и падает на мягкую кровать в одних трусах. Он отодвигается поближе к изголовью и смотрит на Ли, замершего в дверном проёме. Хён разглядывает красивое, худое тело и облизывается. До чёртиков перед глазами хочется этого парня. А как и что делать, Хо плохо понимал. – Иди сюда, мне холодно, – шепчет Джисон и неловко прикрывается, стесняясь собственной наготы. – Прости, просто кажется, что я засмотрелся на настоящее произведение искусства… –Дурак, – Хан смущается и фыркает. Ли наконец-то отмирает и медленно крадётся к постели. Он становится хищником, что вот-вот нападёт на свою жертву, только вот, жертва этого и ждёт. Джисон разводит ноги в разные стороны, гладит себя по порозовевшей груди и ёрзает на покрывале, сбивая то. – Такой прекрасный, – Хо мурлычет и осторожно скользит на постель, придвигаясь всё ближе и ближе к разомлевшему Джисону. – Прекрасный очень хочет, чтобы ты с ним сделал кое-что, – Хан шепчет и смотрит на собственный стояк, натягивающий ткань боксёрок. Хо молчит пару секунд, думает старательно и ломает голову. – Я никогда не делал это с парнями и не знаю, что нужно делать. У меня даже смазки нет, – Ли неловко улыбается, но ответ бьёт ниже живота, прямо в пах. Член дёргается под джинсами и трётся о ткани. – Я уже всё сделал. Смазка под подушкой, – Хан говорит тихо, видимо смущаясь такого, а Хо лишь поражается. Он быстро стягивает с себя всю лишнюю одежду и помогает раздеться Джисону. Младший стесняется, пытается прикрываться руками, но Ли терзает его кожу губами, зацеловывает каждый миллиметр и шепчет нежности, заставляя забыть про стеснение. Члены мажут смазкой, губы краснеют и припухают от поцелуев, а пах сводит сладкой судорогой. Минхо осторожно греет на пальцах смазку и касается неспешно маленького колечка мышц. Джисон закрывает глаза и сжимает губы, боясь издать хоть звук. Боясь посмотреть в глаза своей любви. Своей смерти. – Эй, Сон-и, посмотри на меня, – просит Ли, и Хан слушается. Он смотрит на старшего из под ресниц и громко стонет от того, как резко в него входят два пальца. Его подбрасывает на простынях. Он не может не елозить задницей по постели, пока его таранят нежные пальцы. Член испускает смазку, что стекает по стволу, затекает на яйца и ниже, делая скольжение пальцев ещё более сильным. Хо не уверен в том, что он делает, но чужие стоны подстёгивают продолжать, и Минхо продолжает. Он толкается глубоко пальцами, исцеловывает низ живота, лижет лобок и оставляет поцелуи на члене. Он делает всё медленно, заставляя изнывать от желания. Джисон сжимает в руках простыни до побеления, а уши его краснеют от того, с каким хлюпаньем Хо двигает пальцами внутри. – Всё, всё, хватит. Пожалуйста, войди в меня, – Хан сползает с пальцев и перекатывается на живот. Спина его покрыта испариной. Пот каплями скользит по коже, и Джисон выгибается, подставляя задницу. Он зарывается носом в подушку и рвано дышит, желая, чтобы его поскорее заполнили. – Пожалуйста, Хо, я больше не могу терпеть, – Джисон всхлипывает и трётся членом о простынь - покрывало сбилось и давно слетело с кровати. – Малыш, ты такой горячий, – Ли шепчет это и аккуратно пристраивается сзади. Он льёт смазку прямо на член, смазывает всё тщательно и ложится сверху, придавливая Хана к кровати. Хо отводит бёдра назад, и головка его скользит прямо между ягодиц. Джисон от этого движения громко втягивает воздух носом и дёргается. Минхо целует за ушком, лижет шею и утыкается головкой прямо в колечко мышц. Ток проходится по венам, и Ли начинает медленно входить. Внутри Хана слишком узко, почти больно, но никто не хочет останавливаться. Ли замирает лишь для того, чтобы добраться до члена младшенького и провести по всей длине, заставляя вскрикнуть от разности ощущений. Джисона будто разрывает изнутри, но ему так хорошо, несмотря на неприятные ощущения, что он не дожидается, пока Хо начнёт двигаться, а сам насаживается до упора. Крик-стон слетает с его губ, и он быстро дышит, пытаясь привыкнуть к ощущениям. – Ты что творишь? Совсем глупенький? – Ли шепчет это и кусает за загривок, после чего тут же зализывает укус. – Я не хочу сделать тебе больно, Сон-и. – Я тоже не хочу этого, но это не значит, что я не хочу, чтобы ты меня выебал, – Хан ёрзает бёдрами, привыкнув к ощущению члена внутри. – Если не ты это сделаешь, то я справлюсь сам. – Как же мне нравятся твои стоны, – Хо мягко намекает Джисону на то, чтобы тот заткнулся и увлёкся делом, раз уж решил разглагольствовать. Чтобы фраза звучала эффектнее, Ли начинает быстро вбиваться в податливые стеночки. Он резко входит и плавно выходит, создавая контраст от которого в паху всё немеет, а перед глазами бабочки дохнут. Стоны вырываются всё чаще и больше, а во рту пересыхает от слишком частого дыхания. Минхо быстро втрахивает Хана в постель, сменив позу. Теперь у Ли есть возможность смотреть в глаза, поддетые дымкой возбуждения, похоти и приближающегося финала; возможность целовать губы и оставлять метки на красивой шее. Их дикий танец только двоих заканчивается также резко, как и начинается. Оба устало валятся на кровать и обнимаются, обмениваясь ленивыми поцелуями. Когда и целоваться становится трудно, а сознание медленно уплывает в сонное царство, Хо решает осмотреть комнату. Он скачет медленно взглядом по предметам и замирает на доске у рабочего стола, что заклеена разными заметками, записками, которые Минхо передавал Джисону на совместных парах, в кафе и на прогулках. А также их фотографии. Только их. Грудь щемит теплом, и Хо ярко улыбается, прижимая к себе счастье. – Кстати, Сон-и, а как называется остановка на которой мы вышли? – Ли жуёт губу и задумчиво смотрит на доску. – Пристань Солнца. А что? – Хан тихо отвечает, почти неслышно. По нему понятно, что он почти спит. Минхо нежно целует его в лоб. – Просто интересно стало. Спи, детка, – Ли крепче обнимает потное тело и лыбится во все зубы. Даже, если всё это и было правдой, то сейчас Хо с радостью отметил на календаре телефона восьмое февраля. Страшные воспоминания стали рассеиваться, заменяясь на новые, но в подсознании выжглось инстинктом одно: “Защищать Хан Джисона, чего бы ему это ни стоило”. И он будет всеми силами оберегать своё счастье, ведь один урок он уже усвоил навсегда.