so good for me

– Джэхен-и. – М-м-м-м? Они оба уже почти заснули. Чону лежит у Джэхена под боком, уложив голову ему на плечо, и даже не удосуживается открыть глаза, не то что голову поднять, и голос его звучит сонно. За ну очень коротким диалогом следует ну очень продолжительная пауза, и кажется, что он не собирается продолжаться, а Чону, наверное, просто решил позвать Джэхена в своем сонном бреду, так что тот тоже не проявляет инициативы, на самом деле, уже слишком сильно желая провалиться в сон. Но Чону все-таки отрывает лицо от теплого плеча, чтобы принять сидячее положение и опустить глаза на Джэхена. Тот открывает один глаз, такой же уставший, как и чужие, чтобы, если что, заметить что-то странное, но Чону, кажется, выглядит нормально; по крайней мере, судя по тому, что Джэхен вообще может разглядеть одним глазом в темноте. – Что такое? – уже чуть громче спрашивает он, поворачиваясь на бок и оказываясь лицом к Чону, чтобы выслушать, и, с трудом, разлипает второй глаз. Чону все еще молчит, но не отрывает взгляда от Джэхена, поглаживая его руку где-то под одеялом. Он еще несколько секунд мнется, и по лицу начинает расползаться нервная улыбка. Начал бы смеяться от волнения, если бы голос к поздней ночи уже не был севшим. – Слушай, а... – Чону легко сминает пальцами плечо Джэхена и прочищает горло, – Извини, а тебе понравится, – Джэхен еле различает в темноте, как он отводит взгляд, – если я, ну... Надену что-то на ноги? Джэхен прищуривается в недоумении. – Ты о чем? – Ну, знаешь, – сглатывает, – Тебе же нравятся мои ноги. И ступни. Ну, в этом плане. Тебе бы понравились они больше, если бы я надел что-нибудь? Ну, вроде чулок или... или просто высоких носков, там, прозрачных или... Чону делает паузу, не получая никакой реакции, и выжидающе смотрит на Джэхена: тот молчит, тупо приоткрыв рот в изумлении от внезапного вопроса, и сна как будто ни в одном глазу. Потому что да – ему бы понравилось. Очень бы понравилось. Джэхен откашливается: – А почему ты это сейчас спрашиваешь? – он тоже приподнимается и усаживается на постели, чтобы посмотреть Чону в глаза, хотя тот старательно избегает зрительного контакта. В темноте не разглядеть, как сильно он краснеет, и краснеет ли вообще, но судя по тому, какие он делает паузы, кажется, ответ очевиден. Да и сам Джэхен от него не отстает: в зеркало не смотрит, но лицо ощутимо греется. – Я просто думал об этом весь день, – Чону наконец смотрит Джэхену в глаза, – Я надеялся, что ты уснул уже, и мне не придется спрашивать, – он все-таки нервно хихикает и поджимает губы, заканчивая свою речь, и, чуть задумавшись, продолжает, – Так ты не ответил. Понравилось бы? – Да, – после глубокого вдоха выпаливает Джэхен, – Да, очень. Пожалуйста. Наверное, прозвучало даже как-то отчаянно, но Джэхену все равно – ему слишком нравится эта идея. Чону выглядит хорошо во всем, и все на его ногах смотрится потрясающе: короткие шорты, длинные шорты, гольфы, обычные носки, обувь на высокой подошве и все-все-все. Джэхен соврет, если скажет, что никогда не представлял на его стройных ногах обтягивающие чулки или колготки; но предлагать такое примерить он считал чем-то странным. Все-таки, он бы даже не признался, что хочет расцеловать ему ступни, если бы не раскололся случайно. Чону в ответ облегченно выдыхает и больше не держит спину так ровно. Он не успевает среагировать, когда Джэхен утаскивает его назад под одеяло, и они укладываются лицом к лицу. – А ты хочешь надеть для меня чулки? – шепотом, почти Чону в губы, спрашивает Джэхен. Тот кивает и улыбается: – Я знаю, что на моих ногах тебе не только ступни нравятся, – хихикает чуть-чуть ехидно, – Просто решил уточнить. Извини, получился бы хороший сюрприз, – он заметно расслабляется, получив зеленый свет от Джэхена, и становится смелее. – Все в порядке, – Джэхен тоже посмеивается, – Я в любом случае в восторге от этой идеи. Чону прижимается к нему и глубоко целует, прикрывая глаза. Джэхен поддается и обнимает его, меняя их положение, пока они, нацеловавшиеся и наобнимавшиеся, не лежат рядом, закинув друг на друга конечности. Голова Чону снова оказывается вблизи джэхенового плеча, и напоследок он говорит: – Тогда я в следующий раз обрадую тебя, хорошо? Будешь ждать? – в его голосе слышна довольная улыбка. – Конечно, – все, что отвечает Джэхен, прежде чем уже через несколько минут начать только размеренно сопеть, провалившись в сон.

***

jw 18:05 [фото] jw 18:05 [фото] jw 18:05 какие тебе больше нравятся? jw 18:05 выбирай быстрее, я в магазине У Джэхена вылезает превью вложений прямо на рабочем компьютере, из-за чего его кофе, который он в этот момент мирно попивает за своей офисной рутиной, чуть не идет через нос. Но ему удается сохранить хладнокровие и равнодушное выражение лица. Он быстро скрывает всплывшие уведомления и горбится над столом, пряча за спиной и руками телефон, на котором заходит в чат с Чону.

you 18:07

во-первых, ты вообще не умеешь делать сюрпризы

you 18:07

во-вторых, мне обе пары нравятся

you 18:07

подлецу все к лицу

Прежде чем написать следующее сообщение, Джэхен еще раз рассматривает фотографии, которые Чону ему прислал, и закусывает губу. Таким сосредоточенным и заинтересованным его, кажется, никогда до этого не видел ни один коллега. jw 18:07 я сейчас ничего покупать не буду Джэхен тихо смеется себе под нос, читая это сообщение, потому что представляет, как смешно, должно быть, выглядит Чону, сидящий в примерочной в дефолтном свитере, нижнем белье с дурацким принтом и высоких женских чулках, когда дует губы и хмурит брови, смотря в экран телефона и прекрасно зная, что Джэхен эту его эмоцию не увидит.

you 18:08

извини, любимый

you 18:08

но, серьезно, возьми обе пары

you 18:08

а какие наденешь для меня, выбери сам

jw 18:09 белье тоже самому выбрать?

you 18:09

?

Этот вопрос Джэхена искренне застает врасплох, потому что он даже не задумался, что чулки можно дополнить... чем-то интересным. И правда, если бы Чону надел их вместе с какими-нибудь своими серыми боксерами, выглядело бы скорее забавно, нежели вызывающе, хоть они и хорошо подчеркивают его задницу. Джэхен решает не утруждать себя представлением того, как Чону будет выглядеть в женском кружевном белье, иначе тогда он никогда не вернется к прерванной работе.

you 18:10

да

you 18:10

пожалуй

jw 18:10 <3

***

Оставшиеся пару часов на работе пролетают быстро. Быстрее них только Джэхен, почти что убегающий из офиса, едва попрощавшись с коллегами. Дома его встречает Чону в своем любимом шелковом домашнем халате и мягких тапочках. Он оставляет мокрый чмок у Джэхена на щеке в качестве приветствия, а тот в ответ ловит его расплывшиеся в улыбке губы своими, стряхивая с плеч пальто и скидывая сумку где-то в прихожей. – Из штанов не выпрыгни, – дразнит Чону, отрываясь от чужих губ, и лыбится просто очаровательно. – Да как же тут, – Джэхен сдается сразу – понимает, что с ним уже все ясно. Совсем не незаметно он опускает взгляд вниз и с интересом осматривает голые ноги Чону. – А тебе все возьми да покажи, – Чону продолжает его подкалывать, – Давай, быстро в душ, и жду тебя в спальне. Надеюсь, ты не голодный. – Не-а, не волнуйся, – кидает Джэхен, прежде чем прямо в брюках и рубашке скрыться за дверью ванной комнаты. Под начавшийся монотонный звук текущей из крана воды Чону удаляется из коридора в спальню, где, на самом деле, у него все уже готово – осталось только надеть обновки. Белье он успел натянуть до прихода Джэхена; именно поэтому ему пришлось быстро накинуть халат – вообще, он планировал прятать все под длинными пижамными штанами и излишне пушистыми тапочками, но не зря же Джэхен так торопился. Застал врасплох. И Чону стоит сказать ему спасибо, потому что сейчас, когда он любуется на себя в напольном зеркале в углу, (как будто не занимался этим последний час, пытаясь убедиться, что белье точно хорошо подчеркивает все его достоинства), ему кажется, что он выглядит просто сногсшибательно. Хотя секретом не было, что Джэхен захотел бы его в любом виде, не то что ненаряженного, сейчас он должен захотеть его даже не глядя. И почему он раньше не замечал, что обычный распущенный халат так хорошо на нем выглядит? Поток мыслей Чону и его акт самолюбования прерывает звук открывающейся двери, и ему приходится в спешке завязать пояс халата, (и убедиться, что вырез выходит достаточно глубоким для пущего эффекта). Он успевает прикрыть шторы и оставляет единственным источником света маленькую лампу, висящую над кроватью. Когда Джэхен, освежившийся и высушившийся, и в одном только полотенце, повязанном на поясе, заходит в спальню, Чону уже сидит на середине постели и приглашающе похлопывает ладонью рядом с собой. Ненужный жест, на самом деле – Джэхен и так бы первым делом помчался прямо к нему. Что он, собственно, и делает: почти запрыгивает на кровать и, не медля, наваливается на Чону; целует сразу в губы, как будто голодный, и укладывает руки на чужую талию, не отпуская от себя ни на сантиметр. Да как будто бы Чону куда-то делся. Он улыбается Джэхену в губы и обвивает руки вокруг его шеи; пока они целуются, сливаясь друг с другом в одно целое, меняет положение и в итоге оказывается на чужих коленях; прерывает жаркий поцелуй, чтобы заглянуть в глаза напротив и напомнить, зачем они вообще здесь оказались. – Ну что? – облизываясь, задает вопрос Чону потупившему взгляд куда-то мимо него Джэхену, – Теперь, вообще-то, можешь смотреть. Джэхен, весьма ожидаемо, ничего не отвечает; опускает взгляд ниже и наконец видит заветные капроновые чулки на чужих ногах. Из-за позы Чону халат с одной стороны задрался, так что можно было разглядеть выглядывающие из-под него совсем простенькие кружева. Многообещающее зрелище, Джэхену кажется. Он кладет руки на оба бедра Чону, но не задирает его халат выше, а только залезает под него, чтобы растянуть удовольствие; медленно поглаживает там, нащупывая очертания белья, пока взгляд устремлен на голени и ступни Чону, а мысли заняты тем, как сильно он хочет поцеловать каждую часть его тела прямо сейчас; разглядывает и подмечает каждую маленькую деталь – эти чулки как будто шили прямо под Чону. – Они идеально сидят, дорогой, – зачем-то шепчет Джэхен, поднимая взгляд на Чону и приближаясь к его лицу. Чону отчего-то передергивает, и он ерзает на месте. – Да? – голос немного дрожит, – Но ты еще не увидел самое интересное, – тоже шепчет и оставляет поцелуй у Джэхена на носу, прежде чем медленно сползти с его колен, чтобы улечься на белых простынях. Джэхен не двигается, только наблюдает. Наблюдает, как Чону, (все еще немного стесняющийся, если судить по его заметно порозовевшему лицу и напряженному дыханию), медленно развязывает пояс халата и полностью оголяет свою грудь, а затем и бедра. На них красуется простое белье, определенно женское, но почему-то слишком идеально сидящее на фигуре Чону, с высокой посадкой, такими же небольшими кружевами, что и на чулках, и глупым бантиком на поясе. – Блять, милый, – на выдохе выпаливает Джэхен, не отрывая взгляда, пока Чону перед ним немного зажимается и рефлекторно сводит ноги. – Нравится? – сделав глубокий вдох, все-таки спрашивает он и пытается быть уверенней, потому что Джэхену, очевидно, нравится – по-другому и быть не может. Чону заводится от одного его пронзающего взгляда на себе. – Да, очень, – отвечает Джэхен, наконец-то укладывая свои нетерпеливые руки назад на бедра Чону. Он оглаживает оголенные участки кожи, как будто случайно заезжая пальцами под легко поддающийся капрон и кромку трусов, – Тебе очень идет, – пододвигается ближе и наклоняется, чтобы поцеловать где-то между грудных мышц; но пугается, когда Чону после этого жеста шумно выдыхает и откидывает голову назад, так что моментально отвлекается, – Что-то не так? – Нет, все в порядке, – Чону смотрит на него и успокаивающе гладит одной рукой по волосам, – Просто... приятно, когда ты делаешь мне комплименты. Пожалуйста, продолжай. Джэхен даже дышать перестает на пару секунд. – Хорошо, – тихо отвечает он; начинает садить поцелуями ниже по животу и, дойдя до пояса белья, останавливается, чтобы отстраниться и распрямить спину. Он достает сведенные в стеснении ноги Чону из-под своих и располагает их по бокам. Одну поглаживает успокаивающе и наслаждается тем, насколько приятно ощущается материал чулок; вторую задирает, не встречая сопротивления, и укладывает себе на плечо; ведет щекой по ребру стопы, не разрывая с Чону зрительного контакта. Но все-таки ему приходится отвлечься, чтобы получше рассмотреть обтянутую капроном ступню перед своим лицом. Чону постепенно расслабляется и начинает входить во вкус: пока Джэхен смакует каждую деталь и массирует ступню в своей руке, он растопыривает пальцы и пытается двигать ей, чтобы поднести ближе к джэхеновым губам. А тот, собственно, и не против: не сопротивляется и позволяет Чону приложить ее к своему лицу. Он начинает сыпать ее легкими поцелуями, а руку укладывает на голень, медленно поглаживая. Вздыхает он при этом достаточно ощутимо, и от горячего воздуха из его рта Чону становится щекотно, но это даже как-то разнеживает. Вторую ногу Чону вскоре тоже укладывает Джэхену на плечо, пытаясь привлечь его внимание, (потому что он все никак не может оторваться от своего занятия), приподнимается на локтях и недовольно мычит, выпячивая нижнюю губу. – Ты... – Джэхен наконец-то переводит взгляд на него, – Твои ноги замечательно в них выглядят, – озвучивает то, о чем все это время думает, и то, что так хочется услышать Чону. Он закусывает губу в ответ на долгожданный комплимент и прикрывает глаза. Рукой он рефлекторно тянется вниз, чтобы дотронуться до себя через белье, и тогда Джэхен замечает, как ему, должно быть, тесно. – Перевернись на живот, пожалуйста, – просит Джэхен и аккуратно снимает со своих плеч чужие ноги, укладывая их назад на постель. Тихое угу доносится в ответ, и Чону скидывает с себя халат окончательно, откидывая его куда-то на край кровати, чтобы выполнить просьбу Джэхена. Он укладывается поудобней, кладя голову на подушку и обнимая ее руками; все еще пытается поглядывать себе за спину, чтобы не упустить ни одного изменения в лице Джэхена, хотя в таком положении это не очень удобно. Джэхен же не мешкает и почти сразу накрывает руками ляжки Чону, точно под ягодицами, и немного сминает; Чону не видит, но чувствует, как Джэхен целует его там, прямо где заканчиваются чулки; как его руки ползут выше и оглаживают талию, но нарочно игнорируют самое главное. – Пожалуйста, – просит Чону, глядя на меняющего положение Джэхена через плечо, и приподнимает бедра. Джэхен нависает над ним и слушается, наклоняясь и припадая губами к покрасневшим плечам, и специально задевает губами ухо, чтобы как бы невзначай шумно выдохнуть над ним и пустить по чужому телу приятные мурашки. Его рука, тем временем, опускается Чону под живот; он запускает ее ему в белье и обхватывает налившийся кровью член, размазывая по нему выделившуюся естественную смазку. Непроизвольно Чону неровно стонет от облегчения, и в ответ получает новую порцию похвалы: – Хороший мальчик, – шепчет Джэхен ему на ухо и начинает двигать рукой быстрее, – Не сдерживайся. Звучишь потрясающе. Чону хнычет: – Джэхен, – задыхается, когда Джэхен прижимается ближе, в том числе и своим вставшим членом прямо к его заднице, – Сними их. Той же рукой, которая только что побывала у Чону в трусах, Джэхен поддевает их пояс, оттягивая вниз; снова ненадолго отстраняется от него и приподнимается, уже двумя руками стягивая белье и выдергивая его из-под чужих колен, чтобы откинуть в сторону. Он дает себе время еще насладиться открывшимся видом; и хотя чулки на Чону уже порядком сползли вниз, выглядит он все еще вкусно. Наверное, Джэхен все-таки голодный. Он облизывается и наконец скидывает со своих бедер полотенце, непонятно на чем все это время державшееся, (вполне возможно, что на его стояке), когда Чону любезно протягивает ему презерватив со смазкой из-под подушки. – Хочешь так? – задает вопрос Чону и отворачивается, пряча лицо в подушке. С нетерпением он вслушивается в шуршание презерватива и тяжелое дыхание Джэхена позади; когда слышит утвердительное мычание и чувствует на одном из своих бедер поглаживающую в успокаивающем жесте ладонь, задирает задницу выше и расставляет ноги чуть шире, – Я готов, – выдыхает неровно. – Уверен? – Джэхен как-то слишком быстро снова оказывается в опасной близости от нездорового цвета ушей Чону, отчего он еще сильнее жмется лицом в подушку, – Хорошо для меня постарался? Этот вопрос снова ударяет Чону прямо по мозгам и он скулит, нервно кивая головой. В конце концов, они вместе уже далеко не первый год, и Джэхен знает, что с подготовкой он и без него умело справляется – просто хочет подыграть. – Ты такой молодец, – Джэхен переходит на шепот и, не церемонясь, вставляет в Чону два смазанных пальца, – Такой хороший для меня. – Да, – Чону наконец-то перестает прятать свое позорно краснеющее лицо в подушке, и укладывается на нее щекой, чтобы посмотреть на Джэхена над ним умоляющим взглядом, – Пожалуйста- Я хочу, чтобы ты взял меня, пожалуйста. – С удовольствием, – тянет Джэхен, пока выливает еще немного смазки между чужих ягодиц и на свой член. Он практически ложится на Чону сверху, присасываясь губами где-то недалеко от шеи и жадно вдыхая его запах. Чужой громкий стон от проникновения и долгожданного ощущения заполненности оказывается приглушен тканью подушки, но заводит ничуть не меньше звонкого и отскакивающего эхом от стен. Джэхен использует локоть одной руки в качестве опоры, когда начинает набирать быстрый темп, а вторую тянет вниз и обхватывает ладонью ноющий от отсутствия прикосновений член Чону, выравнивая движения на нем в такт своим толчкам. – Джэхен, пожалуйста, я- – отрывая взмокшее лицо от подушки, начинает Чону, но прерывается на очередной жалобный стон, потому что Джэхен сразу начинает с грубых и нетерпеливых толчков и стонет гортанно прямо ему на ухо, сбивая с мыслей. И Чону бы просто отдался ему, забыв, что умеет разговаривать, но сейчас ему хочется внимания, – Джэхен, пожалуйста, – снова хнычет, – Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня. Джэхен отрывает губы от плеча Чону, (оставляя после себя яркий засос), и стонет как-то разбито, то ли от того, что приходится замедлиться, то ли от этой слишком возбуждающей просьбы. – Блять, – он ругается, выходя из Чону, и поднимается, чтобы усесться у того в ногах, и продолжает, – Конечно. Я посмотрю на тебя. Чону переворачивается на бок, когда Джэхен за бедра притягивает его ближе к себе и пристраивается. Он все еще не выпускает из рук эту чертову подушку, наверное, измазанную в его слюнях и поту, что вряд ли ощущается очень приятно, но он просто не может оторвать от нее свою расплавленную от возбуждения голову. Одной рукой Джэхен подхватывает ногу Чону под коленом и укладывает себе на плечо, а второй сминает обтянутую капроном ляжку, удерживая на месте и одним резким движением входя до конца. Чону скрипит протяжно и поджимает пальцы на ногах; когда Джэхен возвращается к прежнему рваному ритму, его рот больше не закрывается: он хрипло постанывает с каждым новым быстрым толчком. – Так хорошо смотришься, – выпаливает Джэхен, тяжело дыша, пока бегает глазами от покрытой испариной вздымающейся груди Чону до болтающегося между его ног покрасневшего члена. Ему нужно время, чтобы придумать следующий комплимент, потому что он, на самом деле, совсем не знает, что сказать, (как будто бы, все и так очевидно, но, видимо, не для самого Чону), и ему так хорошо прямо сейчас: Чону под ним такой податливый, весь только для него и, правда, такой красивый. Он внимательно разглядывает чужое разбитое умелыми движениями, пристальным взглядом и меткими комплиментами лицо и стонет только от этого, запрокидывая голову и откидывая со лба взмокшие пряди волос. – Чону, – все-таки продолжает Джэхен, припадая губами к ноге на его плече, и мажет ими неаккуратно, – Я люблю тебя, – делает паузу, чтобы сосредоточиться на движении своих бедер и пронзающем тело удовольствии, когда слышит тихий скулеж в ответ, – Ты самый красивый, – еще одна пауза, и звонкий ответный стон снизу, – Тебе так идет, ты прекрасно выглядишь, – Джэхен говорит последнее, особенно сильно сминая ляжку Чону, за которую все это время держится, и заканчивает на этом, окончательно отдавая себя желанию кончить. Чону закатывает глаза и опускает дрожащую руку себе между ног, и ему хватает всего нескольких ее движений, чтобы кончить с осевшим на широко распахнутых блестящих губах немым стоном. Он сжимает Джэхена внутри и несколько раз простанывает что-то похожее на его имя и быстрые да-да-да, отчего тот вторит ему и, наклоняясь вперед и практически складывая Чону пополам, с тяжелым вздохом кончает следом. Они на какое-то время замирают в такой не очень удобной и весьма неприглядной позе, отходя от оргазма. У Чону веки слипаются намертво, и теперь он точно прирастает к подушке у себя в руках, потому что ему просто жизненно необходимо что-то обнимать; он не открывает глаза даже когда Джэхен аккуратно меняет его положение, выдергивая из его мертвой хватки подушку и заменяя ее на свою вспотевшую тушу. Чону, собственно, все равно, а так даже лучше – Джэхен теплый и вкусно пахнет, (хотя, последнее утверждение сомнительное). – Джэхен-и, – совсем слабым голосом зовет его Чону, когда в комнате больше не слышно тяжелого дыхания, и когда Джэхен уже думает, что они так и уснут: мокрые, лохматые и на влажных простынях. Не дожидаясь ответной реакции, Чону продолжает, – Сделай мне, пожалуйста, поесть. Я проголодался.