Фигурист

В сеульской академии выстроили огромный стадион, по размерам сравнимый с тем, что располагался в олимпийском резерве, и сразу же, как мухи на мёд, в учебное заведение слетелись все юные спортсмены, которые якобы уже не заработали в юности на всю оставшуюся на соревнованиях, и нуждались в дипломе. Что, конечно, же, является полным абсурдом, и Чимину было что сказать по этому поводу, когда ему, настоящему дарованию физики, пришлось бороться за своё место здесь и едва не вылететь из списков, потому чтобы добрую часть его факультета заняли хоккеисты, гимнасты и, конечно же, фигуристы, что учебник физики в глаза не видели. Он высказал свое негодование родителям, а те же восприняли его беду совершенно по другому и науськали его записаться в чертов хоккей вместо обычной физкультуры для дохляков. — Ты парень молодой и крепкий, — оправдывался отец. — А если будешь сильно выбиваться среди одногруппников, то просидишь серой мышью до выпуска. Их опасения за то, что у кровинушки не будет друзей, себя не оправдали. У Чимина два лучших друга, и ни один не имеет отношения к спорту: астрофизик Ким Тэхён и художник Чон Чонгук. И теперь только Чимин, не найдя в себе наглости дать тренеру отворот поворот, когда уже согласился пополнить ряды новичков-хоккеистов, чувствовал себя в своей компании тем самым тупым качком-спортсменом. И всё же, то, что он самостоятельно поступил в сеульскую академию, было его гордостью. Специалистов разбирают ещё на подходе к последнему курсу и вербуют в самые престижные лаборатории, научные центры, студии и компании страны. Казалось бы, что делать в таком престижном заведении первокурснику? Совершить наступление в бибилиотеку, поднабрать литературы и вперед к знаниям, старательно готовиться к парам, чтобы строить репутацию и запоминаться преподавателям, чтобы не так душнили на экзаменах и зачетах. Возможно, стоит и немножко насладиться обретенной самостоятельностью при съезде от родителей и наведаться в клуб, немного покуролесить, отдохнуть с друзьями. Словом, занятий предостаточно, но навряд ли хоть один улыбчивый, полный энтузиазма первокурсник скажет, что в свой заслуженный субботний выходной он будет подметать штанами пыльные ряды задних сидений стадиона, чтобы исподтишка понаблюдать за тренировкой страшекурсников-фигуристов. Хотя, если задуматься, то фигуристы всё же ребята симпатичные, то чиминово занятие вполне можно сравнить в походом в кино. Попокорна только не хватает. Да и тот всё равно вывалился бы из в восторге раскрытого рта и собрался в лужице слюны, которой мальчишка откровенно капал, смотря, как под тонкой черной водолазкой напрягаются изящные бицепсы фигуриста, когда его партнерша в скучном и нелепом тренировочном костюме с гетрами взмывает в воздух, а потом очень плавно, при помощи всё тех же длинных рук, касается лезвиями льда. Старшекурсники всегда тренируются на выходных, так как в будние дни стадион с утра до ночи занят детьми — первые и вторые курсы, а также обучающие секции для всех желающих на платной основе. Чимин знает этот график, график тренировок Мин Юнги, так четко, ибо в начале года их тренер по хоккею активно спорил с тренером по фигурному катанию о бронировании льда, и нередко бывало, что зачастую хоккеистов и фигуристов сталкивали лбами на одном катке. Сейчас уже расписание устаканилось, кружок хоккея для новичков перенесли на обед среды, но интерес Чимина к Мин Юнги, отстраненному, высокому, надменно смеряющему разодетых в объемную униформу хоккеистов-первокурсников взглядом, не ослаб. Мальчишка облизывается, переступая на затекших согнутых ногах, когда старшекурсник поворачивается к нему спиной, плавно отталкиваясь правой ногой и скользя вперед, являя широкий размах плеч, тонкую талию, крепкие ягодицы и, о боже, изящные стройные ноги, незаконно идеально подчеркнутые классическими брюками. Юнги всегда носил их на тренировки, лишь иногда менял расцветки кожаных ремней. Неужели фигуристы не могут тренироваться, к примеру, в леггинсах. О, это будет погибель Чимина, если он когда-нибудь увидит в них Юнги. Может показаться, и вполне резонно, что Чимин ведет себя как сталкер, но нет. Точнее, если брать в расчет весь прошлый месяц, когда он наблюдал со всё того же места за последним рядом сидений, чтобы его точно не увидели, и трусливо сбегал до того, как тренер или кто-нибудь из девушек пойдет вверх на выход, — Юнги всегда уходил последним и, вероятно, ещё некоторое время продолжал кружить по льду, — то его вполне можно было назвать сталкером или стесняшкой-фанатом, но не сегодня. Нет, Чимин думал об этом всю предыдущую неделю и зазевался с образом Юнги настолько, что пропустил свой выход к доске, затупил у ней же и получил в плечи дополнительный доклад. Неужели он так просто пустит на ветер все эти жертвы? Наконец, он решил подойти к Юнги. Возможно, с самой тупой просьбой, но Чимин гордиться, что придумал своим расплывшимся в кашу мозгом хотя бы её. Глубокой осенью уже с трех часов надо льдом включают полный свет, так что не составит труда проследить, как старший слизывает алым языком капельки пота с верхней губы, а после резво подгибает колени, чтобы схватить стремительно несущуюся на него партнершу и с невиданной силой раскрутить её в воздухе. Трудно не затаить дыхание, наблюдая, как быстро и четко они двигаются, танцуют на льду и выполняют самые сложные аркобатичские движения. Всегда есть страх, что партнер может не успеть и фигуристка ударится о лёд, но не с Юнги. Он ловил её ровно за секунду до того, как возникнет шанс девушке свернуть ногу, и, будь Чимин на её месте, он не сдержал бы вскрика. Хотя нет, он бы визжал как резанный, потому что по команде тренера, что зычным голосом могла перекричать музыку, девушка снова оказывается в воздухе. Если бы Чимину сказали столько раз подкидывать в верх человека, то он лежал бы после первого же раза, даже учитывая все его школьные регалии в легкой атлетике и редкие походы в зал. Фигуристы — очень сильные спортсмены. И главная их нагрузка приходится на ноги. Чимин закусывает губу, понимая, что снова начал улетать, когда Юнги становится перед ним полубоком, рельеф его груди заманчиво выпирает. Парень длинными пальцами отвинчивает крышку бутылки, стоя у бортика с тренером, чтобы та показала им на видео их прошлую поддержку. Его партнерша подъезжает ближе и для удобства обнимает Юнги за локоть. Недовольный, Чимин фыркает и раздраженно поправляет волосы. Почему она, а не он? Уверен, если Чимин хотя бы дыхнет воздуха рядом с Юнги, высоким, охуенным, наверняка ведущим себя как настоящий мудак со всеми, кто менее красивый, чем он — и трудно винить его за это, — Пак обкончается на месте, особенно если уловит хотя бы нотку парфюма. Каким пользуется Мин? Что-то терпкое и более мужские, пудровый запах или что-то из серии «чистота»? Чимину, с его полной пошлостей головой, последний аромат явно бы не подошел — разъел к чертям кожу. Тренировка фигуристов длится слишком долго. Чимин уже начинает уставать, сидя на корточках и щурясь в полутьме. А спортсменам хоть бы хны. Интересно, насколько Юнги вынослив? Подкидывает девчонку прямо с места и даже тяжело не дышит от натуги. Посмотрев на наручные часы, что уже минуло за шесть вечера, Чимин ворчит и падает на зад, тут же растягивая ноющие ноги. Внизу слышится какая-то возня, отключается музыка, раздаются слова прощаний, и мальчишка замирает, с радостью отмечая, что тренер с девушкой и еще две пары, катающие с ними на льду, пошли не по той лестнице, у которой он притаился. Снова выглянув из-за сидений, он, как и ожидалось, увидел, что Юнги ещё никуда не ушел, но сейчас отдыхал, опёрся о бортик и задумчиво покручивал в пальцах пустую бутылку из-под воды, смотря в сторону раздевалки, и лениво поднимал руку, когда ему что-то говорили. Поняв, что пора, Чимин как мог прытко выскочил за дверь стадиона и для верности обошёл его полукругом, чтобы зайти с другой стороны. Мол, если вы слышали с места его укрытия какие-то шорохи, тихие аплодисменты и влюбленные вздохи, то это точно был не он. Распахнув большие двери, он принес на холодный стадион шумный поток ветра и парочку залетевших оранжевых листьев. Юнги пока не замечал его и был уже на другом конце стадиона, и Чимин, пока спускался по бесконечным ступеням, несколько раз взвешивал все за против. Ну что это ему даст? А если он выставит себя полнейшим идиотом? Может, к черту всё? Однако от позорного побега его останавливает встреча с чужими глазами. У Юнги они темно-карие, почти черные, и длинные волосы в тон. Он не убирает их резинкой, но время от времени зачесывает большой ладонью к затылку, играя серебряными браслетами на запястье. Дорогие побрякушки, кстати, как и небольшие колечки в ушах, Чимин гуглил. — Стадион закрыт, — недоумевая, что забыли здесь посторонние в это время, которое Юнги выделял исключительно себе, выбивая у тренерши ключи, чтобы никто не отвлекал и не жужжал на ухо, фигурист в пять длинных шагов оказался нос к носу с Чимином, нагло и намеренно вторгаясь в его личное пространство, чтобы отпугнуть. Мальчишке в нос тут же ударил аромат древесного, крепкого парфюма и морозной свежести. Так сильно отличающийся от его представлений. Чимин вцепляется пальцами в бортик, чувствуя, что его здесь очень не рады видеть, и шумно сглатывает. Не скрывая, он нагло огибает глазами обтянутую водолазкой грудь, плечи и очень медленно поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза. Юнги оценивающе пробегается по его лицу, явно замечая чужой чуть блестящий взгляд, и очень выразительно останавливается на губах. Он пялится так сильно, что Чимину еще более неловко что-либо произносить. — Научи меня кататься, — выпаливает горе-хоккеист, стараясь не отводить взгляд. Потому что если отведет, то либо грохнется без чувств, либо расплачется, потому что Юнги не выдает ни одной эмоции. Он всё еще так близко, пахнет вкусно, хочется просто уткнуться лицом ему в грудь и остаться там навечно. Однако Мин всё еще старшекурсник, а во всех учебных заведениях есть негласное правило, что первашам разговаривать со старшекурсниками — табу, ведь они — боги, а вы — никчемные неучи. — Что? — Юнги, кажется, совершенно не верит тому, то услышал, и выгибает густую, точеную черную бровь. Уже не такой напряженный, он опять опирается локтем о высокий бортик, чтобы быть с Чимином одного роста, но смотрит, в перепуганных глазах Пака, очень зло. Е-мае, зачем Чимин вообще раскрыл рот? Нервно натянув рукава двухцветного пуловера на пальцы, Чимин неосознанно прикусил губу, тут же ловя на себе острый взгляд, и мигом выпустил её из захвата, всю влажную от слюны. Юнги незаметно сглотнул. — Я состою в хоккейной команде и несколько раз видел твои тренировки. Я думал, ты мог бы научить меня, как правильно кататься на коньках, — оправдался мальчишка, замечая, что Юнги совершенно не смотрит ему в глаза. Но, всё-таки послушав чужой лепет, фигурист весьма неохотно и скучающе поднимает свои выше до его карамельно-ореховых и выпячивает тонкие, бледно-розовые губы в неохотной задумчивости. А потом переворачивается, становясь к нему в профиль, ставит уже оба локтя на бортик и закидывает голову, чтобы посмотреть в потолок, на огромные яркие лампы. — Что за бред, — фыркает старший, и у Чимина перехватывает дыхание. Он нервничает так сильно, что начал дрожать и остро ощущать идущий ото льда холод. — Ты хоккеист, но не умеешь кататься? — парень иронично вскидывает бровь, резко поворачивая к нему голову. Чимин подпрыгивает и отходит от него на шаг. Что на тренировках, что в жизни Юнги такой… резкий. — Я — полная катастрофа на льду. Могу стоять, но не бегать. А соревнования скоро, и я уже не могу отказаться от участия, — к счастью, это была не ложь, потому что мозг Чимина сейчас слишком перегружен, чтобы еще придумывать липовые оправдания на ходу. Он действительно не дружил с коньками, когда точил лезвия — резался, когда самостоятельно пытался справиться со шнуровкой — падал, не дойдя до льда. А с каждой тренировки он уходит с синяками по собственной неуклюжести. Чимин уверен, что скоро даже тренер поймет, что ему нечего ловить на льду, и отпустит его с миром. Но пока замены ему и других желающих на внеклассную травмоопасную активность не нашлось. — Полная катастрофа, говоришь? В хоккеисты только таких и берут, — фигурист звучал очень самодовольно. Чимину кажется, что так исторически сложилось, что оба вида спорта, разделяющие один каток, должны враждовать. Ещё раз пробежавшись по нему глазами вверх-вниз, Юнги оттолкнулся от бортика и, развернувшись, остановился в паре метров. — Коньки хоть с собой, малыш? Чимин бойко кивнул и только потом вздрогнул от прозвища. «Юнги просто издевается», — напоминал себе Пак, доставая из прихваченной сумки коньки и как можно скорее стягивая на них шнуровку по ноге. — «Ты ему даже не интересен, успокойся». Последнее слово было строго брошено его чуть привставшему члену, оживившемуся благодаря смехотворно короткому разговору со своим крашем, но, благо, маленький друг быстро угомонился, когда Чимин зашел на лед и понял, как там чертовски холодно. Как Юнги мог проводить здесь часы в одной тонкой водолазке. Фигурист подъехал к нему, лениво переставляя ноги, и со стороны это выглядело так просто, что Чимин вдруг испугался, что их занятие закончится слишком быстро. — Дай руку, — и, не дожидаясь, пока Чимин сообразит, Юнги сам схватил его за запястье и очень настойчиво потянул за собой. Даже если Чимин пытался отпираться, потому что ему всё еще страшно так быстро с бухты-барахты, без моральных аффирмаций, выезжать далеко от бортиков, рядом с которыми он пытался держаться на протяжении всех немногочисленных хоккейных тренировок, он не мог, потому что парень тащил его на буксире, кажется, совершенно не обращая внимания на его вес, и Чимин ехал за ним. Пользуясь случаем, он взял Мина за запястье в ответ, восхищенно замечая, что собственные пальцы на нем не сходятся. Вероятно, почувствовав его дрожь в ногах, Юнги захотелось растормошить его, поэтому он сделал крутой поворот, и Чимин тут же завизжал, ощутив себя водителем машины, выполнявшей дрифт. Страх за свою жизнь и нежелание размозжиться о бортик со своей скорости вышли из него с крохотными слезинками, но Юнги не остановился. Доехав до другого конца, он развернулся также круто, и Чимин почти сказал ему остановиться, но смолчал. Сердце билось так быстро и тяжело, он мог слышать его глухой стук, отдающий в уши. — Хм, — не получив ожидаемой реакции, способной поднять ему настроение, Юнги отпустил его руку на середине льда, и Чимин согнулся под девяносто градусов, по инерции проезжая ещё три метра. — Ты не такой фарфоровый, как я думал. Данный комментарий был весьма забавным от обладателя невероятно белой, явно фарфоровой кожи. Чимин, не удержавшись, больше от злости фыркнул. Его ноги дрожали, как у ягненка, он сжимал их слишком сильно всю дорогу, чтобы не упасть позади тащившего его Юнги на колени. За эту крохотную поездку он смертельно устал, но не собирался проигрывать Юнги и давать слабину. Застегнув бомбер, чтобы не поддувал под майку, он кое как развернулся к Юнги и неловко задвигал двумя ногами, по десять сантиметров каждую поочередно, мельча лед под собой в крошку, но зато безопасно добираясь до парня, что смотрел на порчу ледового покрытия с хмуростью, но ему в то же время было забавно с чужих попыток освоить его мастерство. — Хорошо, я научу тебя кататься, — последнее слово Мин отчего то выделил слишком отчетливо и иронично. — В обмен на кое-что. — Что? — Чимину стало интересно, что такой, как он, мог предложить Юнги. Услышав его милый вопрос, парень загадочно усмехнулся. Если бы Чимин не залип на его тонкий изящный рот и красивое лицо, он бы разозлился из-за чужой всеобъемляющей надменности. — Об этом потом. Вопреки ожиданиям Чимина, что всё их времяпрепровождение на льду сведется к часу унижения одного Пак Чимина своей безответной любовью, Юнги оказался неплохим учителем. Взявшись за дело по-серьёзному, он перестал быть надменным придурком и для начала научил Чимина просто отталкиваться от льда, показал, как правильно ставить ногу. Даже разрешил подержаться за свою руку, когда Чимин чуть не навернулся спиной об лед. И всё это время, чтобы понаблюдать за чужими шагами, Чимин не мог не натыкаться взглядом на жилистые худые икры и эти тонкие, сильные бедра. Паку казалось, что корову обучить катанию на льду невозможно, но уже спустя десять минут он вполне спокойно мог ездить по прямой и, осторожно замедляясь, даже поворачивать без посторонней помощи. Юнги ездил где-то рядом, чуть позади, заложив руки за спину. И в который раз Чимин молча поражался фигуристам — его ноги уже болели так, что Пак был уверен, что никакие ванны ему не помогут, а Юнги откатал всю тренировку и даже по своей воле еще остался на катке. Поразительно. Невольно воспылаешь к таким людям уважением, даже если они порой ведут себя, как… Когда мальчишка решил, что больше не может, он слишком устал, Юнги вдруг взял его за шиворот куртки и заставил разогнуться, пока Чимин, упираясь руками в колени, тяжело дышал после пяти кругов по большому стадиону. — А теперь просто расслабь ноги и хорошенько оттолкнись, — с такими напутствующими словами Юнги взял его обеими ладонями за бедра, укладывая большие пальцы на поясницу под бомбером, и, круто развернув, толкнул в другую сторону. Чимин бы пропахал носом землю, если бы не был в совершенной прострации от того, как наконец ощутил на себе крепкую хватку этих ладоней, наверняка по привычке хватающих сразу сильно и уверенно, надежно, так что по инерции повиновался чужим инструкциям и едва успел затормозить, резко вжикнув коньками вбок до блеснувших ледяных искр, когда на полной скорости летел в бортик. Кстати, он ещё не понял, что сейчас полноценно бежал без помощи на той же скорости, что и они вначале, когда Юнги пугал его до усрачки. Почувствовав, что силы покинули его, Чимин повис на бортике, лишь из уважения к своему достоинству не соскальзывая задницей на лед. Вскоре Юнги подъехал к нему с раздражающей грацией и демонстрационно похлопал. — Неплохо, но с поворотами нужно будет что-то делать. — Как вы это делаете? — умирая от жажды и тяжело дыша, негодовал Чимин. — Что «это»? — кажется, Юнги не нравилось, когда ему задавали вопросы, или он тоже был чертовски уставшим и раздражительным, просто не показывал этого внешне. — Не устаете, катаясь по несколько часов? — Чимин неопределенно указал рукой на всего парня. Тот, восприняв это за комплемент, аж плечи расправил и, явно красуясь, размял бицепсы, высоко закидывая длинные руки. — Годы тренировок, малыш. Упорных, усердных тренировок, — проскользив ближе к нему, Юнги взял его указательным за подбородок, вынуждая Чимина, размякшего от бессилия, снова встать прямо. Не зная, как ещё развеять затянувшуюся меж них паузу, Чимин отвел взгляд и увидел на больших часах, что уже почти восемь вечера. — Что ж, спасибо за тренировку, тогда… я пойду? — то ли спрашивая, то ли утверждая, Чимин захотел проскользнуть под чужой рукой и по бортику добраться до выхода. Но из его груди выбили весь воздух, когда фигурист вдруг прижал его бедра своими, подобрав его разъезжающиеся во все стороны ноги, и большая подушечка пальца коснулась его нижней губы. — Куда же ты пойдешь? — Юнги усмехнулся, в задумчивости обводя его пухлый рот пальцами, пощекотал остренький подбородок. — Такой уставший. Разве не хочешь сначала принять душ? *** — О-о, твой подкат был просто ужасен, — злорадно пел Чимин на всю общажную комнату и тут же квакнул, когда ему по шее прилетело скрученным полотенцем. — Ещё раз услышу, — Юнги пригрозил ему пальцем, устраивая полотенце обратно на влажных волосах. Но Чимин лишь самодовольно улыбался. Тогда старший перемахнул через диван, не давая вдруг решившему сигануть от него мальчишке убежать, и потянул к себе за ворот футболки, а потом обнял его всей крупной ладонью за шею и вжал обратно в спинку дивана. — Получишь по губам, мистер «горе на льду». *** Перспектива душа была заманчивой, даже если Чимин не рассчитывал больше ни на какие ледовые подвиги, он всё равно мучительно долго добирался бы до общежития на ватных ногах. Может быть, горячая вода придаст ему сил. Для того, чтобы убедиться, что Чимин никуда не сбежит, Юнги взял его за руку и, как и в начале, потянул его за собой в противоположную сторону от входа. Там тоже открывалась дверца, только ей редко пользовались. А за ней сразу по прямой вход в настоящий банный комплекс, используемый многими приезжими на соревнования командами. Как уже говорилось, сеульская академия любила кичиться. Чимин никогда не заходил дальше раздевалок и иногда душевых, но Юнги повел его дальше, благосклонно разрешив скинуть коньки. Некоторое время Чимин шлепал по плитке в полосатых носках, всё еще ведомый под ручку, исподтишка наслаждался играющими на спине парня мышцами, пока дают, как говорится. — Теперь понятно, почему ты любишь задерживаться после тренировки, — окинув взглядом абсолютно пустой комплекс с бассейном и стеклянными дверями нескольких саун, подметил Чимин. — Откуда знаешь? — игриво ухмыльнувшись, явно повеселев, Юнги не стал донимать его с ответом, ему хватило шокированного лица мальчишки, который понял, что случайно проболтался о том, что следил за Мином. Щелкнув его по носу, парень прошел мимо и завел Чимина в раздевалку, немного меньше той, что была первой по коридору от арены, и знатно чище. — Раздевайся, жду тебя в сауне. — Сауне? — но Юнги уже ушел, вероятно, в соседнюю раздевалку. Чимин не ожидал, что предложение сходить в душ не ограничивается непосредственно душем. Сняв бомбер и пропотевшую вонючую футболку, Чимин запихал её подальше в ящик и снял брюки. Стоп, что он собирается сделать? Согнувшись, Чимин тупо похлопал глазами на свой уютно устроившийся в кармашке трусов член. Идти в сауну с Мин Юнги? Омг, он хоть побрился? Вздрогнув от осознания, Чимин схватил из стопки на шкафчиках большое белое полотенце и завернулся в него по плечи. Но, перед тем как выйти, попутно проклиная себя за тугодумство, всё же отогнул пальчиком резинку боксеров, чтобы убедиться, что да, побрился. Хоть что-то успокаивающее. К превеликому счастью и неокрепшим чиминовским нервишкам, Юнги был в халате, а не полностью обнажен. Жадный взгляд Чимина тут же нашел его выглядывающие из-за длинного подола белоснежные икры, и мальчишка тяжело вздохнул, тут же наполняя легкие и раздраженное морозным воздухом горло душистым хвойным паром, и неловко закашлялся, присаживаясь на полку. Сауна была небольшой, но с видом на большой сад с высоты третьего этажа, а благодаря запотевшим окнам и тонированному покрытию не было шанса увидеть обнаженку с улицы. Юнги коротко смерил его взглядом и отложил в сторону ковшик, из которого поливал камни, а потом Чимину предстало самое настоящее шоу. Фигурист растягивал каждую мышцу, потягиваясь и наклоняясь, вставая на мыски крепких ног и вытягивая руки. Явно хорошо заботился о своей теле, как о настоящем резерве, таких взглядов придерживались все спортсмены. Наверное, ходить в сауну после изнурительной тренировки было привычной рутиной, и Чимин был рад, что ему разрешили стать её частью. Поставив пятки на теплую полку, Чимин чуть спустил с плеч полотенце, и тогда Юнги, кажется, имея глаза на затылке, обернулся к нему. Чимину тут же стало неловко, и он прикрыл краешком полотенца грудную клетку, которую старшекурсник без смущения разглядывал. Фигурист вообще не знал значения слова «скромность». — Извини, малыш, каким бы заманчивым ты ни был, я не вынесу, если не растянусь и завтра не смогу подняться, — и отвернулся, по второму кругу растягивая длинные руки. Чимин некоторое время наблюдал за ним, а потом не удержался от подкола. — Видимо, фигуристы всё-таки не такие выносливые, — замерев, явно не ожидая, что мальчишка откроет рот, Юнги переварил сказанное, а потом обернулся к нему через плечо с самой хищной улыбкой, которую Чимин когда-либо у него видел. Пак отполз от него к стенке, обитой досками, шустро перебирая ногами. Парня это позабавило. — Давай поговорим об этом, — кинув свое дело, старший с готовностью развернулся к нему и собирался поставить колено на скамью аккурат между пяточек Чимина, но тот вдруг так забавно завизжал и с причитанием «не-не-не» замахал руками. Хмыкнув, Юнги схватил его за ладошку коротко, а потом отвлекся добавить им жара в камни. На секунду Чимин выдохнул, что пока опасность миновала. Присев на некотором расстоянии, Юнги дал ему время привыкнуть к себе и пока не донимал разговорами. Чимин восхищенно охнул, когда парень абсолютно беспрепятственно коснулся ладонями ступней. Несмотря на грацию на льду и впечатляющие поддержки, старший не казался таким гибким. Но у Чимина тоже были свои достоинства — несмотря на свою неуклюжесть, у него была очень гибкая поясница. И он надеется, судя по тому, куда идет вечер, что ему удастся это продемонстрировать в деле. Решив, что терять нечего, вечер не резиновый, Чимин подполз к нему ближе. Изрядно вспотевший, он оставил полотенце болтаться на руках, скрывая лишь самое сокровенное. Чтобы показать свой интерес, поскольку Юнги уже сделал несколько шагов, на которые Чимин совершенно не рассчитывал, когда положил глаз на фигуриста в начале года, мальчишка коснулся его плеча, стягивая с него ворот халата. — Хочешь меня раздеть? — полуприкрыв глаза, разнеженный в теплой сауне, Юнги уже не казался таким опасным, но это, конечно, было обманчиво. Нет, сейчас он просто наблюдал, ожидая, когда зайчонок сам прискачет к нему в руки. — Зачем в сауне халат? — Наверное, чтобы соблюдать нормы приличия, — усмехнулся Юнги и перехватил его ладошку, повел ладонью по плечу, собирая бисеринки пота, и вдруг так правильно и сильно, не до боли, а до истомы сжимая мышцу плеча, что Чимин блаженно распахнул губы, и Мин воспользовался этим, чтобы поцеловать его, прижимая свой рот к заворожившим его губам. Вздрогнув, но не отстранившись, Чимин нерешительно коснулся его плеча, не зная, можно ли ему касаться, и фигурист, пресекая все сомнения и ненужные ужимки, притянул его к себе за поясницу, нагло сжимая ягодицу через два слоя мешающей ткани. Как иронично, что в руках Юнги были писанные красавицы со всей страны, олимпийские чемпионки, фигуристые, пухлогубые, ухоженные, подающие ему намеки на близость или просто приглашающие на свидания. Но его не привлекают девушки, какая жалость. А вот одного нагловатого мальчишку с самым греховным ртом Юнги был не прочь прокатить. Какая удача, что тот сам обратился к нему с этой просьбой. В сауне с каждой минутой становилось всё жарче, и парни ощущали это особенно сильно, распаляясь от возбуждения. Юнги повалил его на спину и коротко захватил зубами мочку, но потом снова вернулся к губам, пробуя глубокие поцелуи со вкусом соли и прокручивая меж пальцев вставший сосок. Чимин проникнул шаловливыми ручонками ему за воротник халата и царапнул ноготками пресс, теперь понимая, откуда у парня только силы. Однако секс в сауне — далеко не лучший вариант. Когда голова начала кружится от вмиг подскочившей температуры тела, Юнги встал первым и увлек Чимина с собой в душ, оставляя на скамейке валяться их халат с полотенцем. Чуть теплая вода на распаленные тела как мана небесная. Чимин на мгновение забыл, чем они занимались, и с наслаждением погладил себя руками от шеи по плечам, но в районе живота к своим рукам добавились чужие и скользнули ещё ниже к лобку, еще ниже по бедрам, не трогая чуть налившегося члена, отчего Чимин дернулся в разочаровании, потом назад, чтобы сжать округлые пышные ягодицы, и всё ниже и ниже к коленкам, икрам, а потом его развернули к себе и заставили прижаться спиной к прохладной плитке душевой. Сглотнув густую слюну, Чимин смотрел на вставшего на колени Юнги расширившимися от возбуждения зрачками, и уже хотел прикрыть свое возбуждение, когда его обволок жаркий, тесный рот. Вместо этого небольшая ладонь собрала с лица старшего его длинную челку и слабо сжала на затылке, чтобы тому ничего не мешало. Достоинство Чимина было небольшим, меньше среднего, но довольно крупным в обхвате, и у мальчишки задрожали бедра, когда Юнги умудрился весь его член уместить в рот и толкнуться головкой в щёку, пошло и соблазнительно оттягивая её. Чимин застонал от одного вида и прижался к стенке, чтобы хоть как-то держать себя прямо. Бархатистая влажная полость рта ощущалась крышесносно, особенно с опытным любовником. Зная, что Чимин долго не продержится, Юнги оттянул его оргазм, поигравшись кончиком языка с основанием члена, без смущения широко раскрывая рот и прикрывая глаза от явного наслаждения процессом. Чимин не наглел, за волосы не дергал, а совсем скромно уложил ладошку на затылок, так что всё было отлично. Помимо пухлых губ, у Чимина была невероятная попка и смачные бедра, не столь раздражающе твердые, как у всех парней, а довольно упругие и мягенькие под массажем его сильных пальцев. Развлечения ради он пару раз резво двинул головой, сильно всасывая до громкого вскрика, и, зная, что Чимин постесняется как-то его упрекнуть и что-то ему сделать, Юнги чувствовал триумф. Придержав небольшой член под крохотные яички, парень мягко довел его до оргазма, насколько это возможно при первом минете, и, сжав губы в тугое кольцо, заскользил по всему стволу, радуясь, что волосы не падают на глаза и не липнут к влажным ресницам. Пососав головку, старший проникнул кончиком языка за крайнюю плоть, а потом уткнулся в щелочку уретры. У Пака просто очаровательная, кругленькая, крупная головка, её очень приятно ощущать на языке. Чимину хватило пару смелых лизаний вдоль всего члена, чтобы с довольным стоном кончить. Юнги вовремя отстранился, наблюдая, как обласканный ствол красиво изливается, выпуская толстые струйки густой спермы. Взяв оставшееся на головке пальцем себе на язык, парень подумал, что этот мальчишка действительно не часто мастурбирует, в его то годы. Используя чужие бедра как рычаг, Юнги поднялся на ноги и, намочив руку о всё еще работающий душ за своей спиной, зачесал своей пятерней Чимину ещё не намоченные волосы с лица. Пак тут же потянулся к нему за поцелуем, разнеженный и довольный, но ему ещё рано было расслабляться. — Теперь твоя очередь, — заметив удивленный взгляд, Юнги усмехнулся, касаясь его милой щечки. — Дай своим уставшим ножкам отдохнуть. Садись на коленки. Не понимая, как сказать, что он никогда не делал минет в своей жизни, Чимин осторожно опустился на колени. Его ноющие икры тут же сказали ему спасибо. — У меня крупнее, так что без подвигов, — обняв Чимина за щеку, Юнги придержал себя и коснулся головкой его губ, смазывая их блестящим подтеком. — Но, черт возьми, сегодня я точно получу эти восхитительные губы. Чимин взял парня за крепкие, изводившие его бедра и жадно помял кожу. Сильные, крепкие ноги, настолько напряженные, что пальчики Чимина соскальзывали с влажной кожи. У него всегда был фетиш на худых, сильных мужчин. Задрав голову, он с готовностью взял головку в рот, и Юнги с тихим шипением убрал от члена руку, которую тут же сменила мягкая ладошка, поддерживая сразу и мошонку, и основание члена. Охнув, старший запрокинул голову, позволяя несильному напору капель барабанить себе по лицу, делая всё для того, чтобы не толкнуться в этот мягкий, плюшевый рот одним слитным толчком и придержать за волосы ожидаемо взбрыкнувшего бы мальчишку. Всё же, если он хотел эти губы и их саркастичного владельца на подольше, ему стоило поумерить пыл. Чимин старался неплохо. Для первого своего раза с чужим членом во рту — так вообще отлично. Он маленькими стеснительными лизками прошелся по всей длине, оставляя на сгибе бедра и паха крошечный засос принадлежности, и поглаживал его ноги, приятно массируя, а затем снова возвращался к посасыванию головки. — Представь, что сосешь чупа-чупс и тебе нужно вытянуть из его сердцевины весь джем, — не придумав аналогии лучше, Юнги принял более удобную позу, расставив ноги, и убрал ему волосы с виска, мелко толкаясь вглубь широко раскрытого, податливого рта. — Да, детка, вот так. Прижми язык к нижней части и сглатывай. Ухватившись за крепкие ягодицы, Чимин прижался виском к его теплой большой ладони, едва ощутимо надавливающей вперед, и, увлекшись, не заметил, как взял гораздо глубже ожидаемого и распахнул глаза лишь от громкого стона Юнги. Осознав, что всё делал правильно, Чимин дал себе передышку и переступил на коленках, пососал яички, не прекращая надрачивать крупный ствол, а потом снова взял в рот и с нажимом шершавым языком простимулировал головку. Несколько вязких капель вышло ему на язык, и Чимин, теряя стыд, высунул его, чтобы продемонстрировать Юнги. — Мальчишка, — рыкнул фигурист и настойчивей толкнулся ему в горло, не удерживая, но ощутимо надавливая на затылок. — Вкусно? Чимин прогудел что-то, но очевидно ответить не мог. Вместо этого он старался сосать усерднее, желая показать, на что он способен. Активно задвигал головой. Юнги поощрительно погладил его макушку, прижимаясь лопатками к стене. — Да, вот так, заглатывай глубже, детка, покажи мне, на что способен этот хорошенький рот, — Юнги прогудел, посылая этим низким звуком по спине Чимина приятные мурашки. Ему несколько раз толкнулись в горло, но Чимин всегда успевал вовремя соскочить, чтобы это не стало неприятным, и снова сомкнул губы лишь на головке. Ротик и горлышко были хорошо смазаны обилием слюны и смазки, так что член отлично скользил вглубь почти без его усилий. То, как старший сжимал его волосы и смотрел горячо и властно, пока Чимин стоял на коленях, желая услужить ему, делало Пака снова влажным. — Ещё немного, поработай губами, — наклонив его голову чуть в сторону, Юнги толкнулся ему головкой меж зубок в щечку и прошипел от неимоверно возбуждающего вида. Выйдя, головка пошло задела и кончик крохотного носика. — Я могу кончить тебе на лицо, Чимин? Вздрогнув от своего имени, впервые произнесенного парнем, но которое всегда было вышито на нагрудном кармане бомбера академии, Чимин решил забыть о том, как это смотрится со стороны, как он выглядит, что они вообще творят, и кивнул, впиваясь ноготками в его задние стороны бедер. Старший быстро довел себя до разрядки, нещадно крепко сжав ствол ладонью, и несколько полосочек спермы, целясь в призывно раскрытый рот, оказались на языке и подбородке, несколько капель попало на грудь и щеку. Последнюю Юнги стряхнул с чужой кожи пальцем и, утерев его подбородок, тяжелым взглядом наблюдал, как Чимин прямо у него перед носом облизал все выделения с нижней губы и очень звучно проглотил. *** — Не могу поверить, что начал встречаться с фигуристом, — бурчал Чимин, полными страха глазами смотря на вновь пустующий лед. Почувствовав крепкую хватку на талии, он вдруг запаниковал и поспешил развернуться к Юнги. — Вы ненормальные. — Повернись и не препятствуй неизбежному, — развернув его за плечи, Юнги чмокнул его в шею. — У тебя сил то хватит? — Чимин спросил из-за крайней обеспокоенности за свою жизнь и поздно понял, что Юнги мог услышать в этом провокацию. И не ошибся. Устремившись с ним в охапке широкими шагами в центр катка, Юнги вдруг подкинул его так сильно, что Чимин гиперболизировано побоялся пробить лбом потолок. Он не особо задумывался о страхе падения, когда сам же навязывал Юнги идею осуществить с ним поддержку так же, как и с партнершами на репетиции, и, собственно, незачем — Юнги перехватил его точно в срок и закружил на руках, как ляльку, размахивающую в воздухе ножками. Пока оба шумно дышали, Чимин схватился за обнявшие его живот руки и прижался виском к щеке. В крепких объятиях Юнги тепло, уютно и безопасно.