Нерушимые стены

-Запомни, спаситель, убить меня можно только ударом в спину. Там, где у меня... Говорить эти слова было сложно, довериться человеку было ещё сложнее. Хрупкое сердце просто не выдержит предательства. Нет, не так. Оно не выдержит его предательства. Замолчи. Хвати мне об этом напоминать. Я устал это слушать, почему нельзя просто постоять?- ранее задорный голос стал хриплым. Каждое слово выплёвывалось с большим трудом, смешиваясь в отвратительную кашу,-Ничего не говоря, в тишине. Мне хочется запомнить тебя. -Я и не думал, что во мне хочется что-то запоминать... -Конечно хочется. Я очень люблю твои глаза и... -Ненужно говорить мне про любовь, Фаенон. Грубые слова повисли в воздухе. Казалось они вбились Фаенону в уши, вытатуировались на глазном яблоке, залезли под кожу и зудели, зудели, зудели. До крови царапали ранимое сердце, не оставляя после себя и намёка на прежнюю нежность, что была между ними каких-то десять минут назад. - А кто мне запретит? Если ты не можешь мне признаться, так я сам тебе всё поведаю,-от волнение даже перехватило дыхание. На столько было страшно говорить слова, за которые Фаенона и побить могли.- Я люблю твой отвратительный характер, Мидей. Люблю каждый твой вдох и каждое грубое слово, что ты мне говоришь. Люблю шрамы на твоём теле и морщинки под твоими прекрасными глазами. И это была чистая правда. Фаенон любил в Мидее абсолютно всё и исключений быть не могло. Но признаться в этом было сложно даже самому себе. Казалось, это знание было с ним всю его жизнь. Оно лежало на полке, нужно было только протянуть к нему руку. Но оно жгло ладони, стоило лишь прикоснуться к нему. Прожигало нежные руки, вынуждая положить на место и больше никогда не трогать. -Я устал понимаешь? Сколько уже можно сопротивляться, Мидей. Неужели у кремнесцев и вправду настолько мало слов, что ты не можешь со мной поговорить. -У нас обычно не словами показывают лю...любовь.- Мидей хотел бы проглотить это слово, но не стал. Если уже решился смотреть правде в глаза, так и увиливать бессмысленно.- Действиями её принято выражать, поступками, жестами, прикосновениями, -грубость постепенно сменилась на милость. Теперь уже и наследный принц начал понимать, что жестокостью ничего не сможет добиться. Но разве можно винить Мидея в желании защититься. Не знающий заботы матери и любви отца, принц, что коронован был в крови, воздвиг подле себя нерушимые стены. Всю жизнь они хранили его покой от чужой близости. Сейчас же каменные исполины рушились, превращаясь в прах и оседая на языке горечью. Принц шагнул навстречу потерянному Фаенон. Всего один шаг, а дистанция сократилась до непозволительного. Пальцы в металлической перчатке невесомо провели по плечу, прошлись вверх напряжённой шее и упокоились в небесных волосах. -Ты, что хочешь меня...- Фаенон не смог договорить. Даже самые смелые фантазии ему не могли предложить того. -Только если ты хочешь, конечно.- уже не уверенный в своём пылком решении, Мидей замер в ожидании. Холодные пальцы обхватили горячие от возбуждения щеки и притянули ближе. Поцелуй был неумелым, по-детски наивным и полным искренних чувств. В нем не было никакой пошлости, лишь обещание, что Мидей вернётся, а Фаенон будет ждать. Ждать до тех пор, пока солнце не погаснет, пока все звёзды не упадут с небосклона, пока горы не сотрутся в пыль, а мере не иссохнет до дна.