Двое

Гета поправляет капюшон куртки, зябко поводя плечами. Снег всё равно летит ему в лицо и он вынужден постоянно вытирать его, надеясь, что подводка не потекла. Когда сильный порыв ветра снова срывает с него капюшон, Гета раздражённо стискивает зубы. И закрывает глаза. Он воссоздаёт в памяти счастливое лицо Каракалы, в глазах которого отражаются фейерверки. И тут же сквозь злость пробивается улыбка. Он выдыхает и открывает глаза, натягивая капюшон обратно. В его спину кто-то врезается. Гета почти теряет равновесие, но всё-таки удерживается, умудряясь подхватить и подлетевшего со спины брата. Каракала хихикает, цепляясь за него пальцами в перчатках. - Прости, - он тычется тёплым носом в шею Геты, в голосе - ни капли раскаяния - Я долго? Гета крепче обхватывает его руками. - Не особо, Каракала кивает и поворачивается в его руках, прижимаясь боком к боку. - Сколько ещё? Гета задирает рукав, бросая взгляд на часы. - Десять минут, Каракала недовольно сопит, складывая руки на груди. - Мне скучно, - он резко трёт лицо, на котором успел растаять снег, смазывая тональный крем и подводку - Расскажи что-нибудь, Гета цокает, закатывая глаза. - Мы и так приехали сюда только из-за твоей любви к взрывам, - он тычет локтем брату в рёбра - Я ещё и развлекать тебя должен, а? Каракала поджимает губы. И смотрит своим серьёзным взглядом ребёнка, которого обидели. Гета, неосознанно копируя брата, тоже поджимает губы. Зимние праздники любила мама. И, хотя они ни разу по-настоящему не говорили о маме со дня её смерти, фейерверки - что-то неуловимо связанное с ней. Они оба это знают. И оба знают, что Гета сказал то, что сказал только из-за накопившегося раздражения. Но Гете всё равно становится стыдно и зябко, а к горлу подкатывает тошнота. Он сглатывает и стискивает Каракалу в объятиях. - Прости, Каракала молча кладёт руку на его затылок. Они стоят так с минуту. Потом Каракала отстраняется, капризно дёргая плечом. - Расскажи что-нибудь! Гета вздыхает, вспоминая. Хмыкнув, начинает перечислять условия контракта, заключение которого заняло у него всю прошлую неделю. Каракала толкает его в грудь. - Нахуй работу! - шипит он - И думать о ней не хочу, пока мы здесь, Гета хихикает. - Как будто ты вообще хоть иногда о ней думаешь, Он уворачивается от Каракалы, который пытается ударить его, и меняет тему. Гета пересказывает свежую сплетню о том, что перед смертью Максимус успел заделать ребёнка Люцилле. И им является никто иной, как недавно объявившийся с Юга Ханно, которого на самом деле зовут Луций. Каракала слушает, приоткрыв рот, изредка роняя резкие комментарии. Когда раздаётся первый залп, Каракала моментально замолкает и поворачивается в сторону взрыва. Его пальцы неосознанно вцепляются в локоть брата. Гета слегка морщится, но ничего не говорит. В глазах Каракалы искренний восторг, радость и что-то тёмное и опасное. Что-то, из-за чего Каракале нравится пламя. Что-то, из-за чего он наслаждается пытками и убийствами. Что-то, благодаря чему он смог убить отца, защищая Гету. В Гете оно тоже есть. Потому ему почти не страшно. Только за Каракалу. Гета боится, что однажды оно уничтожит Каракалу. Через заболевание, через приступы агрессии, через бизнес. Гета не представляет, как он будет жить, если с Каракалой что-то случится. Если Каракала умрёт. Последний залп кажется самым громким и ярким. Каракала, как заворожённый, ещё некоторое время пялится на небо с улыбкой. Потом поворачивает голову к Гете. - Спасибо,  - говорит Каракала и целует Гету в щёку. И тут же морщится, вытирая рот ладонью. - Ты весь в тональнике! Гета смеётся. - Как и ты, - Неправда! - Правда, Каракала наклоняется и, быстро слепив небольшой снежок, бросает его брату прямо в лицо. Гета уворачивается и тут же лепит свой, бросая в ответ. Вскоре они уже мокрые от снега, вспотевшие и красные, бегают друг за другом, кидая снежки почти вслепую. Но тут один из снежков Геты неудачно попадает прямо Каракале за воротник. - Блядь! - кричит Каракала. Гета пробует подойти к нему и помочь, но Каракала отталкивает его. В конце концов Каракале удаётся избавиться от снега за шиворотом. Гета хихикает, наблюдая, как Каракала, зло пыхтя, лепит огромный снежок. Он наклоняется, чтобы взять его в руки. Но сегодня ему явно не везёт. - Блядь! - взвизгивает Каракала - У меня шарф зацепился за серёжку! Гета срывается на хохот, сгибаясь пополам. Каракала матерится, бросая на брата яростные взгляды, дёргает шарф. Гета быстро успокаивается, но из него всё ещё вырываются короткие смешки. Он перехватывает руки брата, которые начинают подрагивать от подступающей волны гнева, и крепко сжимает запястья, фиксируя. - Успокойся. Посмотри на меня, - говорит Гета - Я всё поправлю. А ты сейчас только вторую мочку себе порвёшь, Тяжело дышащий Каракала послушно смотрит ему в глаза и постепенно успокаивается. Ладони в руках Геты расслабляются, и он медленно отпускает их. - Вот так, - мягко говорит Гета - Вот так, Он наклоняется к шее брата, щурясь, и снимает одну перчатку. - Там просто петелька растянулась, - говорит Гета, снимая зацепившуюся нитку с застёжки. Он выпрямляется и поправляет развязавшийся шарф на шее брата. - Спасибо,  - говорит Каракала, расплываясь в широкой улыбке. А потом резко дёргает брата на себя, прижимаясь губами к губам. Гета приоткрывает рот, принимая своеобразную благодарность. Каракала почти вылизывает его рот, активно задействуя и зубы. И Гета старается не показывать, как внутри у него всё дрожит от каждого его движения. Гета так его любит. Гета думает, что хотел бы навсегда остаться в этом моменте. Хотя ему тут же становится слишком жарко, мокрые ботинки и перчатки мерзко липнут к коже, а ещё он вспоминает, что шарф колючий и натирает шею. Нет, с "навсегда" он явно погорячился. Но момент действительно хочется растянуть на подольше. Их прерывает порыв ветра, обдав вихрем снежинок. - Пойдём, - говорит Гета, вытирая губы ладонью. Каракала кивает и сплёвывает. - Твой бальзам для губ самый мерзкий, - морщится он. Гета проглатывает ответный подкол и, накинув капюшон, идёт в сторону машины. - Эй! - Каракала догоняет и хватает его за руку - Но я всё равно очень люблю тебя целовать. Ты же знаешь? - Знаю, - говорит Гета, чувствуя, как в груди становится тепло - Пойдём, Они идут молча, изредка перекидываясь взглядами. Глицео ждёт их на том же месте, где высадил. Гета плюхается на сиденье и хлопает дверью машины. Тут же стягивает мокрые перчатки и проверяет кольцо на указательном пальце, проворачивая. В темноте салона он ловит отблеск такого же на руке брата. Глицео молча включает магнитолу. Из динамиков начинает играть Леди Гага. - Домой? - Гета поворачивает голову в сторону брата. Каракала кивает, подпевая знакомой песне. - В особняк, - говорит Гета. Глицео встречается с ним глазами через зеркало заднего вида и кивает. Гета прикрывает глаза. Он чувствует, как влажная ладонь Каракалы накрывает его ладонь, чуть сжимая. Гета надеется, что в следующем году всё будет так же.