Вечер в Праге

Узкая улочка, затянутая пеленой тумана, была освещена фонарями, подвешенными к почерневшим стенам готических домов. Янтарный свет мерцал, плавно растворяясь в серой дымке. Воздух здесь был пропитан запахом влажного камня, древесного дыма и горьковатого аромата чешского пива, смешанного с чем-то резким, возможно — огненным виски, который заказали трое друзей. За столиком у мостовой сидели они. Тени от пламени свечи в стеклянной колбе плясали на их лицах, подчеркивая острые скулы Беллатрикс, жесткий взгляд Рудольфуса и молчаливую угрюмость Рабастана. Туман обволакивал всё вокруг них плотной пеленой. — Всё же здесь слишком… обыденно, — сказала Беллатрикс, проводя кончиком пальца по краю стакана, — однако туман хорош, добавляет атмосферы. Рудольфус кивнул, рассматривая сквозь окно бара молодую блондинку. Беллатрикс проследила за его взглядом и губы её тронула ухмылка. Рабастан ёрзал на стуле, словно ожидая, что из мглы вот-вот выступят силуэты врагов и запытают их до смерти. — Рабас, ты какой-то нервный, — протянула Беллатрикс, — расслабься. У нас заслуженный отдых. — Расслабься? — посмотрел на неё он так, словно она предложила ему съесть живого единорога, — Белла, мать твою, я Пожиратель Смерти. — Я тоже, — откинулась женщина на спинку стула, закинув ногу на ногу. — Я не могу просто так взять и расслабиться. О каком отдыхе может идти речь? — О… хм, не очень роскошном конечно, но всё ещё заслуженном и долгожданном. — Мы на войне, если ты забыла. — Мы в Праге, милый, — передразнила она серьезность друга, — если ты забыл. Здесь всем плевать, Пожиратель Смерти ты или прихвостень мертвого Дамблдора. Отпусти голову и отдохни, — она сделала глоток огневиски, — кто знает, когда закончится эта война и закончится ли вообще. — Неужели ты можешь не думать о следующей операции? — удивился Рабастан. — Ты её ещё и возглавляешь, это же столько нервов. — Могу, — пожала плечами Беллатрикс, и взгляд её скользнул сквозь окно паба на шатенку за столиком в самом углу, которая прожигала взглядом пожирательницу на протяжении всего вечера, нервно потягивая свой виски. И женщина несколько раз сталкивалась с ней взглядом, ухмыляясь и заставляя девчонку краснеть, отводя взгляд. — Я могу думать о совершенно других ммм… вещах, Рабас. — Прекрасно тебя понимаю, — протянул Рудольфус. — Вы опять? — закатил глаза Рабастан. — Ты о чем, дорогой? — ухмылка Беллы стала шире, когда она допила виски и поднялась из-за стола. — Вы же не… — начал было Рабастан, но когда его брат встал, решил, что уже нет смысла заканчивать фразу. — Мы в браке по расчёту, Рабас, дай нам получить хоть какое-то удовольствие от жизни, — она направилась вслед за Рудольфусом, — неспокойной ночи тебе, муженек, — подмигнула мужчине Белла. — Взаимно, дорогая, взаимно, — кивнул ей Лестрейндж-старший, заходя в паб. — Увидимся завтра, Рабас, — хищно улыбнулась женщина другу, — и хватит быть ханжой.

●▬▬▬▬๑۩۩๑▬▬▬▬●

Гермиона Грейджер чувствовала, как сильно бьется её сердце. И дело было не в ссоре с Гарри и Роном. И даже не в выпитом алкоголе. Дело было в том, что поссорившись с друзьями, которые вели себя как те ещё идиоты, она послала всё к чертям и трансгрессировала в Чехию, чтобы остыть, подальше от войны и этих бесконечных бегов, а еще в том, что зайдя в паб она прилично так выпила, прежде чем увидеть через окно паба компанию Пожирателей Смерти, и не просто каких-то там, а Лестрейнджей в полном составе, включая Беллатрикс, пытавшую её в поместье Малфоев чуть больше месяца назад. Лестрейндж не могла её узнать. Гермиона применила чары изменяющие внешность, так, что её лицо было больше похоже на какую-то местную модель, а прямые каштановые волосы спадали до самых ягодиц. Учитывая все эти факты, девушка продолжила пить, заказав себе огненный виски, хоть и чувствовала, как здравый разум покидает её. Однако оторвать взгляда от Беллатрикс она так и не могла. Лишь в моменты когда та смотрела ей прямо в глаза, нахально ухмыляясь, Гермиона начинала рассматривать лакированную поверхность стола или виски в своём стакане. Всё было бы хорошо, если бы через полчаса Рудольфус, а за ним и сама Беллатрикс, уверенным шагом не зашли внутрь паба. И если мужчина направился к барной стойке, то брюнетка, проследовав за ним, взяла на баре бутылку огненного виски и сейчас шла прямо на Гермиону развязной походкой. Мерлин, она меня убьёт! Чуть было не вскочила Гермиона, еле удерживая себя на месте. Успокойся. Она не может тебя узнать. Никак. К тому же это отличный шанс пообщаться с ней в неформальной обстановке, и может быть, выведать что-либо… Возможно, правда, ценой своей жизни. — Какой приятный вечер, — женщина подошла совсем близко, и поставив вытянутую бутылку на стол, села напротив Гермионы. Их разделял лишь крохотный столик и девушка панически соображала что делать, хоть и мозг её абсолютно не слушался. — Я решила сесть поближе, чтобы тебе не приходилось так сильно напрягать зрение. — Я… вы… — начала Гермиона, осознавая, что краснеет, — вы не так меня поняли… Женщина лишь усмехнулась, нагибаясь ближе к ней и проводя тыльной стороной руки по отчаянно розовой щеке. — Поверь, малышка, — голос её звучал словно лезвие, обернутое в бархат, — каждый раз когда на меня так смотрит красивая девушка, это заканчивается страстной и весьма интересной ночью. — Я не… я… вы разве не… — она чуть было не спросила про мужа, но вовремя остановила свой язык, поняв, что может умереть, задав этот вопрос. Пьяный мозг достаточно быстро нашел альтернативу, — вы сидели с двумя мужчинами, и я подумала… Женщина отмахнулась, наливая им обеим по щедрой порции виски. — Не обращай внимания. Мы просто друзья. Гермиона подавила скептичное выражение лица, беря в руку стакан. — Видимо, я ошиблась. — Частично. Я замужем за одним из них, однако, это ничего не меняет. — Правда? — всё же со скепсисом произнесла девушка, старательно обдумывая каждый шаг. Она пыталась продумать наперед всё, начиная с того, как её зовут, и заканчивая ответами на следующие вероятные вопросы. — Правда в том, что мой муж предпочитает молодых красивых девушек, и я с ним… абсолютно солидарна, — она опрокинула в себя половину содержимого стакана. — Брак по расчету, малышка, — что-то в темных глазах мелькнуло болью, но лишь на мгновение, — и ещё тысяча минусов быть потомственным аристократом, но не будем обо мне. Лучше скажи мне, что ты делаешь здесь? Подумать только, Беллатрикс Лестрейндж жалеет о чём-то в своей жизни? — Запиваю горечь от жизни. Как будто бы, как и все остальные, — она оглядела полный людей паб. — Да. Думаю так и есть. Но знаешь, чтобы отпустить голову есть способы и получше. — Ммм, правда? — спросила Гермиона, сама от себя не ожидав такого кокетливого тона, а мозг её абсолютно не верил в происходящее. Очевидно, все намеки Лестрейндж были прозрачны. Но черт возьми, она же не может вот так взять и переспать с женщиной? Со своим ночным кошмаром и серийной убийцей, мать вашу. Или может? Беллатрикс не ответила. Она лишь встала со своего места и обошла Гермиону нетвердой походкой, от чего та похолодела. Но скоро по своей спине девушка почувствовала разливающееся тепло от прикосновения. Руки женщины обвили её, притягивая к себе, а черные кудри смешались с волосами Гермионы, спадая теперь по её собственным плечам. Девушка понимала, что должна бояться. Но видимо в ней было столько алкоголя, и она настолько устала от вечных бегов по лесам, что испытывала она отнюдь не страх. — Тебе надо расслабиться, малышка. Алкоголь не поможет тебе в этом настолько, насколько ты этого хочешь. Её плечи сжимали уверенные и теплые руки. Кто бы мог подумать, что Беллатрикс Лестрейндж может быть теплой… Хотя, это Гермиона как раз таки знала, с того самого момента, как тело ведьмы прижимало её своим теплом к ледяному полу Малфой-Мэнора. Вскоре ведьма снова заняла своё место, вновь наливая обеим по половине стакана огненной жидкости. Лестрейндж пила много. Очень много. Гермионе было крайне интересно, что будет дальше и сколько алкоголя способен поглотить организм пожирательницы, не потеряв контроля? Или потеряв? Она пьет столько, чтобы расслабиться? Нет, такое количество бы уже и слона расслабило, не говоря уж о стройной женщине. Скорее, чтобы забыться. Сбежать от реальности… Карие глаза напротив становились непроглядно темными, и Гермиона чувствовала, как её собственное сознание отдает контроль природным инстинктам, начиная острее ощущать мир через прикосновения и прочие ощущения. Поэтому когда темная ведьма наклонилась ближе, аккуратно притягивая к себе Гермиону, по телу той прошлась волна жара, какого она не ощущала, когда Рон пытался её поцеловать. — Обещаю, ты не пожалеешь об этой ночи. А я всегда сдерживаю своё слово, — прошептала ведьма, намеренно касаясь губами губ Гермионы, от чего низ живота девушки предательски заныл. — Тогда пообещайте что не убьете меня, — тут же поймала на слове пожирательницу Гермиона. — С чего мне тебя убивать? — Просто пообещайте. Темные глаза не с первого раза сфокусировались на карих глазах Гермионы. — Я слишком скучала по теплу молодого тела, маленькая. Слишком сильно хочу… — губы коснулись губ девушки невинным, но дико возбуждающим поцелуем, — слишком сильно хочу тебя. Гермиона сглотнула. Ей нельзя терять голову. Нельзя. Или можно? — И всё же, — серьезно настояла девушка на своём. — Обещаю, — серьезно сказала Лестрейндж, наполовину утопив слово в глубоком поцелуе, потрясающем и абсолютно не похожем ни на что в жизни Гермионы. — Ммм, — не выдержала девушка, когда её губа оказалась между зубами Беллатрикс. После чего от темной ведьмы сразу же последовала довольная усмешка. — Пойдём, — пожирательница встала из-за стола и обхватывая одной рукой за талию сильно выпившую Гемриону, а второй забирая с собой почти пустую бутылку, — пойдём наверх, малышка. Наверх? А если она меня убьет там? Но она пообещала… Гермиона, очнись, это чертова Беллатрикс Лестрейндж! Она запытает тебя круциатусом до состояния родителей Невилла! Почему ноги меня не слушаются?! Весь этот сущий ад происходил в голове девушки, пока они шли к бармену, которому Беллатрикс отдала крайне много галлеонов, и если это было платой за одну ночь в номере, то место это весьма востребовано… Рон бы мог прожить на них пару месяцев… — незвано пронеслось в голове. — Дожили, Гермиона, ты повелась на деньги? От этой мысли ей почему-то стало очень смешно, и повернувшаяся к ней Лестрейндж это заметила. Подойдя ближе, она вновь взяла девушку за талию, уводя на мрачную лестницу. — Смешно тебе, маленькая ведьма? — захлопнув дверь, ведущую в шумный паб, Лестрейндж мгновенно метнулась к девушке, прижимая её к лестничным перилам. Руки гуляли по телу Гермионы. Она вплела одну руку в длинные волосы девушки и сжала так сильно, что Гермиона откинула голову назад, и губы Беллатрикс тут же впились в открывшуюся шею, жадно и страстно целуя. — Ах… — Всё ещё смешно? — отпустила её Беллатрикс, впиваясь в губы, — а так? — рука её мгновенно скользнула вниз, лаская девушку через джинсы. — Черт… ахх… Реакция Гермионы вызвала у неё довольную усмешку, и спустя мгновение темная ведьма отстранилась. Она двинулась вперед по лестнице, всё ещё держа в одной руке бутылку. Гермиона шла следом. Что я творю?! Как… зачем, почему? Почему? Да потому что я устала. Устала от идиота Рона. От Гарри с его бешенной агрессией из-за медальона. От вечных бегов, от ссор и холода на сердце, от пустоты в душе. От всего. Они поднялись на третий этаж и зашли внутрь какой-то комнаты, где палочка, незнакомая Гермионе, тут же зажгла пару свечей. А ведь её палочка у нас… В моей сумочке… О, Мерлин, дай мне сил не потерять голову. — Ты слишком напряжена, малышка, — закрыв дверь, Беллатрикс поставила бутылку на прикроватный столик, предварительно сделав несколько глотков прямо с горла, и подошла к Гермионе, обнимая её сзади, — тебе надо расслабиться, — кофта девушки понемногу поползла вверх, и вскоре была снята через голову ловким движением. Расслабиться в объятьях Беллатрикс Лестрейндж… задача со звездочкой, если так можно сказать. Вроде она всё же не собирается меня убивать… Казалось, что женщину вообще сейчас не волновало ничего, кроме юного тела в её руках. Вторым ловким движением она расстегнула бюстгалтер Гермионы, и оставив её абсолютно обнаженной сверху и развернув к себе лицом вскоре повалила на кровать. Руки прижали запястья Гермионы, которой это так сильно напомнило пытку, что в голове мелькнула мысль о том, что у преступников есть связь между сексом и пытками… но горячий поцелуй в шею, быстро вернул её в реальность. Между ног становилось невероятно жарко и влажно, когда шея её приняла местами бордовый оттенок. А когда женщина двинулась ниже, проводя языком по мгновенно твердеющему соску, Гермиона вновь не смогла сдержать стон. Она не помнила, чтобы когда-то была так сильно возбуждена. Чтобы когда-то была настолько мокрой. Лестрейндж ласкала её грудь, а девушка изнемогала от желания большего. Её тело молило о чем-то большем, но и представить не могло, что получит в ответ на свои молитвы. Двинувшись ниже, Беллатрикс расстегнула джинсы девушки и нетерпеливо стянула их вместе с насквозь мокрым нижним бельем. Стрельнув на девушку коварным взглядом темных глаз, она неожиданно прильнула к ней, проводя языком четко по клитору. Гермиона чуть было не задохнулась от удовольствия и шока, а ноги её машинально попытались сомкнуться, но сильные женские руки, предвидя это, надавили на них, сильнее разводя в стороны. Горячий язык Беллатрикс продолжал касаться клитора девушки, проводя каждый раз с ещё большим нажимом, а Гермиона только и могла, что ловить воздух ртом и выгибаться ей навстречу, умоляя касаться её как можно больше. — Так перевозбуждена… так сильно хочет… — донёсся до Гермионы охрипший голос, после чего рот пожирательницы сомкнулся вокруг клитора девушки, создавая давление и заставляя всё новые и более громкие стоны срываться с губ Гермионы. Всё внимание девушки, все волнения и переживания, всё сейчас сузилось до ощущений того, что делала с ней Беллатрикс. Это вообще законно? Неужели это может быть настолько хорошо? Она мастер не только в магии… Стоило Гермионе подумать о том, что лучше определенно быть не может, как внутрь неё проникли два длинных пальца, сгибаясь внутри и скользя по огромному количеству смазки. Всё тело девушки мгновенно напряглось, а руки схватили холодные простыни, сильно сжимая. — Мерлин… я сейчас… — задыхаясь начала она, не сумев закончить фразу. — Нет, не сейчас, малышка, — возразила Беллатрикс, кажется, намереваясь остановиться, но было поздно. — Сейчас… — практически выкрикнула девушка, прогибаясь в спине и судорожно хватая ртом воздух. Огромная бездна поглотила её целиком, не давая соображать что происходит вокруг и оставляя ей лишь ощущение наслаждения. Когда Гермиона немного отдышалась, придя в себя, она почувствовала неприятную пустоту на месте пальцев Беллатрикс. — Непослушная ведьма, — Лестрейндж приблизилась к девушке, и не дав ей отдышаться до конца, начала требовательно целовать, проникая языком в рот и заставляя Гермиону чувствовать собственную смазку. — Знаешь что я делаю с такими? — грубая хватка тут же оказалась на затылке девушки, сжимая волосы до боли и заставляя опускаться ниже, — правильно, учу послушанию. Давай, маленькая шлюха, сделай мне хорошо. Гермиону захлестнула новая волна возбуждения от этих слов, а потому, задрав длинную юбку и не обнаружив под ней нижнего белья, девушка с громко стучащим сердцем наклонилась, целуя внутреннею поверхность бедра. Она была осторожной, несмотря на пьянящую ситуацию, ведь абсолютно никогда не трогала женщин. Но интуиция, а также недавно пережитый опыт и множественные попытки самоудовлетворения пришлись как никогда кстати. Поцелуи от бедра перешли к самому центру, а затем она вытянула язык, впервые пробуя на вкус темную ведьму. Гермиона отчетливо чувствовала, как у неё закружилась голова. Она была терпкой и соленой, что вызывало очень странное, головокружительное удовольствие. Начав двигаться увереннее, она вскоре освоилась, ориентируясь на резкие вдохи, крепчающую хватку на волосах, а иногда и редкие, такие сладкие для ушей стоны Беллатрикс. — Да… хорошая девочка… — хватка стала совсем крепкой, а вздохи рваными и резкими, — вот так… да… черт… как же хорошо… Гермиону прижали так близко, что она не могла дышать. Но это определенно того стоило. Сжимающие её голову ноги пробрала судорога удовольствия, и Гермиона сейчас чертовски гордилась, что именно она довела Беллатрикс Лестрейндж до этого состояния. Темная ведьма отошла гораздо быстрее Гермионы, вскоре потянувшись за огненным виски. — Знаешь за что я люблю огневиски Блишена? Почему не самый популярный Огденский? Гермиона помотала головой, наблюдая за тем, как ведьма пьет прямо из горла, а затем на её лице расплылась коварная улыбка. — О, я покажу тебе, малышка. Иди сюда. Гермиона приблизилась с крайне нехорошим причувствием. — Допей его, — приказала Лестрейндж, протянув вытянутую бутылку девушке. Та послушно сделала несколько глотков оставшейся жидкости. — Молодец. Уже слушается меня. А теперь оближи горлышко. — Что? — Ну же. Будь хорошей девочкой для меня, — Лестрейндж забрала бутылку из рук девушки и поднесла к её рту. — Ты уже показала, что у тебя способный язык, давай. Гермиона робко вытянула язык, облизывая самый край горлышка. Беллатрикс было мало, очевидно. Она двинула бутылку, погружая её в рот девушки постепенно, давая свыкнуться, вынимая обратно, а затем снова погружая, но уже глубже. И ещё глубже. Вскоре Гермиона начала давиться, а на глазах её выступили слёзы от рефлекса. Лишь тогда женщина остановилась, убирая бутылку. — Поняла почему? — снова коварно улыбнулась Беллатрикс, — форма бутылки… шикарная. Ложись. — Я… — Тшш, тише, я не обижу, малыш. Как странно слышать такие слова от серийной убийцы… Ещё и так ласково… Мерлин. — И она уже не холодная… — прикусила губу Лестрейндж, — ложись на спину. Гермиона послушалась. Беллатрикс легла рядом, раздвигая ноги девушки и начала аккуратно водить горлышком бутылки по клитору, скользя от количества смазки. — Она… широкая… — Я не изверг, малышка. Мы немножко, — щеку Гермионы вдруг обожгло от поцелуя горячих губ. Горлышком бутылки приближалось ко входу все сильнее, — расслабься. Тебе понравится, — глубокий поцелуй в губы отвлек Гермиону и она почувствовала прохладное горлышко внутри себя, медленно проникающее глубже. — Ах… — простонала Гермиона, когда Беллатрикс остановилась на определенной глубине и начала выходить, вводя бутылку быстрее с каждым разом. — Я же говорила, что тебе понравится, — вновь поцеловала её Лестрейндж, и девушка невольно свела ноги чуть уже, усиливая удовольствие. Она смотрела прямо в глаза Беллатрикс, находясь с ней на минимально возможном расстоянии. Сильно опьянённый разум не давал сдержать слов, что рвали наружу. — Вы… вы потрясающая. Горькая усмешка тронула губы ведьмы. — Ты ведь знаешь кто я, судя по твоей реакции раньше, верно? — Да… — призналась Гермиона, решив, что в газетах было полно фотографий Беллатрикс, и врать смысла нет. Вряд ли это может её раскрыть. — Тогда ты знаешь, что это не так, — вздохнула Лестрейндж, продолжая аккуратные движения внутри девушки, — люди знающие меня с тобой очень сильно не согласятся. — Но они ведь не знают вас такую… ахх… — бутылка ускоряла темп в руке темной ведьмы, — настоящую. — Это не имеет смысла. Поступки человека определяют его самого, вне зависимости от того, что там у него в душе и прочей чуши. — Но вы… вы действуете не по своей воле, насколько я знаю. — И это тоже не имеет значения. В моей жизни вообще мало что имеет значение, и я не думала, что таковой станет эта ночь. Будь со мной здесь, в моменте, малышка, к черту эти морали, — вторая рука, не занятая бутылкой, взяла за руку Гермиону, — дай мне руку, вот так… — она направила пальцы девушки внутрь себя, — да… умница. Гермиона входила в темную ведьму все глубже двумя пальцами, вскоре добавив к ним третий. Почувствовав собственный предел, Беллатрикс положила вторую руку на клитор девушки, лаская его круговыми движениями, так, что Гермиона вскоре уже пыталась сильнее сжать бутылку, входящую в нее все быстрее и чувствовала, как волна удовольствия подкрадывается к ней, и кажется, не к ней одной. Пальцам её становилось все теснее, Беллатрикс дышала рвано и с её алых губ периодически слетали стоны. Когда Гермиона почувствовала, что находится на грани, Темная ведьма немного замедлилась, выгибая спину. — Да, согни их сильнее, малышка, вот так, сильнее, да… — руки её вернули прежний темп и через несколько мгновений их обеих накрыло волной удовольствия, словно разрядом тока, проходящей по разгоряченным телам. Это было определенно чем-то большим, чем просто удовольствие. Это было похоже на единение двух одиноких душ в одно целое. Они обе тяжело дышали. Аккуратно убрав бутылку, Лестрейндж отбросила её подальше, прижимаясь лбом ко лбу девушки. Руки её гладили волосы Гермионы, проходились по лицу и шее, спускались на плечи. В этом моменте было что-то чертовски завораживающее и особенное. Это была настоящая Беллатрикс, без масок и ролей. Сердце Гермионы всё ещё бешено стучало, а мозг расплывался, позволяя ей целиком и полностью раствориться в прикосновениях темной ведьмы. Она прижалась к Гермионе ещё ближе, шепча почти в самое ухо: — Маленькая девочка… как бы я хотела быть на твоём месте. Без чертовой войны и всего этого ада, сваливающегося на меня каждый день. Да, я бы тоже… — Но вы ведь може… — Гермиона не закончила фразу, потому что палец лег на её губы, заставляя замолчать. Горячие губы прижались к щеке девушки, в столько несвойственной для темной ведьме нежности. Подумать только, сама Беллатрикс Лестрейндж оголяет передо мной не только тело, но и душу этой ночью. С ума сойти можно. А Беллатрикс продолжала аккуратно касаться волос Гермионы, спускаясь на плечи, ещё ниже, проходясь кончиками пальцев по рукам. В один момент рука её остановилась на предплечье девушки, поглаживая небольшой выступ. Сердце Гермионы упало. Она потеряла контроль над маскирующими чарами и сейчас на её предплечье виднелся кусочек шрама. Крохотный, но заметный выступ. — Что это? — спросила Беллатрикс, немного отстраняясь. Тон её мгновенно стал холоднее. Нет. Она не могла понять. Успокойся, Гермиона, держи себя в руках. — Упала в детстве… — быстро нашлась девушка, но что-то в её голосе всё же дрогнуло. Лестрейндж посмотрела ей в глаза, а затем отстранилась полностью, протянув руку к прикроватной тумбочке, где лежала её палочка. — Нет… быть не может. Беги, Гермиона. Или ты всё же умрёшь. Даже пьяному мозгу Гермионы не надо было повторять дважды. Она вскочила с кровати со скоростью света, натягивая джинсы и бюстгалтер. Но такая реакция не могла не вызвать огромного подозрения. Походка темной ведьмы была нетвердой, из-за огромного количества алкоголя, но Лестрейндж оказалась возле девушки во мгновение ока, тут же больно схватив девушку за запястье. Гермиона попыталась вырвать руку, но хватка женщины была не такой как раньше, страстной и аккуратной, нет, она была боевой и каменной. Вторая рука поднесла палочку к предплечью, проводя по нему с невербальным заклинанием. Волосы девушки вновь начали завиваться. По спине прошлось ледяное дуновение. Шрам проявился. Грязнокровка — Ты… — увидела подтверждение своей догадке Беллатрикс, — ах ты мелкая дрянь. Да как ты посмела?! — она резко отшвырнула руку Гермионы от себя. — Но вы ведь сами это начали… если уж быть честными. — В отличие от тебя я не прячусь под чужой внешностью. И ты видела, с кем имеешь дело, — Лестрейндж сделала шаг вперед. — Вы обещали не убивать меня, — прошептала Гермиона, поднимая свитер трясущимися руками. — Я все ещё отвечаю за свои слова, — голос ведьмы стал железно-резким, — убирайся. Гермиона поспешно натянула свитер и уже было потянулась к ручке двери, как вдруг недавние воспоминания взяли верх над желанием жить, а пьяный разум только поддержал эту затею. — Значит ли это то, что вас тянет на грязнокровок? Или то, что дело всё же в человеке, а не в его крови? — Я сказала убирайся с моих глаз. Как ты смеешь так со мной разговаривать? — прошипела Беллатрикс, подходя ближе, — я ведь не обещала не пытать тебя до потери сознания, верно? Гермиона сглотнула, глядя на красные искры, слетающие с незнакомой палочки. Пожирательница подошла близко. Слишком близко. Но в её угрозах не было того, что было месяц назад в Мэноре. Она была другой. И Гермиона решилась. Шепотом, нет, почти одними лишь губами, она произнесла: — Ты была искренней в эту ночь. Ты ведь всё ещё можешь уйти от них всех. Прожить жизнь для себя. Свою единственную жизнь… — Я — серийная убийца, девочка, если ты вдруг забыла. Единственная дорога, куда я могу уйти — это в Азкабан. И поверь, я лучше сдохну, чем вернусь туда. — А Прага? Просто взять и остаться здесь? Начать всё заново? С чистого листа? — Этот вопрос я могу задать и тебе. Ты можешь взять и остаться? Здесь и сейчас. Никогда больше туда не вернувшись? Или ты хочешь в свою единственную жизнь умереть на войне? — Я… я не могу. Там мои друзья, моя семья, моё всё. А здесь у меня нет никого… — взгляд её метнулся к темным глазам ведьмы. — Вот и всё. Разговор окончен. А теперь выметайся… Хотя нет, — взгляд её вдруг поменялся, — пожалуй ещё кое-что… — сердце Гермионы забилось в немой надежде неизвестно на что, когда Беллатрикс подошла совсем близко, проводя рукой по её шее, — засосы на шее замаскируй, — тон её стал издевательским, до отвращения сладким, — а то рыжий не поймёт, — она растягивала слова, наслаждаясь издёвками, идущими по больным точкам Гермионы, — он так кричал в поместье, чтобы я отпустила тебя… Кстати, — губы её вдруг коснулись уха девушки, обдавая горячим дыханием. До неё всё ещё доносился запах огневиски, — когда будешь трахаться с ним, можешь вспоминать меня. Будет хоть что-то приятное, — губы коснулись щеки в таком невинном, но откровенно пошлом поцелуе, но она продолжила, — скажи ведь, бутылка виски сильно приятнее его члена? Ведьма отстранилась от Гермионы и девушка в ту же секунду вылетела из комнаты под её заливистый и издевательский смех. Сбежав по темной лестнице она пересекла уже полупустой и полный неадекватных посетителей паб и наконец оказалась на свежем воздухе. Улица ночной Праги встретила её объятиями плотного и увесистого тумана, мгновенно окутавшего всё тело прохладной влагой. Гермиона шла вперед по узкой улочке, ориентируясь на тусклый свет настенных фонарей, и попутно маскировала все следы этого вечера, по любезному совету Лестрейндж. Голова кружилась от количество выпитого алкоголя и от нереальности всего произошедшего, но Гермиона знала одно. Ей надо уходить. Сейчас же. Закончив с последними штрихами маскирующих чар, она трансгрессировала. Палатка всё также стояла посреди леса Шотландии, пропустив девушку сквозь защитные чары, созданные ей самой же пол дня назад. Гарри стоял на страже, а Рон тут же выбежал на хлопок трансгрессии. — Собираемся. Надо уходить, — скомандовала Гермиона не церемонясь с приветствиями. — Что? Куда? Где ты была? — Мы же только полдня как на этом месте. — Здесь больше небезопасно. Я сказала собирайтесь, живо! — Гермиона, ты пьяная? — заметил вдруг Рон, хватая её за руку. Сейчас его прикосновения вызвали у девушки приступ тошноты. — Я встретила Лестрейндж. Довольны? — сказала она прямо, в ответ на недоуменные взгляды. — И она не убила тебя? — Как видишь, Рональд, — съязвила девушка не выдержав, — но если она передумает, она всё ещё может трансгрессировать за мной и прикончить нас всех. Уходим отсюда. Быстрее. Мальчики наконец начали собираться. На самом деле Гермиона прекрасно знала, что Беллатрикс не пойдёт за ней. Если бы ведьма хотела что-то с ней сделать, она сделала бы это в то мгновение, когда сняла чары. Но этой ночью девушка увидела в ней человека. Другого, настоящего человека. И Гермиона знала. Они ещё встретятся на поле боя.