Твоя богиня

Сону всегда считал себя человеком рациональным. Логичным. Правильным. Таким, кто принимает решения, основываясь на фактах, а не на эмоциях. В конце концов, он обожал физику. Но проблема лишь в том, что эмоции тоже были фактом. Фактом было то, что его пальцы дрожали, когда Ни-Ки подходил опасно близко. Фактом было то, что он слишком часто ловил себя на том, что ищет его взгляд в толпе. Фактом было то, что каждый разговор с этим идиотом вызывал у него раздражение — но не потому, что Ни-Ки его бесил. А потому что Сону боялся признать: ему это нравилось. Ему нравился Нишимура. Но признать — значит принять. А принять — значит смириться. А он не был к этому готов. Только судьба не спрашивала его, к чему он готов, а к чему – нет.

***

Сону до скрежета стиснул зубы, уткнувшись лбом в горячие ладони. — «Почему именно я родился геем, когда вокруг столько богинь?» Ким не ожидал, что скажет это вслух и так громко, но сковывающее напряжение в груди требовало немедленного выхода.  В комнате было тихо, даже слишком, и он был один, если не считать легкого скрипа половиц за спиной Сону. — «Ну, я могу стать твоей богиней, если очень надо», — голос Ни-Ки звучал слишком весело и задорно для такой серьезной, даже сложной темы. Сону вздрогнул и резко выпрямился, как струна, будто его поймали за чем-то постыдным. Он обернулся, но вместо сочувственного взгляда или хотя бы понимания встретился с широкой, хитрющей ухмылкой Ни-ки. — «Отстань», — пробормотал Ким, чувствуя, как жар поднимается к ушам и те начинают подло краснеть. — «Ну вот, опять», — Нишимура наигранно вздохнул, прислонившись к дверному косяку.  — «Я, между прочим, предложил отличное решение твоей проблемы». — «Какое ещё решение?» — «Ну, богиня у тебя уже есть, — Ни-ки театрально провел рукой по волосам, словно типичная модель на подиуме. — Осталось только полюбить». Сону театрально закатил глаза, протяжно и тяжело выдохнувши. — «Ты идиот». — «А ты — не очень скрываешь, что тебе нравятся парни», — подколол Ни-Ки, двигаясь всё ближе. — «Это не значит, что я этому рад». — «Ну, это твои проблемы», — пожал плечами Ни-Ки, а потом неожиданно наклонился ближе, почти столкнувшись кончиками носов с Кимом.  Сону отшатнулся, больно уперся спиной в стол. Ни-Ки не прикасался к нему, но его взгляд был слишком пристальным, слишком не таким, как надо, не осуждающим. — «Может, дело не в том, что ты родился геем», — почти беззвучно прошептал Нишимура.  — «Может, ты просто боишься признать, что уже влюблен?» Сону замер. Он чувствовал, как внутри все сжимается в тугой, неприятный ком. Сону должен был резко разозлиться, грубо оттолкнуть Ни-Ки, сказать что-то колкое, чтобы поставить точку в этом разговоре. Но язык словно прилип к небу, а тело не слушалось разума. — «Я не влюблен», — глухо выдавил Ким, не веря самому же себе. Ни-Ки так и не отошел. Лишь стоял слишком близко, опасно к Сону, не снимая своей противной ухмылки с губ.  — «Да ну?» Нишимура наклонился еще ближе, лица разделяли всего несколько жалких сантиметров. Сону сжался, как бедная маленькая мышка, загнанная в угол большим чёрным котом. — «Чего ты боишься?» — голос Ни-Ки звучал слишком мягко, слишком слащаво, слишком хорошо. Сону хотел сказать «тебя», но это было бы ложью. Он боялся только себя и своих подальше действий.  Ни-Ки внимательно смотрел на старшего, на его мотающиеся по комнате глаза, на сжимающие край футболки пальцы, на закусанную нижнюю губу.  Вдруг в глазах мелькнул вызов. Слишком удачный, чтобы не попробовать. — «Давай так, — он говорил медленно, пробуя каждые медовые слова на вкус. — Если ты действительно не хочешь этого, просто отстранись».  Сону напрягся всем телом, мышцами и разумом, не совсем понимая, что имеет в виду Нишимура, но через секунду все стало очевидно — Ни-Ки потянулся к нему и осторожно, почти несмело, накрыл его губы своими. Ким замер, а затем — прежде чем умная часть его разума успела вмешаться — сам потянулся вперед, углубляя поцелуй. Ни-Ки удивленно вздрогнул, но тут же улыбнулся против губ, а потом крепче сжал пальцами ворот футболки Сону, притягивая его ближе. Это было безумие. Сону чувствовал, как внутри все клокочет — страх, желание, боль, все смешалось в одно целое, как шторм. Он никогда не позволял себе даже думать об этом, никогда не позволял себе чувствовать, а сейчас. Сейчас он не мог остановиться. Ни-Ки наклонил голову, ещё более углубляя поцелуй, пальцы легко скользнули по нежной шее Сону, заставляя того вздрогнуть от переполняющего тело жара. — «Ага, конечно, не влюблен», — пробормотал Ни-Ки, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть на старшего. Сону смотрел на него широко распахнутыми глазами, тяжело дыша. Он не был похож на бедную мышку, скорее на голодного рыжего кота. — «Заткнись», — прошипел Ким и сам снова потянул младшего в поцелуй. Ни-Ки тихо рассмеялся в поцелуй, но смирно подчинился. И все бы было идеально, если бы в этот момент дверь не скрипнула. — «Вы хоть скажите, когда закончите, а то я тетрадь жду уже минут десять, Ни-ки должен был принести», — раздался голос Чонвона. Сону, гримасе полного ужаса, резко отстранился, лицо покраснело быстрее, чем вареный рак, а пальцы предательски дрожать. Ни-Ки же, наоборот, выглядел абсолютно довольным жизнью и собой самими.  — «Дай списать, кстати», — буднично произнес Нишимура, как будто ничего не произошло секундой ранее, будто они чуть не перешли границу дозволенности и не проверили законы физики на практике. Сону протяжно застонал и накрыл лицо ладонями, быстро протирая их.  Господи, за что? Ким медленно сполз на стуле, закрывая краснеющее лицо ладонями. В этот момент он всерьёз задумался, можно ли просто провалиться сквозь землю по щелчку пальцев. Ни-Ки, в отличие от него, выглядел не просто довольным – он сиял, как восковое яблоко. — «Ну, — протянул Чонвон, скрестив руки на груди, — если что, можете не благодарить. Всегда рад быть свидетелем ваших дружеских посиделок». Сону простонал ещё громче, не отнимая рук от лица. Кажется, это слышало всё общежитие. — «Можно мне выйти в окно?» — голос звучал приглушённо, но страдания в нём хватило бы на целый сезон какой-то смазливой дорамы. — «Третий этаж», — не без удовольствия напомнил Чонвон. — «Я рискну». — «Не знал, что мой шедевральный поцелуй может довести тебя до суицида», — протараторил Ни-Ки, театрально ложа руку на сердце, изображая смертельную обиду. — «Заткнись», — Сону едва не застонал снова, но теперь уже от нарастающего раздражения. — «Кстати, вы могли бы хотя бы дверь закрыть, если уж так увлеклись», — невозмутимо продолжал Чонвон, разглядывая свои ногти, будто разговор был о следующей паре, прогнозе погоды на завтра или конспектах по физике.  — «Мы не увлекались!» — Сону резко подскочил, едва не уронив стул. Ошибка была сделана моментально - он глянул в сторону, где сидел Ни-Ки. Тот нагло ухмылялся. — «Ну да, ну да. Именно поэтому ты был таким поглощён… процессом», — Ни-Ки, нарочито медленно, провёл пальцем по губам, словно вспоминая что-то приятное. Сону хотел его придушить. Или себя. Или обоих сразу. Идея с окном всё ещё оставалась актуальной. — «Если ты сейчас не замолчишь..» — «Что? Ещё раз поцелуешь?» — «Нишимура!» — «Ладно, ладно», — тот лишь лениво поднял руки, сдаваясь, но продолжая нагло ухмыляться. Настолько нагло, что хотелось зарядить в него стулом.  Чонвон, не выдержав, громко фыркнул. — «Всё, я пошёл. Списать ты мне всё равно дашь, — кивнул он на Ни-Ки, — так что, не буду мешать вашей романтической комедии». — «Это не романтическая комедия!» — громко возмутился Сону. — «Да-да, потом расскажешь сюжет», — согласился Чонвон с таким тоном, что стул хотелось кинуть и в него. Ян вышел, закрыв за собой дверь, и в комнате воцарилась гробовая тишина. Сону бросил на Ни-Ки, полон осуждения и призрения, взгляд. Младший по-прежнему выглядел слишком довольным.  — «Ты…» — Да? — невинно переспросил Ни-Ки, театрально хлопая глазками, делая шаг ближе к старшему. — «Ты специально это сделал». — «Что именно?» — «Всё». — «Мм… нет, — протянул он, склоняясь ближе к Киму. — Но если тебе так хочется, можешь считать, что да». — «Ты невыносимый». — «А ты краснеешь». — «Сгинь». — «Сначала мне бы хотелось ещё разок тебя поцеловать, а потом уже можно». — «Хотя умереть от поцелуев – звучит очень красиво». Сону не выдержал, схватил подушку и запустил ей в Ни-Ки. А хотелось то стул. Младший ловко увернулся, заливисто смеясь. — «Не беги от своих чувств, Ким, я же хорошенький». — «Я бегу от тебя». — «Это одно и то же, сладкий». — «Ради бога, заткнись!» Ни-Ки лишь рассмеялся громче, ловя губы Сону в очередном поцелуе.