Голод

Под ним лежало худощавое тело человека, который когда-то был его смыслом жизни. На лице застыла гримаса ужаса, а светлые, выжженные краской волосы приобрели на концах алые пятна из-за безобразного поедания «пищи». Желудок скрутило от подобного сравнения, однако острые когти продолжали распарывать брюхо, выворачивая внутренности наружу. В темно-карих глазах исчезли блики, превращая их в безжизненные чёрные бусины. Нужно было послушаться Намджуна и не приближаться к квартире Мина после их расставания. — Прости, — вгрызаясь в шею, произнёс он фразу, утратившую смысл. Договор с совестью оказался расторгнут, а тихое «извини», в перерывах между пережёвыванием сырого мяса, растворялось в разлагающемся трупе. Звериное начало брало верх, утоляя животный голод за счёт беспомощного и доверчивого человека, открывшего двери в крохотную квартиру, совсем не подозревая о своей участи. «Волк внутри тебя путает желание овладеть кем-то с жаждой, особенно тогда, когда ты ограничиваешь себя и сдерживаешься, чтобы не подойти к нему». Тэхён взревел, когтями оставляя полосы на полу, глупым образом подставляя весь свой вид под угрозу. Аромат геля для душа, смешанный с тяжёлым запахом сигарет, испарился, оставляя лишь трупное зловоние. Лицо его хёна — личной Немезиды, спасательного круга, бывшего соседа по комнате в общаге, хмурого сонбэ со старшего курса, возлюбленного — отпечатывалось в сетчатке в один момент и смазывалось в другой. Зверь жаждал аппетитной и свежей плоти. Тэхён хотел вырыть могилу для двоих и лечь в неё вместе с Юнги. Ким смутно помнил тот факт, как именно оказался возле квартиры под номером 217, особенно из-за длительной лихорадки, ухудшающей его мыслительные процессы. Картинки в голове путались, бессвязная речь превращала некогда примерного студента в отбитого торчка в глазах окружающих, а кожа, обтягивающая худощавое тело, стала белее, чем таблетки, которые Юнги употреблял в периоды затяжной депрессии. — Зачем пришёл? Отросшие пряди волос скрывали выражение лица хёна, однако и без этого Ким мог представить его. Молчание затягивалось, выводя одного из парней из равновесия, из-за чего дверь с глухим стуком захлопнулась прямо перед его носом. Тэхён продолжал стоять на месте, коря себя за нерешительность и при этом сдерживая порыв проникнуть в былую обитель. — Убирайся, — тихо произнёс Юнги, прекрасно зная о чутком слухе младшего. Это послужило крючком, благодаря которому Ким двинул дверную ручку, потянув её на себя. Открыто. Тэхён почувствовал облегчение, словно ему наконец кинули спасательную верёвку. Если бы он знал, что она затянется на его шее, то не переступил бы порог, напрочь запретив себе приближаться к хёну. В квартире витали сгустки дыма, смешанные с ароматом просроченных аромапалочек. Юнги не изменял себе — чистота в квартире граничила с тяжёлым запахом сигарет, въевшимся в каждый уголок помещения из-за привычки курить прямо в постели. Тэхён ступал по фантомным отпечаткам ступней хозяина жилплощади, с каждым шагом ощущая, как сгущается кровь вместе с усиленным природным ароматом тела. Хотелось прижать хрупкое тело к себе, провести кончиком носа по изгибу шеи, спуститься к плечам, что он сразу же и сделал, не встретив сопротивления хёна. Юнги был соткан из противоречий: колючих слов, идущих вразрез с нежными прикосновениями; сильных укусов под тёплым пледом; нарочитой грубости без тени ненависти в светло-коричневых глазах. Он продолжал быть таким и сейчас — отталкивал лживыми фразами и притягивал теплом тела. — Хён, — почти проскулил Тэхён, впиваясь ногтями во впалый живот, забывая о тревожащей лихорадке. В данный момент его интересовал человек, утягивающий его в спальню под сумрачным светом. — Заткнись, — раздражённо выдохнул Юнги, наваливаясь сверху, когда под ними скрипнула кровать. Температура в комнате стала такой же, как и его тело. Спёртый воздух, сбитое дыхание, которого он лишал себя с помощью искусанных губ, отчаянно впиваясь в них собственными. Терпение лопалось быстрее, чем мыльные пузыри на ветру, из-за чего Тэхён лишь приспустил нижнюю одежду, обхватывая руками налитый кровью орган, проваливаясь в экстаз от осознания одной животрепещущей мысли. Юнги реагирует на него так же, как в их последнюю встречу двадцать пятого января. Этот июльский вечер подарил схожие ощущения, сводя с ума Кима. С уст почти сорвалось довольное урчание, когда длинные пальцы оттянули его волосы назад, во время того как Тэхён увлёкся вылизыванием каждого участка тела. Используя влажный язык и потрескавшиеся губы как кисти, он наносил алые собственнические отметины на бледном холсте. Тэхён падал в этот омут с головой, отдаваясь животной страсти, заменяя фиолетовые засосы укусами. Металлический привкус распалял желание, томные вздохи опьяняли, из-за чего парень не сразу заметил, как на фарфоровой коже расцветали следы от клыков. Отчаянный вскрик был приглушён грубой ладонью, накрывшей чужой рот, в то время как в собственной полости ощутился вкус мяса. Юнги не знал, что его секундный порыв помочь первокурснику на приветственной вечеринке обернётся ужасной смертью, в которой он каждой клеткой тела ощущал, как его съедают заживо. Тэхён не знал, что его жажда любви превратится в извращённый голод, который он утолит только после смерти любимого человека. — Тэхён, — одними губами произнёс Юнги, видя перед собой не юношу, который смущался от любого флирта, а внушительного размера монстра с острыми зубами и сильными лапами.