Красивая боль

«Вы когда-нибудь любили? Любили безответной любовью, которая прожигала вашу душу, да так сильно, что, казалось, лёгкие заполняются чем-то мягким, но в тоже время острым? Нет? А я да… и скажу вам, что это чертовски больно, даже если и выглядит красиво…»

«А ведь всё началось с совместного мореплавания»

      Ветер игрался с моими каштановыми волосами, а в руке бумажка. На ней написано то, чего никто не мог узнать, ведь прежде я никому не говорил. Так откуда же этот парнишка знал это? Неужели он и впрямь…       Отбросив мысли в сторону, мои сапфировые глаза устремились на обладателя чёрных волосы. На его щеках всё ещё осталась кровь, что текла из глаз, но благо всё обошлось и мужчина жив.       — Дорогой…— позвал меня женский родной голос. Я обернулся и увидел свою жену, Еву. Уста растянулись в тонкую линию, а на языке образовался горьковатый вкус. Отчего же?       — Всё хорошо, дорогая. Всё обошлось, а рука уже и не болит, — заверил я, натягивая через силу улыбку. Во всей это заварушке, я чуть не лишился руки, да и ощущение, словно такое уже раньше было…

***

      Новый год. За столом несколько моих соседей и знакомых, да и мы сами сидели в гостях. Нас пригласили. И не абы кто, а сам Илья, тот самый парнишка, что вручал мне тогда бумажку.       Всё было бы ничего, если бы не брюнет с изумрудными глазами. Мужчина пьяно улыбался, шутил и смеялся… отчего сердце замирало в груди, а в горле, словно стеклом проходились.       Оттого было больно, что я не выдержал и встал из-за стола, направляясь в сортир.       — Игорь? — поинтересовалась Ева, когда заметила мой хмурый вид. Я постарался прочистить горло, а затем ответил ей:       — Я отойду, — но вместо обычной речи, вырвался хрипящий голос, будто и вовсе не прочищал горло.       Ева лишь кивнула, а я отошёл в туалет. Внутри так резало, будто бы стекла наелся и теперь мучаюсь.       Я встал к раковине и нагнулся к ней, включая воду. Но стоило мне сделать вдох, как я залился кашлем. Да таким сильным, что казалось, выплюну свои лёгкие. Что-то даже подымалось из них, но я ни как не мог понять что, пока во рту не ощутил нечто гибкое и гладкое.       Вытащив из рта это, я удивлённо уставился на свою руку, которая держала нежный лепесток в алых разводах…       «Что?» – пронеслось тут же в моей голове, пока я вновь не ощутил острую боль в горле, а затем уже в груди. Схватившись за неё, я скорчился от боли, сжимая в руке этот несчастный лепесток.

***

      —Игорь… я не знаю как тебя ещё лечить…! — всхлипнула жёнушка, сидя около нашей кровати на табуретки. Ева прикрыла свой рот рукой, а по светлым щекам бежали слезы.       Месяц назад она узнала о моём кашле, который я тщательно скрывал или же скидывал на что-то другое. Естественно, как моя жена, она принялась меня лечить. Закупилась таблетками и давай пихать в меня, а лучше-то мне не становилось… тогда и в больницу обратились, а там плечами пожали и прописали других лекарств, которые тоже не помогли…       — Иг-грь! Мой люб-бимый…! — зарыдала Ева, закрывая лицо руками и согнувшись. Я мягко коснулся коленки жены и постарался улыбнуться ей, но ощутил жгучую боль в груди и горле, которая взбиралась вверх, ко рту.       Комната залилась горькими рыданиями и болезненным кашлем, а на пол посыпались цветы. Мои руки судорожно вытаскивали из рта пучки цветов, перемешанные с кровью. А кофейные глаза моей жены испуганно наблюдали эту картину…       — Дорогой! — лишь услышал я, когда эти цветы перекрыли мне дыхательные пути. В глазах потемнело быстро, погружая в вечный сон. Что-то неизвестное, убило меня, разорвало лёгкие и проросло наружу…

***

      Появилась щелочка, а следом и белый потолок. Когда мой взгляд сфокусировался, я моргнул пару раз и повернул голову в бок, увидев возле себя юношу. Он сидел на стульчике, скрестив руки на груди и с опущенной головой. Видимо уснул…       Повернув голову в другую сторону, я увидел койки, которые выглядели не так, как в наших больницах.

«Где же я?»

      А подняв взгляд, я заметил капельницу, что была присоединена ко мне. С задержкой, но я понял, что сейчас мне было легче, но всё ещё ощущался дискомфорт в груди.       — Очнулся? — послушался низкий голос в стороне. Я повернулся к нему и увидел брюнета в чёрном костюме. Его взгляд был таким… глубоким и прекрасным, отчего в груди больно защемило, словно розы распустились в легких.       Вместо ответа, я только кивнул агенту, на что тот подошёл к Илье и похлопав его по плечу, разбудил. Сосед обрадовался моему пробуждению, но Невер мягко его спровадил, со словами: «Мне нужно с ним поговорить. Выйди».       Илья не стал спорить со своим напарником и ушёл из… комнаты. А брюнет сел на свободный стул и посмотрел своими изумрудными очами на меня.       — Знаешь чем болеешь? — спросил меня агент, когда скрестил руки на груди и приподнял одну бровь.       Я покачал головой в стороны и тогда брюнет протяжно выдохнул, закрывая на мгновение глаза. А как открыл, то сказал:       — Ханахаки, Игорь, это твоя болезнь, которую и не вылечишь просто так.       — Я много раз был на грани и вот настал момент… — прохрипел я, кинув сапфировый взгляд на Невера. На моём лице появилась улыбка, от которой мужчина только сильнее прищурился.       — Игорь… кто твоя любовь? — вдруг спросил агент, делая невозмутимый вид.       — Что за глупый вопрос, конечно же Ева, — сквозь боль пробормотал я, ощущая как цветы внутри меня сильнее раскрылись.       — А если честно?— продолжал брюнет, прожигая меня взором. Я протяжно выдохнул, от чего вырвался кашель, а следом выплюнул пару лепестков с алыми разводами.       — Ева…— говорил я, а Невер всё не верил, ведь видел, как я всё больше захлёбываюсь цветами… покрывало уже окропилось багровым, с красивыми лепестками.       — А может… я? — выдал брюнет, наклонив голову на бок и приподнимая бровь. Я же помолчал некоторое время в раздумьях, но а потом буркнул, когда на лице появилась улыбка:       — А может и ты…

«И только тогда, моим лёгким стало хорошо, а вечно прорастающие цветы, исчезли навсегда…»