Её сердцебиение

Солнце светило высоко в небе, когда двое, держась за руки, бежали вдоль поля с цветами. Пальцы выскальзывают, когда девушка делает несколько шагов вперёд, вздымая руки вверх, тянувшись к лучам солнца. — Смотри, я словно касаюсь его! а оно дарит мне тепло, - Наринэ смеётся, — я подсолнух! Яркий жёлтый подсолнух! - она крутанулась на пятках и её длинная юбка подлетела вверх. — я думаю, что ромашки тебе больше подойдут, - юноша касается пальцами чужих кудрявых волос. Маданян чуть жмурится, ощущая лёгкие касания к макушке. Она щупает голову пальцами, почувствовав венок из белых цветов на голове. — ну, вот, я же просила тебя не делать венки! - армянка дуется, поставив руки по бокам и хмурясь, — мне всегда так грустно, когда они вянут! А ведь они такие красивые! — я сплету тебе столько венков, сколько потребуется, - Лёша улыбается, касается надутой щёки, тычет в неё пальцем, а затем смеётся. Сначала девичьи глаза смотрят на него обиженно, но девушка не выдерживает и тоже заливается звонким смехом. Руки Донского подхватывают её, вскружив в воздухе. Наринэ не противится, знает ведь, что её удержат. Лишь пальцы аккуратно и для уверенности цепляются за юношеские плечи. — я найду способ сохранить его, обещаю! - в глазах горит огонёк, — и тогда он будет всегда со мной!

***

Венок из ромашек лежал на письменном столе. Пухлые губы Наринэ растянулись в улыбке, она обхватила плечи Лёши, притягивая его ближе к себе и заставляя упасть лицом в подушку рядом. На небе проявилялись звёзды, пока небо постепенно темнело. — когда я умру, то хочу стать яркой звёздочкой, - пробормотала девушка, когда их пальцы переплелись, — я буду светить рядом с солнышком — не слишком ли ты жестока ко мне? почему какое-то солнце будет рядом с тобой, а я - нет? - Донской хмурится, приподнимаясь на локтях. — тогда я стану морем, большим и необъятным, мои волны будут щекотать людям кожу, когда они захотят со мной обняться, - она смеётся, — а ты можешь быть рыбкой или водорослями! — бе! ненавижу водоросли, они словно склизкая трава, - он кривится, но меняется в лице, заметив улыбку армянки, — я буду ветром, который будет с тобой играться! буду нагонять на тебя волны, - свободной рукой Лёша стал её щекотать. Маданян стала смеяться и пытаться оттолкнуть его. — ну-ну! поняла я, поняла! всё-всё! угомонись буйный ветер! штиль, штиль! требую штиль! - она раскрывает руки и обнимает его, — спокойное тихое море хочет обнять ветерок! Тёплое чувство объятий исчезает, когда силуэт девушки растворяется в руках, рассыпаясь на тысячи звёзд. Комнату заполняет сияние и смех. Звёзды собираются вместе, но в чужих руках плавятся, превращаясь в воду.

***

Изумрудные глаза юноши открываются. В нос ударяет противный запах медицинских препаратов. — Наринэ? Наринэ, ты здесь? - бормочет Лёша, щурясь и оглядываясь. Рядом сидели несколько человек - родители и братья Донского, а также женщина, которая также хорошо была ему знакома. Мама Наринэ. Её то голос и нарушил тишину. — хвала небесам! - она подскочила со стула, касаясь его руки, — как ты себя чувствуешь? Женщина рядом тоже встала, её руки дрожали, сжимая бумажный платок. Донской старший лишь прикрыл глаза рукавом, судорожно вздыхая. — где Наринэ? - снова пробормотал Донской. Его глаза сонно оглядывали присутствующих, — я хочу её видеть Глаза матери девушки наполнились слезами. Губы задрожали, она хотела что-то сказать, но её прервал отец юноши. — вам не нужно произносить это вслух, - зелёные глаза с нехарактерной для хозяина тревогой смотрят на сына. Мужчина встаёт и касается пальцем чужой шеи, улавливает пульс. Лёгкая грустная улыбка проявляется на его лице. — бьётся, как обычное здоровое сердце... - бормочет он тихо, будто озвучивая для самого себя, чтобы успокоиться. Мама Наринэ громко всхлипывает, обнимая Лёшу. Её макушка касается груди юноши. Он же оглядывает её взволнованно, не отталкивает, но и не обнимает в ответ. — ради бога, что на вас всех нашло? вы мне скажите, где Наринэ? С ней всё в порядке? Скажите, что с ней всё хорошо! — я чувствую его.. сердцебиение моей дочери, - шепчет женщина. Совсем тихо, но до шатена эти слова доходят. Спокойные удары сменяются быстрыми, дыхание учащается, глаза округляются. — почему..почему вы позволили..- голос дрожал, — вы же говорили, что донором должен быть человек, чья жизнь обречена на смерть! сказали, что найдёте подходящего человека! почему это была именно она? — это была её воля, увы.. - голос матери заставил всех присутствующих затаить дыхание. Будто бы этой неловкой паузой они чтили память о юной и улыбчивой девушке, чьё сердце билось в юношеской груди.

***

Юноша сидел на берегу, не отрывая взгляда от солёной воды. Спустя столько лет он наконец-то здесь. Чёрное море было спокойно. Где-то вдалеке в небе парили чайки. Лёша вытягивает ноги. Слабые волны коснулись его пяток. — я хочу обняться, обняться с тобой, Наринэ, - шепчет он, — но почему я ощущая эти противные водоросли, а не твои кудрявые мягкие волосы? ты решила так заставить меня полюбить эту морскую траву? хитро, но жестоко, - юноша встаёт, раскрывая руки, — обними же меня, Наринэ! Вот он я, - несколько шагов вперёд. Вода касается щиколоток. Ещё. Уже по пояс. Лёша ныряет, проплывает немного и вот, ноги уже не касаются дна. Он выныривает, плывёт дальше и вдруг останавливается. — ещё никогда мне не было так.. холодно в твоих объятиях, милая, - бормотал он, — Наринэ, скоро штиль прервётся,

***

Ветер игрался с морской водой, нагоняя волны. Пена стремительно неслась к берегу, ударяясь о песок. На нём лежали юношеские вещи - дорожная сумка и телефон. Донской не успел даже в отель заселиться, хотел быстрее увидеть, коснуться моря. Волны усиливались, росли. Солнечные лучи были ещё высоко в небе, как вдруг под их светом в золотистом песке, среди камней и ракушек, принесённых морем, что-то заблестело. Медальон в виде сердца. Открывший его мог бы лишь опечаленно вздохнуть, осознавая, какого было потерявшему его человеку. Внутри была фотография молодой пары и цветок ромашки. Едва различима была и маленькая размытая надпись имени хозяйки медальона: «Наринэ Маданян».