Хан севера

Алтан был зол. Даже не так, он был в ярости: чистой и необузданной в своем первоначале. Его трясло от одной мысли о том, что будет происходить в часовне, он ненавидел человека, которого не видел никогда в жизни, из-за его поступков, он был на грани помешательства от осознания своего бессилия перед неизбежным. Когда его дед – хан Дагбаев – сказал о том, что согласился на брак своего внука с каким-то северным дикарем, юноша воспринял это как шутку: очень несмешную и жестокую, что вполне в его стиле. Но, когда тем же вечером к нему в покои пришла Юма и начала инструктировать по поводу предстоящего брака и поведения на чужих землях, Алтану пришлось поверить. Не принять и осознать, а именно поверить в происходящее. Потом пришли отрицание и гнев. – Вы вообще понимаете, на что согласились? – Алтан кричал, срывая голос. – Зачем нам понадобился союз со столь отдаленными землями?! Какая выгода отправлять меня заложником на верную смерть?! – Закрой рот, щенок, – старший Дагбаев грозно ударил по столу ладонью, из-за чего деревянный стол жалобно заскрипел. – Не твоего ума дело наше Ханство и выгода. Хоть и таким гнусным образом, но даже ты можешь принести пользу. – Думаешь, я не способен помочь в политике или на войне?! – Алтану казалось, что он говорит со стеной, но гнев просил выхода. – Ты, как и твоя мать, ничего не умеете, кроме как ноги раздвигать. Пусть это послужит нам во благо, – словесная пощечина выбила из оппонента весь воздух и, словно бы по волшебству, лишила всяких сил. Но главу ханства это не остановило, и он продолжил с жестокой усмешкой: – Может ты уже успел раздвинуть ноги перед дикарем, отчего тот отказался от золота и попросил тебя. После этого разговора все приготовления к отъезду проходили для Алтана как в тумане. Он шел куда-то, что-то делал, а из осознанного только напоминал себе дышать. Хотя, даже в этом не было особенного смысла, оттуда, куда он направится, не возвращаются. Поэтому все происходящее напоминало скорее подготовку к пышным похоронам, нежели реальной свадьбе.

***

Дорога до северных земель оказалась довольно короткой по ощущениям. Алтан не заметил смены пейзажей на гористость и снег. Ему просто накинули на плечи теплую шубу и оставили мариноваться в своих мыслях дальше. Замок заранее дикаря не был похож на ветхую хижину, что радовало. Хотя, величественное строение из камня не выглядело сильно приветливым для чужаков. Придется привыкнуть, что теперь чужаком стал Алтан, когда колеса оставили первый след на нетронутом снеге у входа в замок. Встречать импровизированную небольшую делегацию собрались практически все обитатели: слуги, повара, советники, даже хозяин замка. Алтану тот сразу не понравился: высокий, широкоплечий, со светлыми волосами и такими же светлыми глазами. На его родине не часто встречались такие экземпляры и считались диковинным развлечением за деньги. Юноша никогда таким не интересовался, но, видимо, у судьбы на его предпочтения совсем другие планы. Когда дверь кареты открылась, Алтан, не скрывая своего пренебрежительного презрения, вышел, поправил полы своего одеяния, смахнул с плеча длинные темные косы с золотыми украшениями и фыркнул. И это практически в полной тишине. – Видимо, манерам дикари не научены, – высокомерно вскинул подбородок юноша и пошел ближе к процессии. – Набери ванну и вели подать ужин, я устал с дороги. И сказал все это своему без пяти минут жениху, после чего гордой походкой удалился в замок так, словно жил тут всегда. За ним сразу по отмашке направилось несколько слуг, чтобы указать дорогу к покоям. – А я говорил, что он того стоит, – Вадим широко улыбнулся сам себе и, насвистывая ему одному известную мелодию, пошел следом за женихом. – Пусть накроют в покоях, я сам навещу гостя позже, – мужчина кивнул дворецкому и пошел в замок.

***

После ванны у Алтана настроение приподнялось. Убранство его покоев оказалось сносным, кровать мягкой, а вода в ванной именно той температуры, которая ему нравилась. Осталось только вкусно поесть и лечь спать, чтобы все переживания оставить на следующий день. Но, увы, все всегда случалось не так, как юноше этого хотелось. Еду занесли несколько молоденьких служанок, не смея поднимать головы. Сервировали небольшой стол на двоих человек и, явно не собираясь отчитываться за свои действия, покинули спальню, оставляя гостя в тишине. Но и она долго не длилась. Через несколько минут раздался тихий стук, а после в проходе появилась светлая макушка Вадима. – Кажется, ты забыл представиться, золотко, – нахальная улыбка и блеск голубых глаз особенно сильно вывели из хрупкого состояния равновесия юношу. – Пошел вон, дикарь, – выплюнул Алтан и отвернулся. Аппетита уже не было. – Ну, не надо так со своим будущим мужем. Меня Вадимом зовут, – мужчина примирительно поднял вверх ладони и зашел внутрь. – Не смей заходить ко мне, ты, – Алтан вскинулся, практически зашипел от недовольства. Внутри зашевелились странные противоречивые чувства. Юношеское сердце было слабо до красоты, а Вадим был красивым, походил на одно из золотых украшений внука хана своими волосами. Но злость все еще пожаром полыхала, выжигая напрочь здравый смысл. – Мне уже не терпится взять тебя в нашу ночь и послушать, каким податливым может быть твой звонкий голос, – Вадим неприкрыто издевался, проверяя границы дозволенного. Да, неправильно, да, в какой-то степени низко, но что поделать. Увидев впервые еще шестнадцатилетнего Алтана в ханстве, злой Дракон решил, что, во что бы то ни стало, должен заполучить эту драгоценность себе. Прошло два года, и пришло осознание, что мечты сбываются. Отсюда и желание поддеть и поиграть. – Ты не посмеешь тронуть меня, – Алтан занял оборонительные позиции, не желая сдвигаться со своего места. А вот в ладонь приятным холодком и совершенно незаметно ложится вилка. – Я скорее умру, чем позволю дикарю… Резко красноречие отражается ярким румянцем на щеках. Красные глаза затопила легкая растерянность, но юноша сумел ее подавить. Жаль, что заминка не осталась незамеченной Вадимом. – Позволишь дикарю взять тебя силой? Или ты мечтаешь, что я буду целовать твое тело, пока ты не начнешь умолять заполнить тебя своим членом до основания, потому что без него чувствуешь себя пустым? – от чужих слов Алтан краснеет сильнее, но взгляда от чужих глаз не отводит. – Или горделивым упрямцам нравится быть сверху и подчинять себе больших парней вроде меня? Ах, нет, тебе нравятся игры? – Заткнись, – юноша зашипел, подскакивая со своего места. – А может, тебе нравится подчиняться? Возбуждает мысль о том, чтобы упасть передо мной на колени и взять в рот член? Сосать так жадно, словно тебя весь день не кормили, и ты хочешь насытиться мной полностью? – Вадим облизывает губы и подходит ближе к тяжело дышащему и растрепанному Дагбаеву. Он выглядит невозможно красивым с распущенными пушистыми волосами и поволокой желания во взгляде. – Ты хочешь раздвигать ноги, когда я попрошу, и молить о том, чтобы я заполнил тебя своей спермой? Только скажи, я выполню все, что прикажет моя царица. Напоминание о раздвинутых ногах неожиданно ударило под дых. Разговор с дедом встал перед глазами и легкое возбуждение, окутавшее юношеское тело, вмиг рассеялось. Вероятно, Вадим тоже уловил изменение в чужом настроении, потому что резко его голос утратил всю игривость. – Эй, золотко, ты побледнел, хорошо себя чувствуешь? – большая ладонь легла на лоб, проверяя возможный жар. – Может, успел простудится в дороге от сквозняка? Давай, я… – Закрой. Рот! – Алтан резко оттолкнул от себя ладонь и резким движением подался вперед, стараясь задеть своего будущего мужа вилкой. – Ой-ой, обиделся? – Вадима же ситуация откровенно веселила, он легко увернулся от удара и перехватил чужую ладонь. Сжал, но не так, чтобы причинить боль, просто, чтобы юноша отпустил импровизированное оружие. – Уже хочешь начать брачные игры? Я бы на твоем месте так не торопился, – мужчина ловким движением перекладывает чужую ладонь на свой полувставший член и поиграл бровями. – И просто поговорил со мной. Что скажешь? Алтан удивленно распахнул глаза и, повинуясь неведомой силе любопытства, сжал чужое достоинство ладонью. Румянец вернулся на щеки, когда Вадим низко простонал, явно переигрывая. Но этого хватило, чтобы юноша вернул себе самообладание и отскочил от будущего мужа. – Какого черта ты творишь?! – Не переживай, все это сокровище завтра станет твоим и только твоим отныне и навеки, – важно изрек Вадим, подняв вверх палец. А потом совершенно нагло сел за стол напротив собеседника. – А теперь рассказывай, женишок, что тебя так в моих словах разозлило. – Не хочу я с тобой разговаривать, – но, вопреки своим словам, Алтан занял свое место, неловко вытирая ладонь о салфетку. Вадима это только развеселило. – А ты сам подумай, что тебе больше выгодно: общаться со мной или нет? Ты же умный мальчик, золотко. – Не надо обращаться со мной, как с ребенком, – юноша нахмурился и скрестил руки на груди. Он прекрасно понимал, к чему клонил Вадим: свобода. После замужества, ханство, а в частности, дед, утратит на него любое влияние, поскольку, формально, Алтан будет принадлежать к роду северных дикарей. А если правильно разыграть свою роль, то Вадим может оказаться весьма хорошей партией. С другой стороны, сколько бы Алтан не бегал, но клятва перед богами будет дана, хочет он того или нет. Они с этим мужчиной станут супругами во всех смыслах и, опять же, юноша не сможет этому никак противиться. Чувство собственной беспомощности снова начало душить. – Как говорил один великий человек, – заметив чужое замешательство, Вадим начал неторопливо есть мясо, лежащее на тарелке, – не можешь победить – возглавь. – Думаешь, что мне стоит принять судьбу и просто стелиться перед тобой? – Алтан кривится только от одной мысли об этом. – Знаешь, золотко, влюбленный дракон уже не хищник, а так уж вышло, что я влюблен в тебя давно. Поэтому, одно твое слово, и я без возражений сделаю все, что попросишь, – Вадим пожимает плечами так, словно все это само собой разумеющееся. А Алтану дышать стало тяжело. Никогда… Никто и никогда ему подобного не говорил. Он был сыном женщины, которая имела связь с неизвестным, к нему не относились с почтением, а просто делали вид, чтобы не накликать на себя гнев деда. Он всю свою жизнь старался доказать, что чего-то стоит ради признания и похвалы, а тут… Он просто приезжает на чужбину и слышит то, в чем нуждался столько лет. – Дед сказал, что ты попросил меня, потому что я успел раздвинуть перед тобой ноги, – Алтан фигурально наступил себе на горло, чтобы немного открыться. – Что? – Ответ на твой вопрос, – юноша неловко ведет плечом. А потом утыкается взглядом в тарелку. – Надо же… – Вадим задумчиво откинулся на спинку стула и прикусил вилку. – Можем отправиться на него войной, за оскорбление моего супруга. – Мы не женаты. – Это пока, золотко. – Дурак.

***

День свадьбы прошел сумбурно. Алтана обвесили золотыми украшениями, умыли, одели в белоснежный наряд. Сам юноша свои волосы трогать не позволил: самостоятельно заплел косы и подвел раскосые глаза темным, чтобы красный цвет радужки выразительнее выглядел. Так и пошел в часовню, оплакивая свободную жизнь, чтобы в браке слез не лить. Фигурально, конечно. После клятв все произошедшее Алтану казалось просто сном, в котором он наблюдатель: его поцеловал в лоб Вадим, его отвели на праздничный ужин, ему налили вина и дали съесть что-то крайне сомнительного вида, его звали танцевать, но Вадим отказывался, говоря о том, что его мужу нужно быть рядом с ним, а потом юношу повели в сторону спальни. Алтан выдохнул, чувствуя себя так, словно весь прошедший день об этом забывал. – И как себя чувствует новый господин севера? – Вадик оказался сзади, игриво поддевая пуговицы чужой одежды. – Не особо понимаю разницу, – Алтан повел плечами, чтобы сбросить чужое прикосновение. – Это пока, золотко, скоро сам поймешь, о чем я говорю. А теперь не лишай меня удовольствия, раздеть собственного супруга, – мужчина улыбается, оставляя аккуратный поцелуй на закрытом одеждой плече. У Алтана от такого простого действия по телу пробежали мурашки, а в голове приятно опустело. – Ты подумал о том, как хочешь провести нашу первую ночь? Юноша неопределенно пожал плечами, пока Вадим с филигранной точностью начал избавлять от петли каждую пуговицу на свадебной сорочке. От первой и до последней, ловко избавляя от лишних прикосновений там, где пока их оставлять нельзя. Это наводило на определенные мысли об опытности… – Скольких ты уже так же раздел своим ядовитым языком? – Алтан не отстраняется, напротив, стягивает рукава и опускает ткань до талии, выбираясь из части наряда, оставаясь в одних легких штанах. – Это ревность, золотко? – Вадим провел взглядом по открывшейся смуглой коже спины, зацепился за острые лопатки и уже было потянулся поцеловать, но Алтан отошел на несколько шагов, раздраженно откинув лишнюю ткань в сторону. – Не стоит тебе ревновать – это для кожи вредно. – Кто тебе сказал такую дурость, что я тебя ревновать буду? – юноша повернулся, чувствуя в пальцах слабость, когда надо было бы расслабить шнуровку штанов. – Мне просто жаль тех бедняжек, ведь я в любом из случаев гораздо лучше. Вадим почувствовал, как всем его телом завладевает опасное чувство предвкушения и восхищения: как у охотника, выслеживающего добычу, но не для того, чтобы поймать и убить, а для того, чтобы поклоняться ей вечность. Мужчина накрывает тонкие пальцы своими, чтобы помочь, наконец, справиться со шнуровкой. Алтан не сопротивлялся, только глаза прикрыл, чтобы почувствовать интимность момента. Оставшись полностью обнаженным, он вскинул недовольный взгляд на супруга, чуть прищурившись. – Раздевайся, а то я чувствую себя глупо, – выдохнул и сел на кровать, не зная, куда себя день. Все тело резко стало как будто бы и не его вовсе: деревянным и резким, скованным. – А ты быстро научился отдавать мне приказы, золотко, – Вадим усмехнулся довольно громко, а после легко скинул с себя шубу, в которой ходил весь вечер до этого. Стянул рубашку через голову и ловко избавился от брюк. А потом встал в какую-то совершенно странную позу, показывая сильное атлетичное тело со всех сторон. Алтан только сглотнул шумно, наблюдая за перекатами чужих мышц. И опустил глаза ниже почти застенчиво, мысленно ужасаясь тому, что ему придется сегодня почувствовать в себе это. Член у Вадима без прикрас был большим даже в полувозбужденном состоянии. Он был как переспевший плод, который накреняет ветку, на которой находится. Ровный, с крупной головкой, выделяющимися венами, заметными особенно хорошо на светлой коже. – Нравится? Ты так внимательно на него смотришь, что я почти польщен, – Вадим подходил ближе изящно, наклоняясь к юноше так, чтобы тот самостоятельно лег на кровать, смотря неотрывно глаза в глаза. – Это не экспонат, который нельзя трогать руками. Тебе теперь можно все, золотко. Попробуешь? Алтану это предложение казалось сомнительным, но он уже голый лежит на кровати, когда сверху нависает его обнаженный муж. Терять ему явно нечего. Юноша неловко опустил руку вместе со взглядом вниз и аккуратно сжал пальцами чужой член. Ощущения довольно странные: он оказался теплым, немного мягким, но с каждой секундой прикосновения становился тверже и больше. Имея опыт только со своим членом, Алтану происходящее показалось крайне забавным, поэтому он, на пробу, провел рукой вверх и вниз несколько раз, но настолько увлекся этим действием, что даже не услышал: – Золотко, а ты не из стеснительных, – сказанного низким от возбуждения голосом. Алтан резко поднял голову, чуть не ударив Вадима в нос. Тот успел увернуться, но улыбка на его губах стала шире и плотояднее. – Золотко, не хочешь приступить к основному блюду? – Если ты так называешь свой член, то я тебя ударю, – серьезно фыркнул Алтан, не прекращая неторопливо-дразнящих движений на чужом члене. – О нет, герой сегодняшнего дня – ты и только ты. Поэтому ложись как тебе удобно, и я начну. – Мне вроде и так неплохо, – Алтан самую малость заинтригован. Он без понятия, что именно хочет сделать с ним Вадим, поскольку не в полной мере обладает знанием таинства секса. Слышал только урывками: что и куда надо засунуть, чтобы было хорошо. Вадим кивнул на чужие слова и отстранился, мягко убрав чужую ладонь с члена. А после опустился на колени перед кроватью, ловким движением подтянув супруга за задницу к самому краю. Тот только и успел ойкнуть и вцепиться ладонями в одеяло под собой. – Что ты соби… Ах! Алтан выгнулся всем телом, чувствуя, как у него от пяток до кончиков волос словно импульсом пробегает удовольствие. Вадим прижимается ртом к его заднице, крепко сжав чужие ягодицы, чтобы не дергался. Закидывает смуглые ноги себе на плечи. Провел языком между ягодиц, влажно и совершенно бесстыдно причмокнув губами. Прижался снова, начиная торопливо вылизывать, чтобы его супруг не сдерживал себя и тонул-тонул в своих стонах, захлебываясь искрящимся наслаждением. Температура в комнате поднялась, стало тяжело дышать. Или юноше просто так казалось из-за всего происходящего: мысли улетали так быстро, что не получалось хоть как-то осмыслить ситуацию и прийти к тому, как он к ней относится. Вадим свое дело явно знал, лизал так, что пальцы на ногах поджимались, а напряженный член подергивался от напряжения. И когда грань между реальностью и неизведанным чувством оказалась совсем рядом, мужчина резко отстранился. На место чужого теплого языка пришли пальцы, легко проникнув внутрь, а сам он торопливо взял в рот чужой член, начиная сосать. И если до этого Алтану казалось, что ему хорошо, то сейчас вместе с этим двойственным безумием, он понял, как ошибался. Вадим сосет самозабвенно, пряча зубы и заглатывая так глубоко, насколько позволяет горло и чужой размер. Одной ладонью помогал себе, надрачивая у основания, когда воздуха переставало хватать, а второй активно толкался в чужую узкую задницу, заставляя партнера метаться на кровати в поисках надежной опоры. В голове у юноши даже проскользнула мысль сжать пальцами чужую светлую шевелюру и прижать к себе так сильно, но он быстро эту мысль отмел, когда все тело словно пережило маленькую смерть. Алтана будто бы на несколько минут отключило, когда восхитительный в своей неожиданности оргазм накрыл с головой. Это было похоже на то, как в жаркий день заходишь в прохладное помещение, делаешь глоток освежающей воды, только в миллион раз лучше. Каких-то аналогий юноша представить не смог. А Вадим жадно облизал губы, показав, что проглотил все до капли, и вставил еще один палец, продолжая растягивать супруга для себя. Чрезвычайно чувствительный член Алтана нуждался в отдыхе сейчас, но мужчина не собирался останавливаться. Наоборот, он, тягуче медленно, чтобы не допустить неприятных ощущений, начал его облизывать, совсем не думая о том, что у его супруга сейчас сердце от таких ласк может остановиться, оттого, что бьется слишком быстро и где-то в ушах. – Молодец, золотко, покажи мне, как тебе хорошо, – о, Вадим упивался чужим удовольствием так, словно оно было сугубо личным. Ему нравилось смотреть на красные от лихорадочного возбуждения щеки, нравилось, как сильно юноша сжимал пальцами одеяло под собой, рискуя порвать дорогую ткань, нравилось видеть, как тяжело вздымается чужая грудь и, ох, как красив чужой взгляд, расфокусированный от удовольствия. Алтану хорошо настолько, что он согласен сейчас на все, что с ним собираются сделать. И голова восхитительно легкая, лишенная всего постороннего, кроме Вадима. – Хочу взять в рот, – неожиданно выдал юноша, смотря на то, как в нем с пошлыми влажными звуками двигаются уже три пальца. – Золотко, давай оставим это на другой раз? Мне хочется, чтобы тебе было очень хорошо сейчас. Алтан неожиданно очень недовольно посмотрел на своего супруга: – Ты не понял? Сядь. У Вадима от чужого властного голоса мурашки от затылка и до копчика пробегают, а улыбка становится еще шире. Действительно, потерял голову, словно мальчишка. Подняв руки в знак согласия, мужчина сел на кровати рядом и призывно широко расставил ноги в стороны, помогая дрожащему Алтану лечь на них. Он неловким движением сжал член, снова провел по нему несколько раз, а после аккуратно обхватил головку губами. Сразу поморщился из-за непривычного терпкого вкуса, но своего занятия не бросил. Начал неловко двигать языком, посасывая, толкался за щеку, активно при этом помогая себе рукой. И в тайне надеялся, что это окажется хоть немного приятно. Вадим смотрел внимательно, считая, что, если закроет глаза хоть на минуту, пропустит восхитительно горячий момент, первый в своей жизни. Алтан был неумелым, его движения слишком грубыми, но, черт, как же хорошо это выглядело: чужие губы, растянутые вокруг члена. Как старательно юноша пыхтел, пытаясь взять глубже, терпя при этом неудачу, но не оставляя попыток. Мужчина застонал хрипло, когда чувствительной головки коснулись острыми зубами и поджал губы. – Золотко, старайся не задевать своими прекрасными зубками, а то детей сделать совсем не получится. Алтан посмотрел на него, как на идиота, закатил глаза – и все это, не вынимая изо рта член. А потом продолжил с еще большим рвением. Но мужчина воспользовался заминкой, чтобы аккуратно надавить на нежные мышцы и вернуться к процессу растяжки сперва двумя пальцами, чтобы было не так неожиданно, а потом добавил еще один, когда предыдущие стали двигаться более свободно. Алтан такого поворота событий не ожидал. Отстранился почти сразу, как почувствовал, что не может сосредоточиться на чем-то одном, и уткнулся лбом в чужое бедро. Думал, что так будет проще, но оказалось тем еще испытанием. Чужой терпкий запах словно окутывал его всего и везде сразу. Это возбуждало настолько, что становилось страшно, сколь сильную власть над ним имел новоиспеченный супруг. – Я… Больше не могу, – юноша закусил губу, кончая с тихим стоном прямо на постельное белье. От этого осознания кончики ушей начали пылать пуще прежнего. – Молодец, золотко, так и нужно, – Вадим успокаивающе провел ладонью по напряженной спине, а после, убрав руку из чужой задницы, уложил супруга на кровать повыше. – А теперь попробуем десерт. Расслабленный Алтан только опустил взгляд на блестящий в свете свечей член, а после прикрыл, чувствуя, что ему уже не хватает сил ни на что. Подумаешь, эта штуковина войдет в него, ну и ладно, все в жизни надо попробовать. Вадим начал покрывать поцелуями все, до чего мог дотянуться. Его выражение лица при этом выглядело таким довольным, словно он получил самый ценный подарок в мире. Он кусал и оставлял следы на смуглой коже, ласкал и гладил снова и снова, пока юноша не почувствовал, как мужчина начал неторопливо проталкивать головку внутрь. Ощущение узости сносило голову, избавляя от крупиц мысли, но Вадим пытался держаться, понимая, что может травмировать супруга. Поэтому проникновение казалось долгим им обоим. Но когда чужой член вошел полностью, Алтан протянул руки, призывая обнять его и только потом начать делать все то, о чем мужчина сейчас думает. – Сейчас станет еще лучше, золотко, нужно только немного потерпеть. – Сколько можно говорить, что не нужно со мной, как с ребенком, – голос у Алтана сел, пусть он и не позволял себе стонать в голос до этого. Может, из-за этого интонация получилась более грозная, чем планировалась изначально. Вадим вздохнул тяжело на чужие слова, начав целовать уже чужое лицо и, в частности, губы. Юноша сперва оторопел, неловко вытянув их трубочкой, но быстро понял, что к чему, и подался вперед, закидывая ноги на чужую поясницу, чтобы прижаться ближе. Целовать Вадима оказалось приятно. Кусать – возбуждающе. Облизывать – влажно, но сексуально. Алтан остался доволен своими небольшими шалостями, зацеловав чужие губы так, как мог. Первое движение бедер внутри оказалось болезненным, юноша сжался, не ожидав такого, но быстро взял в себя в руки, заставляя тело расслабиться полностью. Он доверчиво подставлял шею под поцелуи, льнул еще ближе, лишая даже воздух возможности оказаться сейчас между ним и супругом. Чувство наполненности было приятным и правильным. Кружило голову и заставляло чувствовать себя желанным настолько, что Алтан застонал в голос, когда Вадим задел что-то чересчур чувствительное внутри. Вот тогда у Вадима окончательно сорвало крышу. Он прижал к себе Алтана крепко и начал двигать бедрами быстро и ритмично, выбивая все новые и новые несдержанные звуки, сопровождающиеся звонкими шлепками бедер о ягодицы и своим хриплым дыханием на чужое ухо. Влажно, горячо и страстно. Алтан чувствовал влагу в уголках глаз, чувствовал, как наполняется странным чувством изнутри и отпускал себя окончательно: срывал голос в стонах, царапал широкую спину короткими ногтями без жалости, оставляя длинные полосы страсти. Вадим шипел и кусался, сходя с ума от тепла, влаги и узости. От запаха любимого человека рядом, которого теперь он мог назвать своим супругом. Кончают они одновременно, слившись в мокром неаккуратном поцелуе и тяжело дыша. Вадим падает на Алтана под собой, а тот только пытается восстановить дыхание, чувствуя себя таким уставшим, словно весь день только и делал, что тяжести таскал. – Вот теперь мы по-настоящему супруги, – Вадим засмеялся хрипло, отодвинувшись на свободную сторону кровати. Аккуратно коснулся растрепанных кос, провел кончиками пальцев по раскрасневшемуся лицу и заглянул глубоко в глаза. – Хочу спать, – это все, на что хватает Алтана сейчас. Ну, еще повернуться набок, уткнуться носом во влажную сильную грудь и закрыть глаза. А Вадим своему счастью не до конца верил, но точно знал, что продолжит бороться за него всю оставшуюся жизнь.