Брат-близнец.

Хёнджин и Феликс дружили с садика и всегда были неразлучны, поэтому ни для кого не стало удивлением, что эти двое начали встречаться, а после выпуска из уника, заключили брак. Они жили на съемной квартире, усердно работали и заработали на частный дом. Счастью молодожёнов не было предела. Первая вершина, которую они преодолели, первая ступень для формирования семьи. Пара жила в счастье и полном умиротворении. Они прекрасно понимали друг друга, помогали во всём, не ссорились и были слишком приторными. Их нежные души нашли друг друга и соединились в один целый механизм. Но в один день, Хван начал замечать изменения в своём любимом. До этого момента, Ликс всегда был нежным, спокойным и мягким, но сейчас. Что-то явно было не так. У него появился невидимый стержень, он стал грубее, связь между ними будто бы немного стёрла свои края и обточилась. Хёнджин не спрашивал о резких изменениях в поведении своего мужа, ждал, пока тот сам созреет для разговора, но тот молчал. Сексуальная жизнь сошла на нет. Хван не мог подступиться к новому Феликсу, не мог целовать его и от касаний ощущал странный холод, а не тепло. Его любимый Феликс совершенно неожиданно стал не Солнцем, а Луной. Так продолжалось на протяжении недели. Феликс ходил, как ни в чём не бывало, делал все свои обыденные дела, но Хван чувствовал напряжение. Помимо изменений в партнёре в доме стало происходить что-то странное. По-ночам в коридорах раздавались шаги, шумела вода в душе, хлопал холодильник. Жуть одним словом. Всю тяжесть жизни Хёнджин выливал на холст. Картины его, всегда граничащие с чем-то прекрасным и лёгким, неожиданно стали походить на ужасное месиво из тёмных масляных красок. Душевное равновесие парня пошатнулось и что делать с ним, он не знал. Его небольшая студия в доме преобретала всё большее количество извращённых картин. Хван рисовал завядшие цветы, чёрные силуэты, просто бездумно выводил линии по холсту, но всё равно не находил успокоение. Вдоволь насмотревшись на этот художественной позор и хаос, Хёнджин собрал холсты и решил отнести их в погреб. Феликс смотрел что-то по телевизору и хрустел чипсами. Вот ещё одна странность. Ли никогда не питался такой вредной едой, а тут… Устало вздохнув, Хван решил не ебать себе мозги и отправился в погреб. Внутри было тепло, что посчиталось странным, ведь внизу всегда было холодно. Спустившись по ступеням, Хёнджин поудобнее перехватил холсты и пропыхтел, таща их дальше. Резкое мычание сбоку, заставило вздрогнуть. – Феликс? – Хён оборачивается и в шоке смотрит на своего парня. Связанного. Это что за пиздец, блять? – Ликс-и..? Хван рванул к привязанному к стулу телу и принялся быстро развязывать парня. – Ты как здесь оказался? Только же наверху был, – Хёнджин продолжает развязывать верёвки, но замирает. – Хёнджин, не хочешь посмотреть вместе фильм? – Ли кричит из зала, думая, что Хван находится в студии. Хёнджин переводит взгляд на своего привязанного парня, а голова идёт кругом. Он касается пальцами этого Феликса и чувствует родное тепло, он видит свой любимый взгляд, но не может понять, как такое возможно? У Феликса есть брат-близнец, двойник? – Феликс, что происходит? – Хван тихо спрашивает, осторожно вынимая изо рта какой-то платок. – Сюрприз, – Ликс неловко улыбается, а сзади слышатся шаги. – Упс, Хёнджинни нашёл тебя раньше времени, – в погреб спустился второй Феликс. Холодный, грубый, не его. – В каком смысле раньше времени? – Хван хмурится и разглядывает двух Феликсов. – Развяжи руки, – его Феликс просит другого Феликса и тот слушается. – Давайте поднимемся наверх? Обсудим всё за бокалами вина. Хёнджин всё ещё хмурится, ставит свои картины на пол и уходит наверх, игнорируя две одинаковые пары глаз. – Пиздец, – шепчет он себе под нос, когда разливает вино по бокалам. Себе он наливает больше всего и сразу же выпивает. Для храбрости. – Говорите, – требует он, наливая ещё алкоголя. Он садится за стол и смотрит на двух Феликсов, пытаясь найти различия. – Кхм… Пожалуй, я представлю вас друг другу, – солнечный Ликс улыбается и нервно дёргает пальцами. – Это Ли Ёнбок, мой брат-близнец. Ёнбок-а, это мой муж, Хёнджин. – Я даже не знаю с чего начать, – Хван вертит в руках ножку бокала, смотрит на вино и хочет набухаться. Такого желания в нём не было никогда, но сегодня, вот, появилось. – С чего-нибудь, не ссы, – лунный Ликс ухмыляется и делает пару глотков из бокала. – Хорошо. Феликс, может ты ещё скрываешь от меня что-то? Может у тебя есть ещё один брат-близнец? Или может быть ты был девушкой, но сменил пол? Что? Что ещё ты мне не рассказал? – Хван грустно улыбается и смотрит на своего мужа, не узнавая. – И что это за хуйня вообще? Почему ты лез ко мне, если знал, что я муж твоего брата? – Хёнджин, ты только не психуй, пожалуйста, – мягко начинает Феликс. Хван дёргается от этого и горько улыбается. – Да хер ли ты с ним такой мягкий? – Ёнбок стукает ножкой бокала по столу и нагло ухмыляется. – Поебаться мы захотели. Втроём. Поэтому и лез я к тебе, чтобы мы с Фелом могли понять, сможешь ты на это согласиться или нет. А не рассказывал он обо мне, потому что у нас договор был. Пока я учился и жил в Австралии, никто не должен был знать о моём существовании. Хёнджин сидел с широко раскрытым ртом, пытаясь не сильно охуевать от пиздеца информации. – Пиздец. Он говорит это и хватает бутылку с вином. На трезвую голову он точно не переварит эту информацию. – Хёнджин! – Феликс хочет остановить своего мужа, но его останавливает Ёнбок. – Пускай пьёт. Возьмём быка за рога, когда допьёт. – Я в ахуи, конечно, но согласен, – Хван икает и смотрит на братьев, что немного плывут в сознании. – На что ты согласен? – Ликс в ахуе смотрит на своего возлюбленного, а тот сводит брови к переносице и хлопает ладонью об стол. Улюлюкался в стельку. – На секс с вами, – Хён икает и шатается, но настроен он вполне серьёзно. – Протрезвей для начала, герой-любовник, – Бок-а смеётся, смотря на пьяную сосредоточенную рожу. – Либо сегодня, либо никогда, – Хёнджин снова икает и булькает горлом. – Хёнджинни, послушай, на пьяную голову не стоит принимать такие важные решения, – Феликс пытается вразумить своего мужа, но тот не слушается. – Я жду вас в спальне. Хван говорит это и уносится наверх. Спотыкается на ступеньках, почти летит вниз, но бурчит что-то на Ликса, рвущегося помочь. Хён добирается до ванной, раздевается весь и осматривает своё тело. Прекрасен, как и всегда. Прекрасно только для Фела, весь для него. Он готов отдать всего себя мужу, но его брату? Алкоголь продолжает бить в голову. – Хёнджинни, ты вовсе не обязан, – Фел стучится в дверь и говорит мягко. – Иди в спальню и жди меня там. Завтра поговорим обо всём. Мне очень интересно узнать почему ты был связан, – Хван усмехается и становится под душ. Капли приятно бегут по голой коже и немного помогают спасть алкогольному опьянению. Хёнджин быстро моется и бежит в спальню к двум парням, что ожидают его на постели. Он им улыбается своей хмельной улыбкой и падает на мягкую кровать, подставляя все голые изгибы под взгляд затмения. Он красиво прогибается в пояснице, выпячивает подтянутый зад и разводит длинные ноги в сторону. Хван усмехается, устраивает голову на покрывале, а двое братьев устраиваются по обе стороны от него, оглаживают руками все голые участки – Хёнджин, ты уверен, что это стоит сделать? – Ликс спрашивает тихо, а в ответ ему храп. – Ты что уснул? Эй, Джинни, – Фел трясёт мужа за плечо, но тот лишь причмокивает губами. – Чш, пускай спит, мы и так справимся, – Бок-и ухмыляется и тянется за смазкой. – Что ты имеешь ввиду– Ликс смотрит на брата и хмурится. – Выебем его вот так вот. Ну, как сказал Ёнбок, так они и сделали. Чпокнули они бедного спящего Хёнджина, а тот на утро, чтобы отомстить братьям-акробатам, подсыпал им мышьяк в кофе. Ну, а что делать? Равновесие души соблюдать надо, а то и так на бедных холстах отображалось чёрти что.