Мой ангел

– Буду поздно – холодно бросает он, хлопая входной дверью. И если раньше Тэхен сидел бы и переживал из-за его отсутствия, то теперь ему абсолютно безразлично, где он и с кем. С Намджуном Тэхен в браке уже пять лет и вместе они прошли через огонь и воду. Изначально их отношения казались идеальными – как для них самих, так и для окружающих. Их любовь вызывала зависть, их страсть вспыхивала мгновенно, словно искра. Они были теми, на кого равнялись, чья гармония казалась нерушимой. Но все изменилось в их третью годовщину. Тэхен ждал мужа на семейный ужин, но Намджун так и не пришел. Время шло, свечи на столе догорели, еда остыла, а тревога сменилась глухим разочарованием. Он явился лишь глубокой ночью, когда Тэхен уже спал, и от него несло чужим запахом — незнакомым, чуждым, предательским. Светловолосый сначала терзался сомнениями, тревогой, пытаясь вытянуть из мужа хоть крупицу правды. Он хотел услышать объяснения, даже если они окажутся болезненными. Но в ответ получал лишь раздраженные взгляды, едкие замечания, а вскоре – и первое грубое прикосновение. Грубый, брезгливый толчок, которым его муж показал отвращение к нему. Затем – крепкий, болезненный хват за запястье. А после – пощечина, от которой запекло кожу, а из глаз посыпались искры. Это случилось лишь однажды, говорил он себе. Джун просто сорвался. Он сам виноват – слишком настаивал, слишком много спрашивал. Но вскоре это стало привычным. Резкие рывки, синяки, оставленные сильными пальцами, а потом – ледяное равнодушие, будто ничего и не было. Иногда Тэхен ловил свое отражение в зеркале и с ужасом замечал в глазах страх. Но он все терпел, цепляясь за воспоминания о том, каким их брак был когда-то. Со временем он просто устал. Устал переживать, устал бороться, устал надеяться. Он начал закрывать глаза на поздние приходы, на чужие запахи, на жесткие, немые предупреждения в Намджуновых движениях. И вскоре их некогда пылающий союз превратился в холодные руины. Теперь они были просто двумя людьми, живущими под одной крышей – без страсти, без доверия, без любви. Только гнетущая тишина и синяки, о которых уже давно никто не спрашивал. Сам Тэхен отличался своей ангельской красотой и дьявольским характером. Светлые волосы, ярко-голубые глаза, пухлые губы, элегантная форма лица, выразительный взгляд, изящный и пропорциональный нос – сочетание, завораживающее и незабываемое. Многие завидовали ему, но еще больше было тех, кто вздыхал с тайным обожанием, ведь эта неземная красота принадлежала не им. Тэхен притягивал взгляды, искушая, будто он тот самый змей искуситель: соблазнительный, недосягаемый, сводящий с ума одним лишь взглядом. Вокруг него вились поклонники, каждый мечтал заполучить его, как редкий трофей, посадить рядом, словно изысканную куклу, предназначенную лишь для восхищённых взглядов. Но Тэхен отвечал на их ухаживания ледяным безразличием, лишь изредка позволяя себе лёгкую, насмешливую улыбку. Он был верен только одному человеку – тому, кто, казалось, и не замечал его преданности. Одним из его поклонников был Чонгук. Успешный, обаятельный мужчина, обладавший всем, о чем только можно было мечтать: богатством, роскошными особняками, мощными связями и репутацией, которая восхищала всех. Казалось, что ему под силу было бы завоевать весь мир, но вот одно оставалось вне его досягаемости – сердце Тэхена. Чонгук знал о каждом шаге Тэхена, о его жизни с Намджуном. Он знал, как тот часто появлялся на встречах с синяками на руках и следами, оставшимися после ночных конфликтов. Чонгук чувствовал, как Тэхен скрывает свою боль, и знал, что он уже давно потерял веру в то, что может быть счастлив. Но это лишь разжигало в нем желание. Он видел в этом вызов — непреодолимую преграду, которую он был готов преодолеть. Но Тэхен не шел на встречи с ним. Он избегал их, пряча свои чувства и следы боли под холодной маской. Каждый раз, когда Чонгук пытался подойти ближе, Тэхен отступал, словно растворяясь в своей собственной тени. Его отстраненность только усиливала желание Чонгука, словно за каждым его «нет» скрывалась еще большая тайна, которую он был готов раскрыть. Тэхен был для него не просто целью. Он стал чем-то недосягаемым, тем, что невозможно было просто купить или завоевать с помощью богатства. Каждый момент, когда Тэхен избегал его, когда уклонялся от его взгляда, становился новым испытанием, новым вызовом. Чонгук знал, что он может быть тем, кто спасет его, кто вырвет из этой тирании, но чем больше он пытался, тем сильнее в нем разгоралось чувство, что Тэхен — его игра, и он не успокоится, пока не сделает его своим.

***

Будни Тэхена не выделялись ничем примечательным. Целыми днями он сидел в гостиной, погруженный в модные журналы, выбирая новые наряды или изучая последние тенденции. Ему редко удавалось покидать дом — Намджун запретил даже пользоваться гаджетами без его разрешения. Но Тэхену было откровенно по боку. Он давно перестал обращать внимание на запреты и ограничения, а побои уже не вызывали в нем ни страха, ни впечатлений. Время было позднее, и мужа все не было. Тэхен, за бокалом игристого, листал страницы журнала, тихо произнося «Дерьмо». Последние коллекции и модели не произвели на него ни малейшего впечатления. Вдруг входная дверь хлопнула, и в нос ударил резкий, незнакомый запах жасмина. Муж вернулся домой. Проходя мимо Тэхена, Намджун развалился в кресле, наливая в бокал коньяк, медленно смакуя, поглядывая на светловолосого, который в недоумении ждал хоть какого-то объяснения по поводу его позднего прихода. – Тебя снова на работе задержали? – сухо спросил Тэхен, взглядом скользнув по мужу. Весь помятый, на шее засос, рубашка расстёгнута на несколько пуговиц. Здесь и думать не нужно. Все и так понятно. – Почему не спишь? – спросил Намджун, но Тэхен повторил свой вопрос и получил лишь игнор в ответ. Светловолосый поднялся и подошел к мужу, осторожно проводя рукой по засосу на шее. Хоть бы попытался скрыть свои похождения. – Как зовут твою работу? – едко, с насмешкой спросил он. Намджун, не ответив схватил его за запястье и грубо наклонил к себе, прошептав на ухо «Тебя это ебать не должно». Затем откинул его, продолжив пить коньяк, наслаждаясь своей пустой апатией. Тэхен, не вынося такого обращения, схватил мужа за шиворот, с огнем в глазах. – Ты забылся, что разговариваешь со своим мужем, а не с очередной шалавой? – цедил он сквозь зубы. Но вместо ответа получил хлесткую пощечину и был отброшен в сторону. Намджун схватил его за горло, притягивая к себе. – Ты и есть очередная блядь, не забывайся, – произнес он с ледяной ненавистью, затем ударил его ногой в живот, и Тэхен с глухим стоном упал на пол, вытирая кровь из носа. – Буду не скоро, мне нужно расслабиться, – сказал Намджун, не глядя на него, и стремительно покинул дом, оставив Тэхена в гнетущей, удушающей тишине, которая обрушилась на него, как тяжелая пелена. Слезы предательски катились по его щекам, смешиваясь с кровью, которая пачкала рубашку. Он пытался остановить ее, но кровь продолжала капать. Тэхен лежал на полу, не в силах сдерживать ни боль, ни обиду. Минут двадцать он просто пытался собрать себя, но все, что он ощущал, это пустоту и оглушающее отчаяние. Наконец, с усилием, он поднялся, шатаясь, и полз до дивана. Ощущение, будто земля уходит из-под ног, но он стиснул зубы и взял телефон. Черт возьми, он не знал, зачем он снова пишет, но интуиция не подводила — Чонгук всегда чувствовал, что происходит. Он открыл чат и быстро набрал: «Спишь?» — и почти сразу получил ответ «Что случилось??» Тэхен знал, что не нужно ничего объяснять. Чонгук уже все понял. Его интуиция была идеальной. Ответ был простым, но полным решимости: «Я сейчас приеду, встреть меня». Он отключил телефон, сжался, почувствовав, как страх и азарт наполняет его тело. Он знал, на что сейчас подписался. Выходя из квартиры, он быстро направился к машине, чувствуя, как воздух кажется более свежим, чем раньше. Взгляд был твердым. Он не думал о последствиях, не думал о Намджуне, который, наверное, будет в ярости. Но Тэхен больше не мог оставаться в этом месте, не мог продолжать быть тенью того, что когда-то было его жизнью. Как только он завел машину, мотор ревел, а его тело сжалось, как пружина, готовая к действию. Он стремительно уехал из того места, которое сковывало его, из дома, который был ничем, кроме тюрьмы. И ему было абсолютно поебать, что будет после этого.

***

Подъехав к дому Чонгука, Тэхен быстро стер кровь из носа, торопливо приводя себя в хоть какой-то порядок. Он не хотел выглядеть жалко, даже если внутри всё горело от боли и унижения. Уходя из дома, он не взял ничего — ни куртки, ни телефона, ни кошелька. Только себя и упрямое желание побыстрее исчезнуть. Выходя из машины, он направился к дому, а Чонгук уже ждал его у входа, стоя в полумраке крыльца. Одного взгляда на него хватило, чтобы в глазах альфы вспыхнула мрачная, дикая ярость. Тэхен был босиком, дрожал от холода, а на его коже ещё свежели багровые следы недавнего насилия. Чонгук без лишних слов сбросил с себя куртку и накрыл его плечи, сжимая сильными руками, будто пытаясь передать ему своё тепло. Внутри он уже ликовал. Этот раунд был за ним. И он наслаждался этим жалким поражением Намджуна, зная, что в этот раз тот действительно проиграл. — Ты, может, спать ляжешь, или тебе что-то нужно? — Чонгук провел Тэхена в гостиную, бросая на него внимательный взгляд. Тот молчал. Лишь смотрел. Его глаза, обычно полные огня, сейчас потускнели, в них застыла усталость и разочарование. — Ясно. Пойдем в каминную. Не дожидаясь ответа, Чонгук легко обхватил его запястье и повел за собой, желая дать ему хоть немного покоя, позволить прийти в себя. Усадил в мягкое кресло у камина, вложил в пальцы бокал коньяка, сам же сел напротив, продолжая изучать его выражение лица, его сгорбленную, будто бы загнанную в угол фигуру. — Прости, ангел, — с легкой ухмылкой произнес Чонгук, внимательно следя за каждым движением омеги. — Не знал, что у меня в гостях будут такие изысканные гости. Потому и не купил твоего любимого шампанского. На губах Тэхена мелькнула слабая улыбка, и прежде чем Чонгук успел сказать что-то еще, он залпом осушил бокал. — Поведай мне всё, — наконец заговорил Чонгук, его голос звучал ровно, но в темных глазах уже закипала буря. И Тэхен рассказал. Они сидели в полумраке, пока свет камина вырисовывал на их лицах танцующие тени, а слова светловолосого срывались с губ ровно, почти буднично, будто он пересказывал чей-то сон. Он рассказывал о ссорах, изменах, побоях. О том, как Намджун заставлял его подчиняться, как ломал, как душил его контроль, как насиловал в гардеробной за слишком откровенный наряд. Как бил за пересоленный ужин. Как приводил в дом других омег, называя их «коллегами», с которыми ему нужно «очень тесно обсудить рабочие вопросы». И как позже Тэхен слышал их стоны из кабинета супруга. Он рассказывал это с кривой усмешкой, будто всё это было не с ним, будто всё это больше не касалось его жизни. — А ещё, знаешь, он пытался меня продать. Своим партнёрам. Обещал, что если я буду вести себя по блядски, отдаст меня на растерзание своим компаньонам. Те давно хотели попробовать меня. Тэхен усмехнулся, обводя пальцем край пустого бокала. Но Чонгук больше не слышал. Внутри него уже ревел ураган. Адское пламя жгло его изнутри, гнев вырывался наружу, накрывая целиком. Он позволил этому случиться. Позволил, чтобы его ангелу ломали крылья, избивали его, унижали, топтали. Он был рядом, но ничего не сделал. Раздался резкий грохот. Чонгук со всей силы ударил бокалом об стеклянную панель столика. Хруст, треск. Осколки стекла полетели в стороны, а его взгляд, теперь тёмный, как сама ночь, был направлен прямо на Тэхена. — Я убью его — прохрипел он, голос дрожал от ярости. Блондин только посмотрел на него, молча, словно изучая. А потом, будто почувствовав, что если не остановит его сейчас, завтра утренние газеты будут пестрить громкими заголовками, легко сменил тему. Он поднялся, прошёлся по комнате, будто изучая обстановку, а затем его взгляд зацепился за картину на стене. Тэхен любил искусство, но об этом мало кто знал. — Это что «Мадонна с младенцем и святыми»? — задумчиво спросил он, касаясь рамы пальцами. — Хм? Да, — Чонгук медленно повернул голову, всё ещё тяжело дыша. Тэхен подошёл ближе, провел ладонью по его плечу, на что Чонгук моментально накрыл её своей, чуть сильнее сжав, будто боялся, что тот исчезнет. Но Тэхен не исчез. Он смотрел на картину. А Чонгук смотрел на него. На его элегантные черты, на едва заметный румянец на скулах, на его руки, что так изящно касались холста. И блядство… Как же хорош был этот ангел. – Ты вообще слушаешь меня или нет? – возмущённо спросил голубоглазый. Альфа только усмехнулся. Тэхен резко дернулся, когда сильные руки Чонгука одернули его, рывком усаживая на его колени. Он вздрогнул, но не успел даже возмутиться — крепкие пальцы сомкнулись на его талии, не давая ни единого шанса вырваться. Взгляд Чонгука прожигал, был таким тяжёлым, что буквально сковывал движения. Тэхен не мог вымолвить ни слова, его тело было парализовано, не в силах сопротивляться, когда Чонгук приник к его шее, вдыхая его запах с жадностью, будто это было единственное, что могло его спасти. Запах Фрезии, который Чонгук был готов поглощать до последней капли, становился его одержимостью, его безумием. Тэхен — его безумие и одержимость. Он любил его, страстно и безумно, как огонь, который сжигает, не оставляя ничего на своём пути. Готов был разрушить всё, что встретится на его пути, ставя на колени каждую тварь, которая осмелится причинить хоть малейшую боль его Тэхену. Не было сил, которые могли бы остановить его. Кроме белокурой бестии, которая сидела и завораживающе смотрела на него. Альфа страстно выцеловывал шею омеги, ощущая, как каждый его стон, каждое дрожание тела разрывают его изнутри. Вместо того чтобы отстраниться, как это было бы уместно, Тэхен стонал, и эти звуки заставляли Чонгука терять голову. Он не мог остановиться. Сжал его талию, не давая ему ни малейшего шанса отстраниться, и, оторвавшись от шеи, впился в его губы, не сдерживая жадного желания, поглощая его, как если бы без этого не мог бы дышать. Тэхен поддался ему, его тело наклонялось навстречу, дрожащими руками хватая его за плечи. Алкоголь сделал своё дело — его тело слабо сопротивлялось, поддаваясь каждому прикосновению, каждым жестом, каждым рычанием, которые вырывались из уст Чонгука. Он не мог остановиться. Не хотел. Тэхен был его безумием, его зависимостью, и с каждым вздохом омега становился всё более беззащитным, отдаваясь его страсти. Чонгук знал — ещё немного, и он не выдержит. И он не выдержал. Последней каплей стало то, что Тэхен сам прижался к нему, скользя по его возбуждению, его тело обвивалось вокруг Чонгука, как будто не оставляя места для сомнений. Он был полностью в его власти. С яростью, захлестнувшей его, Чонгук схватил Тэхена за бедра, резко разрывая брюки, не заботясь о последствиях. Ткань треснула, и блондин возмутился, ведь это были его любимые брюки, на что получил краткий ответ «Куплю новые» Касаясь нежной, горячей кожи Тэхена, Чонгук слышит рваный вдох, почти шипение, сопровождаемое судорожным движением пальцев, цепляющихся за его плечи. Ему нравится эта реакция. Нравится, как Тэхен дрожит в его руках, как его тело инстинктивно тянется навстречу. Чонгук снова целует его, но теперь уже грубее, грязнее, глубже. Зубы больно прикусывают губу Тэхена, язык жадно вторгается внутрь, а пальцы бесцеремонно скользят по оголенной коже, оставляя на ней следы своего присутствия. Тэхен отвечает так же жадно, с вызовом, с отчаянием. Ему не нужен комфорт, не нужна ложная нежность. Он горит. И Чонгук готов сжечь его дотла. Отрываясь от его губ, Чонгук вновь жадно припадает к шее, оставляя мокрые, пульсирующие следы своей одержимости. Он впивается в чувствительную кожу, грубо покусывая, засасывая, отмечая каждый сантиметр, чтобы никто больше не смел прикасаться. Его язык скользит по свежим меткам, а дыхание обжигает, вызывая у Тэхена судорожный вдох. Он делает с ним всё, что так долго хотел. Всё, что прокручивал в голове ночами, разрываясь от желания. Пальцы сжимают его талию, крепко удерживая. Тэхен, запрокинув голову, с тяжёлым, сбившимся дыханием, лишь прикрывает глаза, позволяя альфе играть с ним, как вздумается. Позволяя себе быть желанным. И Чонгуку этого мало. — Какой же ты, нахуй, красивый — Чонгук выдыхает прямо у его губ, голос хриплый, насыщенный одержимостью. Глаза горят, жадно скользя по Тэхену, запоминая каждый оттенок его румянца, каждую дрожь ресниц. — Мой. Отныне ты только мой. — его рука с силой сжимает подбородок, не давая отвернуться, заставляя смотреть прямо в темные, затянутые похотью глаза, вторая же крепко сжимает талию, прижимая к себе. Тэхен замирает, его дыхание сбивается, а внутри разливается раскалённая лава желания. Он не сопротивляется, не спорит. Нет, он лишь глубже увязает в этом безумии, сам тянется к губам Чонгука, ломаясь в жадном, отчаянном поцелуе. Сладком, грязном, полном неподдельной жажды. Языки сплетаются, дыхание рваное, горячее. Чонгук рывком поднимает блондина, снимая с себя мешающие элементы одежды. Подталкивая член к дырочке Тэхена, Чонгук наблюдает за его реакцией и она его удовлетворяет. Омега судорожно дышит, смотрит на него и прикусывает нижнюю губу, в ожидании большего. Тэхен в его плену и единственное его желание – это полностью принадлежать ему. Резким рывком темноволосый входит в парня, сжимая в руке задницу, откидывая голову на спинку кресла, довольно ухмыляясь. Блондина пронизывает резким током, он с громким стоном, где он умоляюще промолвил его имя, крепче сжал плечи Чонгука и сильнее прижался к нему. Таким он его возбуждал ещё больше. Он без малейших колебаний подхватывает его, двигаясь быстро, срываясь на животный темп. Тэхена кидало, его стоны набирали громкость и обороты, а мольбы, с каждым мгновением становившиеся всё более отчаянными, всё чаще звучали с его именем. Омегу очень быстро накрывает оргазм, на что он сам начал доминировать, подталкивая бедра в ответ, с каждым движением заставляя Чонгука терять контроль. Он со слезами на глазах смотрел на альфу, который наблюдал за ним с потемневшим взглядом, крепко держа за задницу. Тэхен выскуливал его имя, и это лишь ещё больше сводило Чонгука с ума. Не прекращая входить в него в ещё более бешеном темпе, срываясь на грубые и болезненные толчки, он каждый раз точно и безошибочно задевает простату. Светловолосый начинает тяжело дышать, и Чонгук понимает, что настал момент. Он берет в руки телефон, набирает номер Намджуна и, давая ему услышать блаженные стоны своего мужа, говорит: — Слышишь, как моему ангелу хорошо? Это не то, что с тобой, — смеясь проговорил он, откидывая телефон и игнорируя звонок. Он заполнил Тэхена до краев, жестко и безжалостно ставя свою метку. Тэхен, не в силах сдержаться, громко вскрикнул его имя, обмякнув в его руках, его тело отдалось в полной власти. Чонгук лишь усмехнулся, слушая истеричные крики Намджуна, наполненные пустыми угрозами. Жалкие, ничтожные слова, не имеющие над ним ни капли власти. Всё это больше не имело значения. Всё, что он слышал сейчас — ровное, чуть сбившееся дыхание Тэхена у себя на руках. Он осторожно поднял его, прижимая к себе, будто самый ценный трофей, будто украденное сокровище, за которое он был готов сражаться до последнего. Провел пальцами по его раскрасневшейся коже, по губам, что ещё дрожали после их поцелуев, по метке, которая красовалась теперь на его шее и с триумфом отнёс в свою комнату. Раздев, уложил на кровать, наблюдая, как тот зарывается в простыни, доверчиво, без остатка отдаваясь этому моменту. Он добился своего. Теперь его ангел спал в его постели, его дыхание было тихим, размеренным, а губы слегка приоткрытыми. Чонгук опустился рядом, наклонился, осторожно касаясь губами его лба, позволяя себе редкую минуту нежности. — Мой ангел, — выдохнул он, с улыбкой, наполненной победной страстью. Теперь он принадлежит только ему.