Жёлтые фонари ностальгии

      — Винницкий, подойдите ко мне после урока. — потребовала учительница по математике в своём привычном строгом и не терпящем возражений тоне.       «Чёрт, — пронеслось в моей голове. — это, наверное, из-за оценок. Я плохо написал проверочную работу, а до конца учебного года осталось мало времени.»       Вообще профильную математику из нашей троицы выбрал только я, поэтому друзей со мной рядом не было. Они сидели на базовой математике и складывали два плюс два, пока я пытался разобраться с логарифмами.       Прозвенел звонок. Яра и Вася как всегда ждали меня за дверью после этой пары, поэтому я хотел поскорее покончить с разговором. Я подошел к учительнице, параллельно прокручивая в голове несколько вариантов нашего диалога.       — Я знаю, что плохо написал проверочную работу… — промямлил я.       — Да, Артур. Однако вы — способный ученик. Я это знаю. Может, вы могли бы позаниматься с кем-то из вашей группы, я могу переговорить с некоторыми. — предложила преподавательница.       — Думаю, не стоит, разберусь сам. — сразу резко ответил я и, немного подумав, спросил. — Когда мне можно переписать тест?       — В пятницу перед занятием. Как следует подготовьтесь. Вот ваш листок, я отметила задания, на решения которых вам стоит обратить внимание. — указала женщина. — До свидания.       — Спасибо, до свидания. — ответил я и поплелся к двери.       Светлана Ивановна — это прекрасная учительница, которая с легкостью может считаться одной из самых терпеливых и добрых преподавателей в моей жизни. Она всегда предоставляет объяснения материала настолько ясно и доступно, что даже самые сложные задачи начинают казаться простыми. Однако, стоит только на что-то отвлечься, как чаще всего у меня и бывает, то сразу же становится всё запутанно и сложно.       — Чего так долго? — не успел выйти я из кабинета, как Яра задал вопрос.       — У меня проблемы с математикой. — сообщил пренеприятнейшую новость я. — Буду зубрить и разбираться оставшиеся три дня. — с жалостью добавил я.       — Может, тебе нужна помощь? — спросила Вася.       — Ну уж точно не ваша. — с сарказмом сказал я. — А есть кто на примете? И бесплатно бы желательно. — добавил я.       — А почему ты не попросишь ту девчонку из вашей музыкальной группы? Она ведь вместе с тобой ходит на профильную математику. — поинтересовалась Вася.       — А ещё она симпатичная. — добавил Яра и улыбнулся.       — А ещё у неё есть парень, и ей явно не до меня. — закончил я.       — А ты спроси… — сказала Вася.       — Ладно, разберусь как-нибудь. У нас сегодня как раз репетиция. — подметил я.       Ребята пошли домой, а я отправился в актовый зал, где проходили музыкальные занятия для желающих. С друзьями зашла речь о Кире Мизоновой, вокалистке. Когда она начинала петь, актовый зал словно оживал. Её голос был невероятно мелодичным и кристально чистым.       Девушка обладала тем редким даром, который делал её музыку непередаваемой. Она могла с лёгкостью переключаться между разными стилями и жанрами, будто каждый из них был ей знаком с самого детства. Её интерпретации песен вызывали восторг и восхищение у всех, кто имел счастье слушать её.       Однако несмотря на её музыкальный талант, Кира была исключительно скромной и никогда не хвасталась своими успехами. Она уделяла большое внимание учебе и всегда старалась быть отличницей. Её усердие и преданность делали её ещё более обаятельной. Мы, кажется, имели много общего, но одновременно были как два разных мира, слишком далеких, чтобы соприкоснуться.       Кира была длинноволосой блондинкой с достаточно симметричным приятным лицом. Её одежда чаще всего была чёрного цвета, возможно, она была любительницей тёмных оттенков. Она ходила чаще всего на каблуках, потому казалось, что мы были одного роста. У неё были, как будто бездонные, карие глаза.       Когда я вошел в зал, в нём уже звучала мелодия фортепиано и барабанов. Кира стояла в центре, и её вокал сливался со звучанием музыкальных инструментов. Она раскрывала душу, исполняя мелодии, которые заставляли сердце трепетать.       Я взял электрогитару и начал встраиваться в звуковой ландшафт, который создавали мы с помощью наших инструментов. Мои пальцы легко скользили по струнам, создавая мощный, но не слишком громкий басовый ритм, который дополнял вокал Киры. Иногда, если требовалось, я переключался на другие педали, чтобы добавлять яркие соло в звучание. Пусть это и требовало времени, но я уже наловчился делать это быстро и без лишних звуков.       Две другие девочки, стоявшие рядом с Кирой, были её верными спутницами. Их голоса соединялись в гармонии с голосом Киры, создавая потрясающий хоровой эффект. Они были неотъемлемой частью звучания.       Мы готовились к выступлению для выпускников в этом году. В тот момент нам было особенно важно сделать их последний школьный вечер незабываемым. Мы стремились подарить им музыку, которая запомнилась бы навсегда.       Когда у нас были небольшие перерывы, я думал, как же подойти к девушке. И вот когда мы уже закончили, я не успел даже собраться с мыслями, как она исчезла в неизвестном направлении.

***

      Когда я вернулся домой, родители, слава Богу, были на работе. Это означало, что у меня была возможность полностью сосредоточиться на математике без каких-либо возможных отвлечений.       Учебник лежал передо мной. Иногда мне просто хотелось сжечь его и забыть обо всем этом, но я сделал глубокий вдох, попытался подавить соблазн отложить всё на потом и принялся за решение задач.

***

      Когда родители вернулись вечером, в доме сразу же загремели голоса. Их разговор был таким громким. Воздух наполнился напряжением. Я подошел к двери своей комнаты и приоткрыл её, чтобы лучше слышать, о чём они говорят. Голоса моих родителей пересекались и иногда сталкивались в споре. Моя мама говорила с яростью, иногда её слова прерывались резкими вздохами. Мой отец пытался успокоить её, но его тон был усталым и безнадёжным.       — Можно чуть потише? — крикнул я и, не дождавшись ответа, закрыл дверь. Мама тут же без стука ворвалась ко мне.       — Ты когда-нибудь прибираешься в своей комнате? — агрессивно спросила она, сконцентрировав всё своё внимание на бардаке.       Я хотел, чтобы она скорее покинула моё пространство, и решил воспользоваться своими наушниками, как идеальным укрытием от её раздражающего присутствия. Затем с уверенностью, которая давала мне ощущение неприкосновенности, я включил музыку на полную громкость. Ритмичные биты и мелодии накрыли меня, словно волной спасения.       Моя мать как обычно начала что-то выкрикивать в мою сторону. Я видел, как её губы двигались и как она взмахивала руками, но, благо, я этого не слышал. Наконец, она не выдержала моего игнора и, кажется, даже разозлилась пуще прежнего. Мать громко захлопнула дверь и ушла, оставив меня в моем убежище музыки.       Мой отец, Михаил, был таким же предметом в доме, как комод или вешалка. Практически никогда не общаясь со мной, он уходил в свой мир, устраиваясь перед телевизором и погружаясь в политику. Его дни были затеряны в экономике, и я совсем не знал, чем живет мой собственный отец.       Мама, Любовь, проводила большую часть своего времени на работе, занимая какую-то скромную должность в городской администрации. Когда она возвращалась домой, стены будто начинали давить на каждого обитателя.       Родители кричали друг на друга так, словно выпускали пар, накопившийся за день. Я уже давно перестал пытаться понять, из-за чего начинались их споры, и старался просто держаться на расстоянии. Жизнь в нашей семье была в вечном миноре, где между именем матери и реальной любовью находилась непреодолимая пропасть.       Иногда родители могли драться. Были случаи, когда они чуть ли не разводились. Мать в основном выливала весь свой гнев на меня, если отца не было в поле её зрения. Мой способ сохранять душевное равновесие — избегать общих приёмов пищи с родителями. После их ухода с кухни, когда они, накричавшись и наевшись, исчезали из моей видимости, я мог спокойно насладиться тишиной и едой.       Через какое-то время наступила тишина. Вечер стал наконец спокойным, и я решил провести его, забравшись в инстаграм Киры. Она вообще никогда не выкладывала в профиль ничего, связанного с парнем, но я как-то случайно узнал о его существовании. Увидел их, когда он приезжал за ней. Он был старше её на пару лет и, как оказалось, учился в университете.       Мне повезло, что у меня есть такая сестра, как Вася, которая обладает невероятными навыками в исследовании информации в социальных сетях. Я обратился к ней с просьбой разузнать о парне Киры. Она с легкостью собрала всю необходимую информацию о нём, и вскоре у меня сложилась цельная картина этого человека.       Глупо скрывать, что Кира нравилась мне. Однако в глубине души я понимал, что недостоин её. У неё все схвачено, а моя жизнь рассыпается на мелкие кусочки.       «Как успехи с математикой?» — приходит сообщение от Васи.       «Никак. Не могу разобраться.» — отвечаю я.       «С Кирой без продвижений, как я понимаю?» — интересуется сестра.       «Ага. Она быстро убежала сегодня с репетиции, наверное, на встречу к своему парню.» — предположил я.       «Мы не можем знать этого наверняка…» — поступил ответ.       «В любом случае, ей не до меня.» — напечатал я.       «Мне кажется, ей в какой-то степени и не до самой себя…» — загадочно ответила Вася.       Я вышел из диалога с ней и открыл свою галерею. Там, среди множества воспоминаний, находилось видео одного из выступлений Киры. Тот момент был запечатлен с начала нашего десятого класса.       На экране я видел Киру. Директор школы представил её перед восторженными взглядами аудитории. Когда началась мелодия, она встала в центр сцены и начала петь. Голос Киры въедался в мой мозг и, будто срастался с нейронами. Этот голос знал всё обо мне, а я не знал совершенно ничего о нём.