Жёлтые фонари ностальгии

Четверг

      К такому человеку, как моя мама, надо было уметь подступиться. Особенно если тебе что-то очень сильно нужно. Поэтому в тот день после учебы я сразу же помчался в магазин за продуктами. Я не очень часто готовил, потому что кухня в нашем доме была скорее пристанищем матери. Однако у меня был один рецепт приготовления куриных ножек, от которого все, кто пробовал, были без ума.       Отец моей матери перед смертью был, мягко говоря, не в очень хороших отношениях с моей матушкой. Зато со мной он проводил очень много времени и всегда был добр и щедр. Я его уже плохо совсем помню, но в голове хорошо отпечаталась поваренная книга, которую он всегда доставал из серванта и предлагал мне выбирать, что мы будем готовить. Тогда я ориентировался чисто по картинкам, так как был мал и плохо читал. Книга была красочная и потрёпанная, именно оттуда и был добыт мною рецепт.       Память сыграла важную роль в этой истории, мы готовили всего один раз эти куриные ножки с дедом, но из-за того, что он измерял каждый грамм и никогда не действовал по принципу «на глаз» и «по вкусу», он повторял тысячу раз, в силу возраста, всё, что добавлял в блюдо. Так я и запомнил, будучи шестилеткой, этот рецепт.       Мне нравилось воспринимать готовку, как медитацию. Мысли в голове почти что не крутились, поэтому я испытывал двойное удовольствие от данного процесса.       Мама пришла, как и обычно, в шестом часу вечера. Отец, благо, уехал в какую-то там командировку и не мог помешать моему плану. Ведь самая важная часть состояла не в еде, а в разговоре, который мне всегда давался с трудом.       — Что это на тебя нашло? — первое, что спросила мать, когда вошла на кухню.       — Подумал, что ты устанешь после работы и решил чуть облегчить тебе вечер. — очень естественно произнес я.       — Спасибо. — неожиданно сказала она и ушла в спальню, скорее всего для того, чтобы переодеться в домашнее.       Пока она отсутствовала я прокручивал в голове, как бы растопить её чёрствое сердце на один вечер. Однако неожиданно мать сама начала делать шаги к этому своим любимым образом.       — Выпьем по бокальчику.       Сколько помню её из детства, она всегда была с бокалом в руках. Потом она лежала в наркологическом отделении. Её кодировали, она снимала кодировку, затем её снова кодировали, и она вновь снимала кодировку, а потом просто перестала пить. Однако пару лет назад снова начала по определенным случаям: день рождения, похороны, свадьба, годовщины и «с сыном, когда он очень сильно отличится поведением в хорошую сторону». Если что, последний случай начался именно с того дня.       Через минут пять после всех копошений с бутылкой и сервировкой стола мы сели.       — Как дела в лицее? — спросила, как всегда, мама.       — Все хорошо. — ответил я на автомате.       — Литература даётся тебе лучше, чем математика? — задала вопрос она, на что я кивнул, показывая нежелание говорить об учёбе. — Как у твоих друзей дела?       — Да в целом, всё неплохо…       «Яра влюбился в учительницу. Вася недавно рассталась с девушкой и была в депрессии. Кира помолвлена с каким-то типом… Да-а, в целом, всё неплохо…» — прокрутилось в моей голове.       — Можно тебя кое-о-чём попросить? — еле слышно произнес я после десятиминутного пустого разговора о каких-то бытовых вещах.       Она не очень заинтересованно кивнула, и её взгляд оставался холодно-неприступным, словно она была замкнута в себе, под защитным панцирем равнодушия.       — Ты можешь помочь мне найти человека? — как какой-то сыщик попросил я.       — В каком смысле? — сильно переменившись в лице в сторону удивления спросила мама.       — У меня есть ФИО человека, но про него нет никакой информации в интернете.       — А зачем тебе его находить?       — Не совсем мне… — замялся я. — Меня попросили, и я пообещал помочь, большего тебе сказать не могу, к сожалению.       — Ладно. — протянула мама. — Отправь мне данные, что смогу узнать — сообщу.       Мне казалось, что это будет очень сложно, но мама вела себя не так, как обычно. Она как будто стала бесцветной версией самой себя. Смотришь на неё, и никакой реакции, словно она где-то далеко, в своем внутреннем мире. Я понимал, что за этой измененной поверхностью скрываются тайны, которые она не готова рассказать. Она, вероятно, боролась с чем-то, что ей казалось слишком сложным и больным.       — Ты в порядке? — почему-то вылетело из меня, на что она лишь пожала плечами и начала убирать посуду в раковину.       — Наверное, как мать, жена, сестра и дочь я не очень вышла… — вдруг произнесла мама, но скорее как будто бы в пустоту, а не мне.       — Почему ты так говоришь?       Пусть у нас и были далеко не гладкие отношения, но слышать что-то подобное всегда больно. Я попытался скрыть это суровым выражением лица, но внутри меня всё буквально горело.       — Потому что это правда, Артур. — ответила она. — Самое главное, мне никто об этом не говорил… — задумчиво добавила мама. — Но я вижу это в ваших глазах. Вижу это в твоих глазах. Я знаю, что ты ненавидишь меня. — вдруг добавила она. — И я понимаю твои чувства.       Я растерялся от таких слов из её уст, потому что я и правда ненавидел её. Ненавидел, когда она напивалась. Ненавидел, когда начинала нести всякий бред. Ненавидел, когда учила меня жизни. Ненавидел, когда она меня обзывала. Ненавидел, когда она просто наблюдала как меня избивает отец. Ненавидел за то, что она предала своих родителей. Она была и оставалась моей матерью, но я проклинал эту связь, которая так сильно уязвляла меня.       — Тебе нужно отдохнуть. — ответил я, проглотив все свои мысли и взяв её за холодную руку.       Я провёл её до комнаты, она была как в тумане, скорее всего из-за слёз, которые стояли в её глазах. Мама покорно шла за мной, крепко держась за мою руку. Я уложил её в кровать. Шорох одеяла и тихое дыхание наполнили комнату. Я осторожно закрыл занавески, чтобы затемнить комнату. Мамины глаза, которые только что были наполнены слезами, постепенно успокоились.       Перед тем как покинуть комнату я включил ночник, чтобы она не чувствовала себя одинокой и оставшейся во мраке. Я осторожно поцеловал её лоб и удалился.

Пятница

      — Сколько лет, сколько зим! — произнесла Вася.       — Согласен, мы совсем перестали собираться втроём на ночевки. — подметил Яра.       — Да мы вообще редко видимся в последнее время. — обратил внимание я.       — А где тётя с дядей? — спросила сестра.       — Отец в командировке, а мама у друзей решила сегодня остаться. — ответил я.       — Как у неё дела? — задал вопрос Слава.       — Сложно ответить. — честно сказал я. — Но вчера я попросил найти того человека.       — О чём речь? — поинтересовалась девушка, после чего друг начал рассказывать ей всю историю про поиски отца.       В это время я решил удалиться, чтобы обновить тарелку со снэками. Я прошел мимо стола, где находились различные закуски, и наполнил тарелку чипсами и орешками. Внезапно из ниоткуда раздался сигнал моего телефона. Я взял его в руки и увидел, что на экране появилось новое сообщение.       «Свободен завтра?» — гласило оповещение.       «Да.» — быстро печатаю я.       «С ночёвкой сможешь?» — пишет Матвей.       «Ага.» — отвечаю я и возвращаюсь к друзьям.       — А как ты узнаешь настоящий он твой отец или нет? — спросила Вася, когда я зашёл в комнату.       — Я ещё не думал об этом… — расплывчато произнес Яра. — Ты, кстати, долго уламывал маму помочь? — задал вопрос он, на что я отрицательно повернул головой, не желая углубляться в разговор.       — Мы поцеловались… — вдруг еле слышно сказала сестра.       — Что? — одновременно среагировали мы с другом, но сразу поняли о ком речь.       — Она поцеловала меня, но до этого мы пили вино, и я могла всё это спихнуть на то, что Эми просто была пьяная… — начала рассказывать девушка. — Но на следующий день по пути в лицей, она поцеловала меня на улице!       — Это тот день, когда на Эмилии была твоя одежда? — вспомнил я.       — Что? — удивился Слава. — А где я был?       — Наверное ты был без ума от своего репетитора. — подловила девушка с улыбкой на устах.       Глубоко вдохнув, я с трудом старался сдерживать смех, но в итоге не смог и засмеялся от всей души. Моего друга, сидящего рядом, охватил легкий румянец, выдавая его небольшое стеснение.       — Не переключаемся на меня! — произнес он. — Как вы себя после этого вели?       — Я смущалась каждый раз, когда мы с ней пересекались. — призналась сестра. — Но Эми ведёт себя как обычно.       — То есть вы не поговорили об этом? — задал я вопрос, на что Вася отрицательно покачала головой.       — Я всё думала и гуглила про это. — рассказала девушка. — На самом деле, подружки очень часто таким занимаются.       — И что ты планируешь делать с этим? — поинтересовался Яра, но на это Вася лишь повела плечами.       — Я совсем недавно рассталась с Вероникой и пережила это. — начала сестра. — Психолог рекомендовала не вступать пока что в новые отношения, и я согласна с ней. Мне давно нравилась Эмилия, но каждый раз, когда мы с ней сближаемся, случается что-то плохое. — подметила она. — Кажется, что долгое время, мне нравился просто образ Эми, а не она сама. — предположила девушка. — У тебя такого не было с Кирой?       — Я не задумывался об этом. — честно ответил я.       — Вы ведь недавно признались друг другу в любви. — напомнил друг. — Ты должно быть неимоверно счастлив. — со странной интонацией добавил он.       «А ведь и правда. — задумался я. — Такая девушка, как Кира, призналась мне в любви. Почему же я не испытываю каких-то необычных чувств?»       — А на что это должно быть похоже? — задался я.       — Когда ты почувствуешь это, то сразу поймешь, что это «то самое». — просто ответил друг.

Суббота

      После проведения очередного стрима, наши с Матвеем посиделки стали традицией.       — Не хочешь провести трансляцию где-нибудь ближе к новому году? — предложил парень.       — Смотря как по загруженности будет. — ответил я.       — Можно будет хорошенькую сумму заработать, особенно если нарядиться.       — В кого? — уже начиная потихоньку становиться красным, спросил я.       — В Санту, оленя или пряничных человечков! — с энтузиазмом произнес друг. — Я ещё подумаю над этим и, если что, сообщу тебе.       Матвей, сидевший напротив меня, улыбнулся, его глаза сияли. Я робко кивнул в ответ, рассматривая комнату, как в первый раз.       — Какие планы на новый год?       — С компанией друзей буду встречать. — ответил Матвей. — А у тебя?       — Меня в новогоднюю ночь обычно никуда не пускают, так что буду с родителями сидеть.       — У тебя строгие родители?       — Не сказал бы. — задумчиво произнес я. — Думаю, они в меру строгие и в меру безразличные.       — Когда поступишь в университет, хочешь от них переехать?       — Я ещё не думал об этом, если честно. — сказал я. — В идеале бы, конечно же, жить одному.       — А с Кирой жить не хочешь?       И тут передо мной предстала эта «утопическая» картина. Солнечные лучи проникали бы сквозь занавески, освещая комнату нежным светом раннего утра. Каждый день начинался бы одинаково. Мы просыпались бы в объятиях друг друга.       «Доброе утро» — стало бы ласковым признанием взаимной привязанности и заботы. Завтраки обретали бы новые оттенки, наполненные не только вкусом, но и теплом совместно проведенного времени. И держась за руки, мы бы направлялись на учебу.       — Не думаю, что это возможно. — неожиданно ответил я, на что Матвей озадаченно уставился на меня, словно пытался проникнуть в самые глубины моей души. — Ну-у, мы ещё слишком молоды для сожительства. — первое, что мне нашлось ему сказать.       — Полностью поддерживаю. — с улыбкой поддержал Матвей. — С человеком ещё нужно захотеть начать жить, а это редко бывает. Это желание, я имею в виду. Только с тем, кого ты по-настоящему любишь.       — У тебя было такое желание?       — Я не могу пока себе позволить такую роскошь. — ответил друг. — Я являюсь законным опекуном Эмилии, поэтому жду, когда ей исполнится восемнадцать и хочу спихнуть её какому-нибудь богатенькому парню.       — Зачем?       — У нас была сделка. — начал парень. — Я забираю её из детского дома и беру опеку над ней, если она выйдет «удачно» замуж и не будет сидеть на моих плечах после восемнадцати.       — Но она же может начать зарабатывать и сама себя содержать.       — Когда? — резко оборвал меня Матвей. — После выпуска она поступит куда-нибудь и будет тратить время на учёбу. Учиться и работать очень сложно. Да и на какую её возьмут работу… Страшно представить.       — Но ты не думаешь, что идея с замужеством — это слишком?       — Я не смогу содержать нас ещё в течении четырёх-пяти лет, пока она учится. Мне уже к тридцатке будет. Я тоже хочу строить как-то свою жизнь.       — Понимаю. — сказал я и допил бутылку.       На самом деле я ни черта не понимал.