Любовная магия и с чем ее едят.

Проводить время с друзьями удавалось все меньше. Май, забравший Англию в свои владения, соблазнял к свободе, но экзамены, к которым готовились ученики, сильно расслабиться не давали. Тем более старшим из компании: Вай, Кейтлин, Джейсу и Виктору, которым в этом году грозили ТРИТОНы. Вай и Кейтлин планировали поступать в академию миротворцев вместе. Насчёт других двух Джинкс не знала, но Мэл рассказала, что они оба очень увлечены проклятиями и наукой, а сам Джейс что-то говорил о возможности стать невыразимцем. Силко, несмотря на их свидания, также держал её на дистанции, не позволяя себе никаких прикосновений кроме нежных касаний руки и поцелуев. Словно держал себя в руках и не позволял взять верх чувствам, желаниям и страсти. Но и у него была непростая пора: готовиться к экзаменам было сложно даже преподавателям, не то, что студентам и, при всем этом, он подтягивал Джинкс по зельеварению. В такие моменты она даже начинала сомневаться, что находится в отношениях, настолько серьезным и беспристрастным был мужчина. Чаще всего Силко был занят. Каждая свободная минута отдавалась изучению документов, изучению старых книг, но время, потраченное на себя, он целиком отдавал ей. И все равно с каждым свиданием отношения стали казаться ей всё более... холодными. Как будто Силко пытался удержать себя на расстоянии, словно опасался, что один неверный шаг переведет их отношения в режим страстного романа, нежели то, что у них было сейчас. Это.. обижало. Несмотря на все понимание ситуации, все же, между ними было двадцать лет разницы, девушка ничего не понимала. Ощущение холода, проникающее в их отношения, нарастало с каждым днем. Джинкс, несмотря на попытки понять Силко, всё больше погружалась в пучину обиды. Двадцать лет разницы — пропасть, которая казалась непреодолимой. Его сдержанность, его постоянная занятость, его отстранённость — всё это складывалось в картину, которую она не могла правильно интерпретировать. Была ли это просто осторожность, как она пыталась себя убедить? Или же что-то другое? За его маской строгости и самоконтроля, скрывалось ли что-то большее, что-то, о чём он не хотел говорить? Экзамены приближались, и напряжение в Хогвартсе достигло критической точки. Вай и Кейтлин, погружённые в подготовку к поступлению в академию миротворцев, практически не появлялись, их лица были напряженными и бледными. Загадочная карьера Джейса, связанная с проклятиями и возможностью стать невыразимцем, будоражила воображение, но пугала своей неизвестностью. А Виктор, кажется, и вовсе растворился в лабиринтах запретных знаний, изучая старинные гримуары и забытые трактаты о проклятиях. Только Джинкс, казалось, осталась одна со своей запутавшейся любовью и растущим недопониманием. Одно из их редких свиданий проходило в тихом уголке Запретного леса. Май, разливавший своё тёплое дыхание на сочную зелень, словно пытался подсластить горькую пилюлю предстоящих экзаменов. Силко, как всегда, был лаконичен, его слова были точны и немногословны. Он рассказывал ей о редких растениях, о их свойствах, о том, как изготовить сложные зелья – все теми же бесстрастными тонами, теми же точными жестами. В этот раз Джинкс не выдержала. Его нежность казалась ей недостаточной. Вместо пылкого поцелуя, она получила ещё один вежливый поцелуй в висок. Слёзы, которые она сдерживала так долго, хлынули ручьём по её щекам. — Силко, — прошептала она, голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Мне не хватает тебя. По-настоящему. Не только твоих уроков и твоей помощи. Еле-еле подняв лицо к нему и установив зрительный контакт, в его глазах Джинкс увидела отражение её собственной боли, но он не спешил её утешать. Он просто взял её руку, сжав её слегка, и посмотрел куда-то вдаль, вглубь Запретного леса. Его молчание говорило больше, чем любые слова, всё, что она слышала – это тихий, почти беззвучный шёпот: "Я знаю". Слёзы, как ручейки, скатывались по щекам Джинкс, и в этот момент ей казалось, что мир вокруг них исчез. Вся красота леса, зелёная листва и пробивающееся сквозь деревья солнце, словно остались за пределами их маленького мира, наполненного эмоциями и несказанным. Силко, ощутив её боль, сжал её руку чуть сильнее, словно так пытался передать свою поддержку, свою заботу. Он медленно повернулся к ней, его глаза, обычно полные строгости и сдержанности, сейчас отражали нежность и понимание. Он нежно провёл ладонью по её щеке, убирая с неё слёзы. Этот жест был так прост, но в то же время наполнен такой глубокой значимостью, что Джинкс почувствовала, как её сердце заполнилось теплом. Вот так просто он заставлял ее сердце наполняться ненавистью, и он же заставлял его трепетать. — Джинкс, я понимаю, как тебе тяжело. Но если ты полностью сама решишь, что готова к большему, ты знаешь, где меня найти. Его слова звучали как обещание. Возможно, не только она испытывает напряжение, но и он, сдерживает в себе бурю чувств и желаний? Почему-то лишь в этот момент открылась маленькая истина: Силко, кажется, осознавал, что его осторожность может ранить её, но он также знал, что их отношения требуют времени и понимания. Силко наклонился ближе, и в следующий миг их губы встретились. Этот поцелуй был не похож на все предыдущие за последнее время — он был полон тепла, страсти и нежности. Джинкс почувствовала, как её сердце забилось быстрее, а все тревоги и сомнения на мгновение исчезли. Это было как будто два мира столкнулись, и в этом столкновении родилось что-то новое, что-то, что они оба искали. Когда он отстранился, его взгляд был полон понимания. Он не спешил, не давил на неё, оставляя пространство для размышлений. Она увидела в его глазах ту самую искру, которая говорила: «Я здесь. Я жду тебя». Его рука всё ещё оставалась на её щеке, и Джинкс почувствовала, как его тепло проникает в её душу, как будто он передавал ей свою силу, поглаживая щеки с растекшейся тушью шершавыми пальцами. — Не торопись, — сказал он, его голос был по-прежнему тихим, но с легким оттенком настойчивости. — Я буду рядом, когда ты будешь готова. *** Две недели — целая вечность для юного сердца, рвущегося к любви. Джинкс, переборов гордость и обиду, нашла его в покоях, открытых для нее, среди груды книг и пергаментов, пахнущих старинной магией и пылью. Она не стучала, просто вошла, словно призрак, бесшумно скользя по паркету. Силко поднял голову, его взгляд, привычно строгий, смягчился, когда он увидел её. В нём Джинкс прочла раскаяние, и, возможно, тоску, отражающую ее собственную. Экзамены их замучили совсем и времени видеться почти не было, только на занятиях, а там они старались скрываться. Она не стала говорить, не стала объяснять. Просто подошла, обняла его за шею, и её пальцы, легко скользящие по его волосам, опустились на его плечи, проникнув под ткань мантии. Этого было достаточно. Силко обнял её в ответ, его руки осторожно обвили её талию, словно боясь сломать хрупкую игрушечную куколку. Но это было лишь мгновение. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, который Джинкс так долго искала, и с ним пришла перемена. Нежность, которой он окружал её ранее, сменилась неуловимой властью. Его касания стали более уверенными, более решительными. Он вел её к своей постели, медленно, но целенаправленно, как волк, ведущий свою добычу в логово. В его покоях царил полумрак, освещённый лишь мерцанием зачарованных свечей. Джинкс чувствовала, как его пальцы гладят её спину, как его губы прикасаются к её шее, оставляя следы горячего дыхания. Она почувствовала его силу, его власть, его бесконтрольное желание, и она поддалась. Его поцелуи были более страстными, более глубокими. Он держал её как  драгоценность, но в его глазах читалась власть человека, который готов захватить её целиком. Он снимал с нее одежду, медленно, мучительно долго, каждое движение было наполнено вожделением, его пальцы легко трогали её кожу, вызывая мурашки по всему телу. Когда она оказалась в его объятиях, полностью голой и беззащитной, его власть стала явной. Не грубой, но ощутимой. Это была власть не над телом, а над душой, власть, которой он владел и которой она подчинилась добровольно. Его любовь стала более требовательной, более настойчивой, более… соблазнительной. — Чего ты хочешь? — Тебя. Сильные горячие ладони легли ей на бёдра, проводя неспешные поглаживания по голой коже, медленно спускаясь к тонким лодыжкам. Он чуть подтянул её на себя, к своему тазу, проводя кончиками пальцев по внутренней стороне, чуть надавливая, заставляя сильнее развернуться к нему. От прикосновений кожа покрывалась мурашками, а взгляд Силко становился всё темнее и пристальнее. Он положил обе руки ей на пояс, медленно обводя пальцем впадинки в районе бедер, чуть поглаживая выступающие тазовые кости, следя за реакцией. А в ответ — сдавленные вздохи и лёгкая дрожь. — Снова сбежишь в себя потом? Голос твёрдый, почти жёсткий. Руки переместились на её лопатки, медленно проводя линию по позвоночнику, чуть царапая мягкую кожу короткими ногтями. Он развернул её так, что теперь она сидела у него на коленях, спиной к нему. Её таз оказался плотно прижат к его, а руки Силко оказались вокруг тонкой талии. Он уткнулся носом в затылок. Рука Силко прошлась по её ключице, погладив длинную шею, легла на подбородок, чуть надавливая, вынуждая развернуть голову назад. Лёгкие прикосновения губ на чувствительной коже, а следом поцелуй в основание шеи, сильный, властный. От его прикосновений она горела. Понимая, что нужно дать ответ, синевласая покачала головой. Не сбежит. Он сильнее сжимал её талию, проводя медленные, неспешные поглаживания по плоскому животу, чуть подрагивающему от каждого прикосновения. Спускался чуть ниже, поцелуем касался кожи и затылка. Неизменно ласково и тепло. Мягкие стоны срывались с её губ, руки Силко крепче прижимали её к себе, не давая возможности отстраниться. — Что тебя пугает? Не продвигаясь дальше, не касаясь откровеннее, чем мог бы, провел по девичьей груди рукой, что так просто и удобно помещалась в ладонь. Силко медленно развернул её лицом к себе, пытливо вглядываясь в ее лицо. Тонкие пальцы легли ей на затылок, слегка оттягивая голову назад, позволяя длинной шее уязвимо открыться сильнее, а голове откинуться с лёгкостью и непринужденностью. Силко наклонил голову, губами легонько коснувшись ключиц, ведя влажную дорожку короткими и быстрыми поцелуями до основания шеи. — Потерять тебя. И себя после этого. Отстранившись, Силко долго рассматривал глаза, влажные губы, на миг остановился на ключице, тонкой, хрупкой, как и сама девушка. Он все ещё держал её крепко, не желая отпускать, но и сильнее не придвигал к себе. Пальцы мягко касались тонкой кожи лица, нежно проводя по вискам и скулам. — Не потеряешь, — шепнул мужчина, впрочем, не поясняя. Его самого или себя? Он лишь накрыл губы поцелуем. Изучающим, ленивым. Сладким. Вскоре поцелуй стал чуть более грубым, язык проник в рот девушки, проводя по внутренней стороне губ, чуть касаясь зубов. Подняв голову чуть выше, Силко запустил пальцы в длинные волосы, продолжая оттягивать, чуть массируя кожу головы. Его руки были везде. Гладили, сжимали, обводили, подтягивали к себе, роняя на кровать и целуя, целуя везде, не в силах остановиться. Он навис над ней, удерживаясь на локтях, чуть отодвинувшись, чтобы оглядеть с ног до головы. Поглаживал рукой грудь, живот, бёдра, чуть сжимал кожу, проводя ногтями чуть глубже. Девушка казалась такой хрупкой под ним, тонкой, словно бумажная. Но Силко знал, что она таковой не являлась. Никогда не была, даже в детстве у девчонки был стержень. Поцелуй в ключицы сменился поцелуем в шею, горячим выдохом прямо в кожу, а следом — легким покусыванием, пока тонкие женские руки мучали пуговицы его рубашки. Силко старался быть осторожнее, помня о осторожности, с трудом удерживая себя от искушения прикусить крепче. Стоило чуть сильнее сдавить бёдра, как она отзывалась коротким стоном прямо ему в губы. Девушка чувствовала, как горит кожа, как тонкая ткань между ними давит, и Силко, заметивший это, чуть отстраняясь, начал спускать с себя мешающую одежду. Он терзал её тело неторопливыми ласками, желая показать — что она с ним, он никуда не уйдёт. Будет рядом. Она — умница. Она — его идеал. Силко устроился чуть комфортнее, накрывая её тело своим, целуя ключицы и грудь, чуть прикусывая затвердевшие соски, заставляя её сильнее выгибаться ему навстречу и сдавленно стонать. Услада для ушей. Лёгкие касания к животу перемежались короткими поцелуями, губами мужчина спускался всё ниже, к тонкой линии бёдер. Он медленно, аккуратно развел её ноги чуть в стороны, чуть прикусил внутреннюю сторону бедра, проводя влажную дорожку губами выше, задевая нежную кожу кончиками зубов. Рука Силко скользнула выше по внутренней стороне бедра, проведя кончиками пальцев по чувствительной зоне. Девушка заёрзала, вцепилась рукой ему в плечо, будто пытаясь перетащить мужчину к себе. Силко покачал головой, свободной рукой удерживая её за бедро, проводя короткими поцелуями по внутренней стороне, касаясь нежной кожи губами, кончиком языка, посылая волны мурашек по телу партнёрши. Скользя по её бёдрам, Силко чуть сильнее сжимал тонкую талию, не позволяя развернуться под ним, удерживая от попыток сбежать. Поцелуи всё сильнее отдавали влажностью, Силко задевал губами все чувствительные места девушки, не касаясь между ног напрямую, проводя кончик языка чуть выше, сбоку,  целуя немного ближе к тому, в чем она нуждалась. Почти издевательски. Его горячие руки мяли кожу бёдер, чуть проводя ногтями, легонько царапая, заставляя тело партнёрши сжиматься под ним, подаваться навстречу. Играя с ней, он распалял девушку всё больше, пока она не притянула к себе и снова не впилась в губы поцелуем. Жёстким, напористым, не оставляющим сомнений в том, что он ей дорог, что она любит его. Сильнее, чем вообще способна любить. Показывая всю свою нужду в мужчине. Силко ответил ей, накрыв губы ответным поцелуем, проводя кончиком языка по губам, чуть задевая зубы, а следом — проникая им в уста. Он отвечал так жарко, словно желал слиться с ней в единое целое, и она полностью разделяла его ощущения. Секунды, минуты утекали сквозь пальцы, и Силко, казалось, забыл обо всём на свете. Он утонул в ней, во власти её тепла, запаха, вкуса её кожи на кончике своего языка. Его руки скользили по телу девушки, нежно касаясь, словно это была хрупкая драгоценная статуэтка, которую ни в коем случае нельзя было испортить, сломать. Силко был нежен и страстен одновременно, словно старался компенсировать все то время, что пытался контролировать себя и свои желания. Он покрывал её кожу короткими быстрыми поцелуями, горячо ведя губами по ключицам, скользя к шее, чуть прихватывая тонкую кожу губами. Он не желал расставаться с ней даже на секунду, несмотря на то, что она была так близко. Девичьи руки, подрагивая от возбуждения и волнения, от количества совсем разных ощущений одновременно, скользили по мужским плечам, цепляясь за них. Низ живота горел, по виску стекала капелька пота, теряясь в волосах, а он мучил ее.. Жестоко. "Мое" — твердило что-то внутри, заставляя ее прикусывать мужской подбородок и нижнюю губу, пока его пальцы, погружаясь в нее все глубже, растягивали. Силко чувствовал, что ещё немного, и он потеряет себя. Её тихие стоны будто вскипятили кровь внутри него, и всё, что ему хотелось - прикасаться, ласкать, собственнически покрывать каждый сантиметр её тела, делать её своей, до тех пор, пока она не запомнит только его прикосновений, его запах, вкус. Силко не давал ей спрятаться, не позволял отстраниться, удерживал крепко. А она не пряталась. Лишь поддалась бедрами навстречу, когда он вошёл в нее, Даже не давая возможности себе привыкнуть. — Тише, безумная, — мужчина, улыбаясь несдержанности своей принцессы, наоборот придержал ее за бедра, не позволяя двигаться, пока та не привыкнет. Он перешёл к основному, лишь в момент, когда, понял, что она полностью готова. Движения были медленными, в противовес желаниям девушки действовать быстрее. — Прекрасная, — шептал мужчина, собирая родинки по ее телу своими кончиками пальцев, как звёзды, целуя, даря ей всю страсть и ласку, какие не мог дать ей раньше. Румянец на скулах расцветал все сильнее с каждым толчком, Силко впился руками в бедра девушки, словно боясь потерять контроль над собой и ею. Его пальцы скользили по её груди, оставляя следы жара, а губы медленно опускались ниже. Она выгнулась, встречая его движение, её ногти впивались в его плечи, оставляя кровавые блики на коже.  — Не спеши… — прошептал он, прижимая её к себе ещё сильнее, когда она попыталась ускорить темп. Её дыхание смешивалось со стонами, становясь частью их ритма. Он проводил языком по её шее, откуда-то из глубины ее груди вырвался рык — низкий и хриплый, как у зверя, который теряет последнюю связь с разумом.  Безумная, нежная, невероятная. Его пальцы нашли её чувствительные точки, заставляя её вздрагивать, а тело напрягаться в предчувствии. Она кусала губы до крови, но он не отпускал её взгляд — разные его глаза горели огнем, поглощая её стон за стоном.  — Смотри на меня… — потребовал он, когда его движения стали быстрее, глубже, будто ввинчиваясь в неё. Её бедра подрагивали, встречая каждый толчок, а её руки обвились вокруг него, прижимая к себе так, словно она боялась, что он исчезнет, как дым.  Он наклонился ниже, захватывая сосок губами, прикусывая его до боли, пока её тело напряглось, готовясь взорваться. Её крик смешался с его смешком, когда они оба достигли вершины — он был внутри неё горячей волной, а она задрожала, превращаясь в жидкость под ним.  — Моя… — прошептал Силко, опускаясь на её грудь, пока дыхание ещё срывалось в судорогах. Её пальцы перебирали его волосы, с проседью, похожей на серебро, а глаза сияли так ярко, будто внутри них горели собственные звезды.  Он улыбнулся, целуя её шею — теперь уже он позволял ей двигаться, но она не спешила отпускать его, словно боясь, что этот момент исчезнет так же быстро, как и начался. Рассвет, робко проникающий сквозь плотные шторы, окрасил комнату в мягкие пастельные тона. В воздухе витал аромат магии и чего-то неуловимо интимного, что остаётся после первой ночи любви. Джинкс лежала в его объятиях, её тело всё ещё хранило тепло его прикосновений. Голова покоилась на его груди, она слышала ровный стук его сердца, такой успокаивающий и такой родной. Силко, обычно такой сдержанный и строгий, сейчас казался другим. В его расслабленной позе, в мягкости его взгляда, в лёгкой улыбке, играющей на губах, сквозила нежность, которую он так долго скрывал. Его пальцы лениво перебирали её синие волосы, словно играя с шелковыми нитями. Он смотрел на неё, как на самое драгоценное сокровище, и в этом взгляде не было ни капли властности, только безграничная любовь и нежность. Джинкс прижалась к нему ещё ближе, словно боясь разрушить эту хрупкую идиллию. Она чувствовала себя защищенной, любимой, желанной. Все сомнения, все страхи, все обиды растворились в утренней дымке, оставив после себя лишь сладкое послевкусие счастья. — Я люблю тебя, — прошептала она, её голос был хриплым от сна, но в нём звучала вся сила её чувств. Силко наклонился и поцеловал её в макушку. — Я тоже тебя люблю, Джинкс, — его голос был низким и бархатистым, словно обещание вечной любви. — Больше всего на свете. Они лежали так ещё долго, не говоря ни слова, просто наслаждаясь близостью друг друга, теплом тел и тишиной, нарушаемой лишь биением их сердец, бьющихся в унисон. В этот момент мир за пределами комнаты перестал существовать. Были только они двое, связанные невидимыми нитями любви, сплетёнными в единое целое. Молчание, наполненное теплом и нежностью, нарушил тихий голос Джинкс. — Силко, — прошептала она, прижимаясь к нему еще ближе, — я… я хочу рассказать всем о нас. Вай, Кейтлин, Виктор, Джейс… даже Вандер. Я больше не могу скрывать это. Её слова повисли в воздухе, нарушая утреннюю идиллию. Тело Силко напряглось, ласковое поглаживание её волос прекратилось. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь биением их сердец, которые теперь бились уже не в унисон, а словно в противофазе. Джинкс почувствовала эту перемену, этот внезапный холод, исходящий от него, и подняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо. В его глазах она увидела не гнев, не раздражение, а что-то другое. Она была намерена узнать, что именно. — Силко? Что-то не так? – спросила она, её хрипловатый голос дрожал от тревоги. Он медленно выдохнул, словно пытаясь сбросить с себя невидимое бремя, и снова начал поглаживать её волосы, но теперь в этом жесте не было прежней нежности, лишь нервная суетливость. — Джинкс, — его голос звучал тихо и хрипло, — я… я не знаю. Это… сложно. Он замолчал, словно подбирая слова, а Джинкс, чувствуя его нерешительность, решила не настаивать. Она знала, что между ними много непроговоренного, много тайн, которые ещё предстоит раскрыть. И она была готова ждать, ждать столько, сколько потребуется. — Я понимаю, — прошептала Джинкс, — Просто мне хочется кричать о своей любви на весь мир. Хочется, чтобы все знали, как я счастлива. Но я подожду. Сколько нужно. Она провела рукой по его щеке, словно пытаясь стереть с его лица тень сомнения. Силко перехватил её руку и прижал к своим губам, целуя её пальцы с нежностью, которая казалась ещё более пронзительной после минуты холода. — Прости меня, Джинкс, — прошептал он, — Я просто не ожидал, что все закрутился после моего ухода от вас. Это испугало. — Боишься? Чего? – спросила она, её брови слегка нахмурились, выдавая мимикой совершенно все мысли. Силко отвёл взгляд, словно не решаясь смотреть ей в глаза. — Многого, — ответил он после непродолжительной паузы. — Боюсь, что не смогу защитить тебя. Что мир, который я знаю, окажется слишком опасным для тебя. Боюсь,  что потеряю тебя. Его слова прозвучали тихо, но в них была такая боль, такая отчаянная искренность, что Джинкс не смогла сдержать слёз. Она обняла его крепко, прижимаясь к нему всем телом, словно пытаясь своим теплом растопить лёд, сковавший его сердце. — Ты не потеряешь меня, — прошептала она, — Я никогда не оставлю тебя. Что бы ни случилось. Мы справимся со всем вместе. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности, несмотря на его страхи. Она знала, что их любовь — это не просто юношеская влюбленность, а нечто гораздо большее, нечто способное преодолеть любые преграды. И она была готова бороться за это чувство, бороться за их счастье, плечом к плечу с мужчиной, которого любила больше жизни. — Хорошо, — прошептал он, наконец встретившись с ней взглядом. — Расскажи им. Если ты так хочешь. В его глазах всё ещё теплилась тревога, но теперь она была разбавлена нежностью и любовью. И Джинкс поняла, что это победа. Маленькая, но очень важная победа на пути к их общему счастью. — Хорошо, — прошептал он, наконец встретившись с ней взглядом, — Расскажи им. Если ты так хочешь. Особенно Вандеру. Переживает, небось, за тебя. В его голосе проскользнула легкая ирония, но Джинкс чувствовала, что за ней скрывается нечто большее. Возможно, ревность? Или, скорее, беспокойство за её отношения с Вандером, который всегда был для неё как отец. — Вандер… — задумчиво произнесла Джинкс. — Он будет рад за меня. Я знаю. Он всегда хотел, чтобы я была счастлива. Особенно, когда ушел из Хогвартса и больше не мог так активно за мной приглядывать. Она улыбнулась, представляя себе реакцию Вандера, когда она расскажет ему о Силко. Наверняка, он сначала нахмурится, начнет задавать кучу вопросов, но потом… потом он обязательно улыбнется и обнимет её своими огромными и сильными руками, как всегда делал, когда она нуждалась в поддержке. — Надеюсь, ты права, — Силко прижал её к себе еще крепче, — потому что мне очень важно, что он обо мне подумает, касаемо тебя. В его словах Джинкс услышала нечто новое, нечто, чего раньше не замечала. Это было не просто уважение к Вандеру, как к старшему и более опытному магу. Это было нечто большее, нечто похожее на признание его авторитета. Раньше ей казалось, что авторитет для мужчины — это он сам. Выходные Хогвартса очень располагали к отдыху, поэтому, за неспешными разговорами, они заснули снова, а когда проснулись вновь, день разливался по комнате мягким золотистым светом, магическим, но от этого не менее приятным и теплым. Воздух был пропитан ароматом кофе и чем-то неуловимо сладким, напоминающим о прошедшей ночи. Джинкс проснулась в объятиях Силко, чувствуя его теплое дыхание на своих волосах. Она лежала, не шевелясь, наслаждаясь тишиной и покоем, боясь спугнуть это хрупкое счастье. Силко проснулся чуть позже. Он открыл глаза и посмотрел на неё с нежностью, которая заставляла её сердце трепетать. Ленивая улыбка тронула его губы. Он поцеловал её в лоб, потом в нос, потом в щеку, и наконец, в губы – нежно, почти невесомо. — Доброе утро, — прошептал он, его голос был хриплым от сна, но в нём звучала такая любовь, что Джинкс не смогла сдержать улыбки. — Доброе утро, — ответила она, прижимаясь к нему еще ближе. Он встал с постели спустя долгое время и, накинув халат, направился в кухню. Джинкс наблюдала за ним, любуясь его грациозными движениями, силой, скрытой под мягкой тканью халата. — Кофе? — спросил он, возвращаясь к кровати с двумя дымящимися чашками. — С удовольствием, — ответила Джинкс, принимая из его рук ароматный напиток. Они пили кофе, не говоря ни слова, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Силко обнимал её одной рукой, другой держа чашку, его пальцы переплелись с её пальцами. Время словно остановилось, мир за пределами комнаты перестал существовать. Были только они двое, две души, слившиеся воедино в этом нежном утреннем свете. Изредка они обменивались ленивыми поцелуями, полными любви и нежности. На губах Джинкс всё ещё держался привкус кофе — сладковатый, с легкой горечью, словно он смешался с вкусом её утреннего смеха. Силко провел пальцем по изгибам спины девушки, оставляя на коже следы, которые мерцали, как миражи — их тела всё ещё переливались слабым светом волшебства прошлой ночи. Магия, усиленная их чувствами, мерцала на кончиках пальцев. — Так медленно… — шептала она, когда он входил в неё снова, будто пробуждая каждый нерв дрожью. Его движения стали ленивыми, как ток воды в полуденную реку: глубокие и плавные, с паузами, где он замирал, чтобы поцеловать её шею или провести губами по краю уха, по виску, откуда доносился аромат её волос. Джинкс не спешила. Она позволяла себе таять под его руками, словно воск, обвиваясь вокруг него так, будто их тела были созданы из одного и того же света. Её пальцы сжимали его плечи, а глаза смотрели вверх, полуприкрытыми ресницами, — она наблюдала за тем, как магические блики отражаются в зрачках Силко, делая их похожими на два кусочка неба. Ад и Рай в одном флаконе. Только для нее. — Ты сегодня слишком добрый… — прошептала она, когда он замедлил ритм, целуя её губы с ленцой человека, который может позволить себе всё время мира. Он усмехнулся, касаясь кончиком языка её нижней губы: — А ты слишком нежная… — его голос был хриплым от смеси сна и желания, а руки медленно скользили вниз, чтобы обхватить бедра, притягивая её ближе. Когда он начал двигаться снова, это было так нежно, будто они танцевали под звуки рассвета — каждый его толчок был поцелуем, а её стоны напоминали шепот ветра, колебавшегося между словами «больше» и «хватит». Магия всё ещё дрожала вокруг них, создавая ореол из перламутровых бликов на коже. Силко видел её тело как карту своих снов — каждую родинку, каждый изгиб, которые он теперь знал наизусть. А Джинкс… она позволяла ему исследовать себя снова и снова, будто это был первый раз, а кофе на губах смешивался с привкусом вечности. Когда всё закончилось, они остались лежать в обнимку, наблюдая как свет рассеивает магические блики, оставляя после себя лишь тепло и запах утреннего кофе.