Неудачники

Тело никогда не врет, особенно когда зовёт другая душа.

Утренний холод, который прошёлся по комнате, заставил Альберто проснуться раньше будильника. Воздух был свеж, пах древесиной и морской солью. Оконная рама дребезжала от порывов ветра, окно было распахнуто. Он натянул потрепанное худи, чтобы согреться, и как призрак, пополз через окно на покатую крышу. Там его уже ждала Джулия. Закутанная в огромное и надежное одеяло, она сидела, уткнувшись в светящийся экран ноутбука. Яркие баннеры сайтов по поиску работы освещали ее сосредоточенное лицо. Альберто тихонько присел рядом, укрывшись одеялом. А сестра не отрывала взгляд от монитора. Они сидели в тишине, наблюдая, как солнце золотой жижей растекается по черепичным крышам Портороссо. Их взгляды скольнзули по старому дереву у дома, где все ещё находилось их детское "убежище". Гирлянда, когда то яркая и весёлая, отчаянно мигала, словно сигнализируя о чем то. На дощечной платформе пылились книжки с картинками, по которым Джулия учила его читать, когда он только появился в их доме -дикий, испуганный щенок, не знающий не слова по итальянски. -Помнишь, как ты попал сюда?-Тихонько начала Джулия, не отрываясь от экрана. -Весь грязный, мокрый. Папа чуть инфаркт не словил, увидев тебя на нашем пороге. -Он хотел меня выгнать.-усмехнулся Альберто. -А я уговорила, сказала, что он не может бросить ещё одно одинокое сердце. -Она толкнула его в плечо, и на лице отобразилась редкая, нежная улыбка. -Мы тогда постоянно ссорились. Ты воровал еду, а я кричала, папа хлопал дверьми. Думали, никогда не станем семьёй. Альберто смотрел на мигающую гирлянду. Это "никогда" стало самым теплым, что у него было. -Я помню, по началу сбегал и спал там.-Он махнул головой в сторону "убежища".-Я думал, что это все сон, и я вот-вот исчезну в нём. На утро проснусь, и я снова один. Он замолчал, переваривая следующую мысль. -Я.. Боюсь. -С трудом выдавил он. Сейчас его близкая сестра -единственная, кто позволяет ему чувствовать себя уязвимым. -Этот парень..Что, если я ворвусь в его жизнь, как когда то в вашу? Навяжусь, наделаю много дел. А что, если он вообще не как я? Может я правда все выдумал? Джулия повернулась к нему, удивлённо приподняв бровь. -Монстр,-она произнесла это слово без тени иронии, глядя прямо на него. -Ты, который в одиннадцать лет в одиночку переплыл залив, чтобы напроситься в чужую семью? Ты, который всегда лезет напролом? Боишься познакомиться с тихим ботаником? Но в его глазах она увидела не привычную смелость и желание достигать своих целей, а искреннюю, почти детскую неуверенность. Он боялся не отказа, а возможности причинить боль. -Ладно.-Сдалась она, ее голос смягчился. -Делай, что должен. Но.. Будь осторожен. С ним, и с собой. Прошло лишь немного времени, а ребята уже находились в полупустом автобусе, где солнце теплым светом заливало салон. Альберто уткнулся лбом в прохладное стекло, в ушах играла легкая и приятная мелодия, которая до боли напоминала ему детство, когда они с Джулией слушали ее, не переставая. Но и сейчас также перестать слушать ее он не мог. Мир снаружи проплывал мимо, как немое кино. Внезапно один наушник выпал и повис на проводе, покачиваясь перед самым носом Джулии. Не думая, она подхватила его и вставила к себе в ухо. Ее лицо исказилось от неожиданности, но она не возражала. Устав от бессоной ночи, она прислонилась головой к его плечу. Так они и ехали -под один саундтрек, в унисон. Но в этот момент на экране телефона парня высветилось сообщение. От Чиччо. -Вечерней тренировке -отмена! Но не парься. Школьники vs Учителя в спортивном зале. Будет жарко), заходи, если хочешь посмотреть, как математик догоняет мяч)) (И захвати с собой кого-нибудь, будет интересно) Идея родилась у Джулии мгновенно. Она вынула наушник из уха парня и с ухмылкой прошептала. -Пригласи его. На матч, скажи что будет весело. А я буду рядом, на всякий случай. Она не стала объяснять насчет вчерашних панических атак, которые случились у парня в зале. Она знала, какого это "задыхаться в толпе" , и каково это "иметь хоть кого-то", кто будет рядом. Она планировала быть просто его страховкой.

...

Тихий, спокойный и отдалённый уголок в коридоре. Пагуро не читал, а погружался в потрёпанный том Жюля Верна, "Двадцать тысяч лье под водой." Это был побег в другой, столь же безграничный и полон тайн мир. Слова на страницах сливались в картины: густые заросли подводных лесов, статуи диковинных рыб и призрачный силуэт "Наутилуса." На нем снова был важный деловой вид, а яркий галстук выдавал его внутреннюю борьбу с контролем и запретами, и желание обрести настоящую свободу. Поэтому он не заметил, как к нему приблизился силуэт, вплотную стоящий к нему. Обычно его радар вылавливал появление этой милой девушки за милю -легкую походку, звук ее смеха. Но сейчас он был отключен. -Лука? -ее голос, теплый и медовый, прозвучал так близко, что он чуть ли не выронил книгу. Перед ним стояла она -темнокожая, с облаком темных кудрей, собранных в пучок, и как всегда, в ослепительной улыбке. Но сегодня эта улыбка не вызывала у него привычного трепета. Да и не только сегодня, а достаточно долгое время. Вместо этого по его запястьям пробежали мурашки -та самая, знакомая вибрация, слабый электрический ток, исходящий откуда то из глубин школы. Его тело откликалось на зов, который был куда сильнее и настоящее, чем ее приторная ласка. -Привет. -Пробормотал он, поднимая книгу и стараясь не смотреть ей в глаза. -Я.. Слегка зачитался. -Я вижу. -Она мягко коснулась его руки, но он резко вздёрнул ее. -Ты в последнее время какой-то отстранённый, все в порядке? Он чувствовал, как вибрация нарастает, пульсируя в висках. Это был зов. Настойчивый и непрекращающийся. Он огляделся по сторонам, игнорируя ее вопрос. -Знаешь, я вчера весь вечер сидела над этой домашкой по физике. Ты сделал ее? -спросила она, и в её голосе зазвучали привычные, деловые нотки. Лука все еще пытался подавить странное чувство, и он сказал первое, что пришло в голову. -Нет, не сделал. Извини. Он ждал упрёка, легкого подкалывания. Но вместо этого ее лицо озарила еще более сияющая улыбка. -Ничего страшного, все хорошо! -Она бросила это также мило и пусто, и поплыла прочь, к свой шайке одноклассников. Но все изменилось, когда они стали оборачиваться.