Руки

Срез по дереву совсем не тот, что по камню. Дерево хранит тепло света, которое впитали его листья, оно упругое и тёплое на ощупь. Финдекано задумчиво проводит пальцем по донышку будущего деревянного блюда. — Нельо, — зовёт он, не оборачиваясь, — посмотри, ровно? Тёплые ладони ложатся ему на плечи, так что вдоль позвоночника пробегают мурашки. Майтимо стоит у него за спиной и, хотя его не видно, Финдекано готов поспорить, что он улыбается. — А ты сам разве не видишь? — Вижу, — он упрямо мотает головой. — Но я-то хочу, чтобы ты посмотрел. Ладони соскальзывают с его плеч и ложатся теперь на запястья, кожа касается кожи, и мурашки бегут по спине быстрее. Финдекано прикусывает губу. Руки Майтимо крупнее его собственных, пальцы длинные и сильные, немного шершавые от мозолей. Эти руки ложатся поверх его запястий, забирают из кулака стамеску и откладывают в сторону. Направляют, приглашая провести кончиками пальцев по резной поверхности дерева. — Никто не подскажет тебе лучше, чем твои собственные руки, — тихо говорит кузен, наклоняясь к его уху, так что Финдекано бросает в жар.  — Вот здесь... — он проводит пальцами по тёплому дереву. — Чувствуешь? — Да, — говорит он и тянется за стамеской, чтобы убрать неровность. Руки Майтимо по-прежнему придерживают и направляют, но не руководят его движениями. — Не торопись, — замечает кузен негромко, и жар, до этого разлитый по всему телу, так что рубашка прилипает к мокрой спине, концентрируется в одном месте. Проклятие! Этого ещё не хватало, лихорадочно думает Финдекано. Нужно сбросить эти руки, нужно отодвинуться, не давать Майтимо стоять так близко, потому что он слишком близко, и невозможно себя контролировать как следует, когда он так близко... Но он не может. Он слишком рад ощущать прикосновения этих пальцев к коже, чувствовать макушкой горячее дыхание, слышать голос над самым ухом.. Финдекано с отчаянием понимает, что у него стоит. Он старается не дышать, не двигаться, чтобы ничем, ни телом, ни словом, ни случайной мыслью не выдать этого, но всё тщетно. Финдекано уверен, что Майтимо видит его насквозь, и это так ужасно неловко и так возбуждающе одновременно. Он ведь твой кузен, проносятся в голове слова отца, словно далёкое эхо в горном ущелье. Нет, Финьо, так нельзя. Нет, ты не можешь ему сказать. Не стоит плакать, это пройдёт, ты ещё встретишь деву, которую полюбишь всем сердцем… Руки Майтимо по-прежнему лежат на его предплечьях, и это невыносимо. Нельзя так делать, думает Финдекано, нельзя — но держаться выше его сил, и он откидывается назад, спиной прижимаясь к груди кузена. Так хорошо. Пусть это продлится всего секунду, но как же хорошо быть вот так рядом с ним. Сердце колотится как бешеное, в паху горячо, мучительно хочется прикоснуться к себе, но нельзя. Ничего нельзя, и тянуть дальше невозможно, но Финдекано отчаянно пытается. — Что такое, Финьо? — тихо спрашивает Майтимо. Он понимает, что пальцы сами собой оставили и стамеску, и заготовку. Проклиная свою несдержанность, он поворачивает голову и смотрит вверх, пытаясь уловить выражение лица кузена. Щёки горят, уши горят тоже, пульс колотится в висках, но пульсация в паху всё-таки сильнее. Не удержавшись, Финдекано чуть двигает бёдрами в поисках облегчения — тщетно. — Я… Я просто… — выдыхает он, пытаясь придумать какое-то объяснение, но объяснение никак не придумывается, а жар становится невыносимым. Майтимо чуть наклоняется и целует его в лоб. Просто дружеский поцелуй старшего брата и наставника, сказал бы отец. Ты думаешь не о том, Финьо. Но Финьо не думает. У него за глазами взрывается сноп ослепительно ярких искр, дыхание перехватывает, а всё тело словно обдаёт кипятком. Он не может думать Последним усилием воли он выворачивается из рук изумлённого Майтимо и бросается прочь из мастерской, крикнув на бегу: — Я сейчас вернусь! — и мчится, не разбирая дороги. Впрочем, не очень далеко. Отбежав немного, он скрывается за широким стволом раскидистого дерева и плохо гнущимися пальцами развязывает штаны. Член уже ноет от возбуждения, к налитой кровью головке страшно прикоснуться, так что Финдекано, кусая губы, торопливо ласкает себя осторожными движениями. Ему не нужно многого, достаточно немного поработать пальцами и вспомнить, как тёплые руки Майтимо обнимают его за плечи — и он уже кончает, запрокинув голову и стиснув зубы, чтобы не закричать в голос. Это удаётся, и с губ срывается только судорожный стон. Тяжело дыша, он приваливается к стволу дерева, покрытому шершавой корой. В теле странная лёгкость, но на сердце тяжёлым камнем лежит тоска. Его гложет стыд, будто бы он сделал что-то запретное, что ему не велели делать, а он сделал всё равно. Снова. И сделает ещё раз. Финдекано вздыхает и вытирает кулаком проступившие на глазах слёзы. Это пройдёт, повторяет он себе. Отец сказал, что пройдёт, значит, нужно просто подождать. Даже если ему совсем не хочется, чтобы это проходило.