Защитники

      Над горами алел тяжёлый закат, предвестник наступающей темноты. Лохматые макушки иван-чая покачивались, благосклонные к ветру.       Усталый путник шумно вздохнул и опустился на шероховатый камень, вытянув ноги. До ближайшего трактира далеко, да и как здесь красиво! Перед взором раскинулось селение с приземистыми хижинами, а до ушей доносились людские голоса — самые разные, от детских до стариковских. Долгая тропа вилась змеёй к холмистому разлому, уходя в небо.       Да, он как-то слыхал от старшего брата о том, что где-то в этих краях водится племя — диковатое, но безобидное. Эта мысль согревала — присутствие живых душ рядом дарило внутреннее спокойствие.       Есть уже не хотелось, сил на то, чтобы развести костёр, тоже не было. Мужик достал бутыль пива, которая досталась ему по пути в одном селе по великодушию местных. Он жадно приложился губами к горлышку — и вот, благодатное питие потекло по венам, расслабляя измотанное тело.

Тихо шумит листва

Ночь, будет опять гроза.

      Ветер усилился, и травы рьяно зашелестели, устилаясь к земле. Кожа покрылась мурашками, и путник слегка поёжился. Надо устроить кров, да побыстрее. Развернув свою ношу, он начал натягивать баранью кожу на длинные колья — привычное дело, только что "крыша" чуть поистрепалась.       Тучи, уже утрачивая свою яркую окраску, сгустились поплотнее. Всё вокруг посерело, а на нос упало пару прохладных капель. Мужик поспешно нырнул в укрытие, допил пиво и прилёг на зелень, успевшую остаться сухой. Пророкотал раскатистый гром, и дождь забарабанил сверху, убаюкивая тело и разум. Глаза сомкнулись, и он провалился в сладкий, забвенный сон.       — Казимир!       Что такое?       Казимир вылез наружу, не без труда сгоняя сон. Было удивительно ясно, лишь редкие облака летели по сизым небесам. Глаза выхватили очертания стоящего на пригорке; мужик вздрогнул — старик смотрел на него в упор. Едва тот начал медленно удаляться в сторону гор, неведомая сила поманила путника за собой, и ноги поволоклись исподволь. Его так и тянуло спросить, откуда незнакомец знает его имя, но он нутром чувствовал, что это будто бы испортит приближающееся таинство, и Казимир покорно хранил молчание.       Источник света, виднеющийся яркой точкой в предгорных просторах, становился всё отчётливее. Языки пламени ласкали воздух, и тепло от них исходило уже за несколько аршинов. Люди скучились вокруг костра, замерев в ожидании чего-то сокровенного. Все почтительно расступились, и старик неспеша приблизился к огню и погладил его ладонями.       Не посмев нарушить общее настроение, Казимир молчком встал рядом с длинноволосой девицей. На чужака не бросили ни одного косого взгляда, и взволнованное сердце утихомирилось.       Затаив дыхание, все наблюдали за стариком; тот начал бормотать нечто невнятное, опуская в костёр две ветки. Мужик не смог разобрать ни слова, но оттого действо становилось ещё любопытнее.       Жрец глубоко вздохнул и с силой высвободил воздух, направляя его на подожжённые коряги. Огонь разгорелся сильнее, рождая яркую искру, которая при новом дуновении витиевато устремилась ввысь, к облакам.       — Смотрите! — заголосил кудрявый детина и ткнул пальцем в небосвод.

Алым светом небеса

Ослепят глаза, глядя в облака

Кистью из огня

Оживит искра в небе образ

Красного всадника...

      Откуда-то с востока, приближаясь молниеносно, в небе вырисовывался алый лик Всадника, теряя полупрозрачность. Пышная грива его коня озаряла светом всё вокруг, а из-под копыт летели светозарные искры, оставляя за собой вспышки пламени. Толпа разом ахнула с ликованием, но отнюдь без изумления: "Всадник!". Исключением оказался Казимир — ему было невдомёк, что это происходит здесь каждый год, в одну и ту же летнюю ночь.       Озарённое небо зарделось настолько, что захотелось зажмуриться. Не меньше хотелось наблюдать за тем, что будет дальше. Мужик приложил ладонь ко лбу и, сощурившись, безотрывно следил за Всадником.

Всадник помчится стрелой

Горы он разобьет рукой

В недрах огненной долины

Ждёт его она, как всегда одна

Женщина-лавина

Косы из огня и глаза

Сверкают, как гроза!

      Словно копьё, Всадник метнул разряд в горные вершины, и разнёсся грохот. Взгляды бросились на запад, где образ женщины разгорался во тьме. Её пышные косы развевались, как молнии, ничуть не уступая гриве жеребца.       Протянув друг к другу пылающие пальцы, образы сплелись воедино, закружившись ураганом. Ясное свечение пронзило небосклон, очерчивая горы и зажигая огонь в глазах смотрящих.       Народ в одночасье упал на колени, прославляя Всадника и Всадницу. Казимир только и успевал ударять челом оземь и повторять за всеми: "Благодарю за покров, благодарю за тыл". Спину окатило теплом, будто чья-то мягкая ладонь дотронулась до кожи.

У огромного костра

До краев она им нальет вина

Зачарованы

Будут песни петь до утра

Дети огня!

      Постепенно образы поблекли во мгле, а люди захлопотали. Начали открывать большую бочку с вином, разливать по чаркам. Медвяная жидкость казалась горячей, нет, горящей, щекочущей изнутри.              Заливчатое женское пение уносило мысли вдаль — туда, где только что происходили чудеса. Как околдованный, Казимир смотрел на людей, на танцующее пламя, на затенённые могучие горы, и думалось ему, что так и должно быть, так правильно и угодно душе.       

А когда придет любовь

То спалит дотла все вокруг дома

Огненная кровь

И горят сердца. А в небе снова

Будет гроза!

      Та самая длинноволосая девушка схватила его за руку, и Казимир не успел опомниться, как они уже кружились во всеобщем хороводе. Босые ноги, галдёж, смех, добрые весёлые лица, освещённые огнём — всё смешалось в единый источник тепла, которое разгоралось всё сильнее, что ощущалось в груди. Он пил и пил из этого источника — с жадностью, не в силах насытиться.       И вдруг раздался гром, сотрясая горные склоны. Вода полилась как из ушата, но все лишь обратились к небесам, вскинув руки. Радостные возгласы слились в бурную квинтэссенцию с пением ливня. Поддавшись этой невероятной энергии, мужик последовал их примеру. Какой-то ребячий, сердечный восторг прошиб его с головы до ног, и он просто смеялся и праздновал торжество вместе со всеми, отпустив все тревоги, и, кажется, даже его левое колено перестало болеть...       Казимир встрепенулся, резко открыв глаза, и почувствовал, что на лице застыла широкая улыбка. Тело затекло, а щека зудела от того, как сильно на коже отпечаталась трава. Снаружи, по его разумению, неизменно лило.       Вот же чертовщина! Неужели это всё почудилось?       Мужик выполз из укрытия и учуял сырую землю; ночь уже уступила хмурому утру. Неподалёку снова стоял старик — тот самый, который явился ему в грёзах. Мешковатые одежды его были нетронуты влагой. Он, как и в первый раз, долго смотрел на путника — изучающе и чуть лукаво, но в глазах и на лице его, испещрённом морщинами, отражалось благодушие.       — Скоро кончится дождь... — прозвучал проникновенный и зычный голос жреца. Как по мановению руки, последние капли дождя остановились, и старик растворился в зелени трав.