Рай в моих стихах. (le paradis dans mes poèmes)

До поздней ночи парни разговаривали, то об университете, то о личной жизни, семье и многом другом, не особо важном. Пока они общались, не заметили как сблизились. У них оказалось много общего: увлечений и тем для разговоров. Они даже не заметили, что все из компании уже ушли, не предупредив их об этом. Странно. Время было два часа ночи. Тогда они заговорили о том, кто где живет. Рома рассказал: с детства не любил жить дома с родителями и сестрой, поэтому как только появилась возможность - заселился в общежитие. Николас же рассказал, что снял квартиру и живет один. По дому он скучал, но не по отцу и брату, а по матери, хоть сам и понимал, что ее давно нету. — Она была очень хорошей. — это звучало больше утверждение, чем вопросом. У самого Ромы никогда не было никого из семьи, кто бы так его любил. У них это не принято - все живут своей жизнью и не важно что у них одна кровь. Как-то раз отец сказал: "Наше родство еще не делает нас семьей!". Он никогда никого не любил и не относился к кому-то лаского. Этот человек сам по себе грубый и нелюдивый. А мать.. Ей было плевать как на сына, так и на дочь. Они всегда друг другу изменяли и даже хотели развестись, но они не захотели тратить своë время и средства. Когда еще подросла сестра - стала такой же стервозной и агрессивной. Сказалось воспитание: не хватка любви и заботы. Из облаков мыслей его вывел щелчок прямо около уха. — Что-то случилось? Ты сидишь неподвижно уже семь минут, — спросил Николас. Он долго не отводил взгляд, явно пытаясь рассмотреть в темноте хоть немного и понять какое выражение лица у Окинского. — Ааэ нет! Все в порядке. Я задумался. — с каждым словом его голос становился все тише-тише, пока не наступила мертвая тишина. Роме не хотелось рассказывать про своë прошлое; он боялся, что Николас осудит и отвернется от него, как это делали многие. Окинский не понимал, почему за проступки родителей расплачивается он сам. Так что захотел перевести тему. — Слушай, Николас. — начал было Рома. — У тебя есть какие-нибудь работы со стихами? — Он начал из далека: не хотел разговаривать о его слежке в парке, но очень хотел узнать про что или кого писал Морель. — Есть одно.. Недавно написал. — он достал книгу-тетрадь из рюкзака и протянул Роме. — Так, фигня полная! Просто от скуки писал.. Рома открыл стих на нужной странице, включил фонарик начал вчитываться в строки:

Рай в моих стихах - лишь бледный отблеск рая,

Что в глубине твоих очей я вижу, узнавая.

Там свет, пленительный и чистый, словно роса,

Он убивает мой рассудок, в нем тонут небеса.

Твои волосы непокорны, они своенравны,

Как поле, как воля, как песни славян.

В движении их – жизнь, и сила, и свет,

Русые волосы – свободы привет.

В янтарной глубине карих глаз,

Скрыт солнца луч, осенний тихий сказ.

В них отблеск меда, теплой смолы,

И тайны леса, полной красоты.

Опасная любовь, как лезвие ножа,

Коснуться больно, но и удержать нельзя.

Вокруг меня – стена из стали и огня,

Но взгляд твой топит лёд, спасаешь ты меня.

Я жажду прикоснуться, ощутить тепло,

Прижать к себе так крепко, чтобы всё ушло.

Примкни ко мне, прошу, не дай мне утонуть,

В сомнениях, в тревогах, что терзают грудь.

Mon amour, c'est décidé, je t'aime,

Et peu importe les risques.

(Моя любовь, это решено, я тебя люблю,

И мне все равно на риски.)

***

Рома долго молчал. Ему так понравился этот стих, что у самого появилось желание писать и писать. Что этот человек с ним делает?... — Ну как? — Спросил Николас смотря на пейзаж города. — Это.. Прекрасно. — Да ну? — Да! Это правда идеально. — Рома повернул голову, посмотрев на Николаса с улыбкой. Долгая пауза. Николас взглянул на Рому: — Мой отец всегда говорил, что это мусор и трата времени. — Николас снова отвернулся. — Выкидывал все мои работы. Как-либо наказывал если я писал новые. Когда мой брат Марсель вступился за меня, сказал, что он не прав - ему тогда сильно досталось от отца. После чего Марсель три недели не выходил из своей комнаты: ни с кем не разговаривал. Я приносил ему тогда еду и оставлял у двери. Выходил он очень мало, и только поздно вечером или ночью. Тогда у нас уже была мачеха, она добрая женщина, поэтому всегда старалась как-то растолкать брата, и у нее это получилось. — Твой отец просто ничего не понимает! У тебя прирожденный талант. — выпалил Рома. Его сердило такое отношение к Николасу: ведь он точно может стать знаменитым писателем если захочет. Рома в это верит, у него самого было такое желание, но понимал, что у него нет "внутреннего писателя". — Сейчас не за чем это вспоминать. Все изменилось - я уехал, поступил в университет, нашел друзей...и все хорошо! — Он взбодрился и поднялся с места. — Пойдем? — С улыбкой посмотрел на Окинского. — Да.. Пошли. Парни спустились с крыши и направились в сторону общежития и дома Мореля. Всю дорогу они так же болтали о всяком, но Николас резко замолк, а уже через секунду задал вопрос. — Ты не против быть друзьями?