В поисках музы

Александр как всегда сидел в баре, напиваясь самым дорогим вином здесь. Грех не угоститься когда Пущин угощает, он гад, богатый, в то время как Саша жил от зарплаты до зарплаты, а иногда даже не доживал! У него и то долг Данзасу уже 50 рублей состовляет, а ведь он мог на них столького купить! Так что грех было отказываться от бесплатного игристого, особенно с рук дорогого Пущина, он то точно не будет ставить друга на счетчик. Все весело болтали, обсуждая то работу, то прекрасных дам, на которых, кстати, прям щас засматривался Саша. Как те плавно двигались, и среди них он искал ту, в которой течет искра, чтоб была громка как молния, плавна как волны, его музу разглядывал в чертах милых дам, но перед пьяным взором возник сам щедрый Пущин, который с еще одной бутылкой подходил к их столику. —Ай да Жапо, угощает так, угощает! —пропел Костя, поднимая рюмку, и выпивая игристое залпом, другой рукой поглаживая рядом прижавшуюся даму, — Ну, ты нам наливай последнюю стопку и мы уж пойдем, думаю Лариса уже достаточно устала — Басом сказал Данзас, подмигнув красавице, на что та с влюбленным вздохом хихикнула. —Да, Лариса, ты прям как с неба спустилась, надеюсь сможешь нашего дорого Костю целым до дома довести? —спросил Саша, счастливо улыбаясь на сегодняшнюю спутницу Данзаса, а тот лишь ухмыльнулся, ловя взор дамы. —Не переживайте, она меня доведет в целости и невредимости, и если что сможет провести со мной ночь, конечно же, наблюдая чтоб я был целым и невредимым, верно, Ларисочка? —дама снова хихикнула, еще сильнее прижавшись к груди командира. Константин осушил последнюю стопку, встал, уводя милую девушку на выход. Теперь остались только Пушкин и Пущин. Александр вновь глянул в сторону танцующих дам, ища в их тенях ту самую музу. —Ну что, какую из них? —пододвинулся Пущин, наливая еще бокал вина, но увидел взгляд друга направленный на него, — я имею в виду, — остепенился Иван, разводя театрально руками — какая из них в тебе пробуждает того самого великого поэта, аля муза средь всех женщин света — Сказал Иван, поднимая полный бокал, и осушая его за считанные секунды. —Она, тайком, в тенях бесед, ждет прозу из-под рук поэта — Закончил рифмой Пушкин, повторяя действия друга, со звоном ставя пустой бокал на стол, хлопая Иваныча по плечу, мол, еще налей, — щас во мне пробуждаеться только сладкое опьянение, давай-ка, дружище, еще бутылочку, и сразу моя муза найдётся — зауверял Саша Пущина, пока бокал вновь наполнялся алкоголем. Под ненавязчивые разговоры вечер двух Петербуржских юношей завершился. Саша, хотя и рассматривал эту неуловимую искру, так и не смог поймать ее, так что под конец встречи он только весело болтал с Пущиным, допивая уже третью обещанною последнюю бутылку. Пошатываясь, и используя Пущина как опору, друзья выходят из бара, хотя Иван Иваныч и распинался о том что ему пришлось доплачивать хозяину за буйное поведение Саши, и они не культурно вышли, а их с пинком под зад выгнали, но Пушкин думает что это все мелочи, о которых стоит умолчать. Выйдя на улицу, и наполнив легкие свежим воздухом, Пушкин побрел по улицам Столицы, засматриваясь на красивейший рассвет, как небо с темно синего меняет цвет на розовый, правда, пару раз тот чуть не навернулся на неровной дороги, но тут же преуспевал Пущин, хватая друга, и не давая тому упасть. —Вот женщины... —бормотал Пушкин, сжимая кулаки, — они вот.... Ну вот нельзя на них пол-жится... Ну ты-ж пон-маешь, Вань? А, Вань? —пьяным взором глянул Пушкин на друга, пока тот смущенно кивал, —а вот ты Жапо, вот ты... Вот ты отлишшшный друх! —выдавил Александр, уронив голову на плечо рыжему, а тот лишь улыбнулся. —Да Саш... отличный друг — Повторил Пущин, и названый закивал в поддержку. —Вот... Не буду больше... Дамам... Стихи писать, тебе буду их писать... Решено! —торжественно сказал Сергеевич, на что услышал лишь смех от друга, — а вот, я правду говорю!.. —Ага, ты Данзасу обещаешь правда вернуть долг уже третий месяц, — продолжал смеяться декабрист, похлопывая друга по плечу, — вот сейчас кокетка какая-нить пройдет по улице, так ты сразу к ней в кровать. —А Вот... И нет! Вот... Спорим? —Поднял руку Пушкин, смотря в глаза другу. —А чего-ж спорить? Ты сейчас до дому дойдешь, таки сразу уснешь, я тебя ни к каким кокеткам не отпущу, Саш, дама, если ты упадешь, тебя не удержит, а ты в какой-нибудь луже так и захлебнешься, — ответил Пущин, опуская руку Александра. Вновь они шли молча, слушая только шум каналов, до поры до времени, пока Пушкин вновь не возник. —Ну вот, а что я могу поделать? У меня тело... Молодое, я человек-творческий! А дамы... Они дают вдохновение! Ну вот... Надо мне! —Распинался Александр, махая руками, пока не услышал звон связки ключей. Пущин отпер дверь и завел друга внутрь, в темную парадную, — Пущин... А, Пущин? —Ну вот чего тебе надо? —они пошли в спальню, где Иван собирался уложить пьяного друга спать. —А вот... Решено! Ты будешь моей музой — торжественно провозгласил Александр, наклонившись, увлекая сегодняшнего своего спутника в страстный поцелуй.