Third Time's a Charm

      Он видел Чон Джэхёна только два раза.       Первый раз… ну, его можно в принципе не считать. На тот момент Джонни уже знал о существовании Чон Джэхёна. Если кратко: Тэён с ним когда-то встречался, ещё на первых курсах университета, они расстались, но периодически виделись исключительно по-дружески. С Тэёном близко общался Джонни, потому что они трудились в одном и том же маркетинговом отделе вот уже несколько лет. Как-то на посиделках у Тэёна дома Джонни пожаловался на то, что он один. Предыдущий автобус ушёл, а новый так и не появился, и Джонни всё ждал и ждал на пустой остановке…       – Понимаю! – покивал Тэён и разлил остатки пива по бокалам. – У меня друг такой же. Точнее, мы с ним давным-давно встречались, а сейчас просто общаемся, Джэхён-и. Он тоже один засиделся… Говорит, что занят работой.       – Может, у него какие-то проблемы? – Джонни испытал потребность заступиться за собрата по несчастью. – Или никого подходящего не видит на примете.       – Чёрт его знает! Он хороший парень, много работает, приятный в общении, в качалку ходит.       Тут Джонни невольно навострил уши: описание вызвало приятный укол интереса.       – Может, он с кем-то, но просто тебе не говорит?       – Да нет, Джонни, он и правда один. У нас есть общие знакомые, я в любом случае узнал бы… Эх… – Тэён взболтал пиво в своём стакане, глядя на него одним прищуренным глазом. – У него даже семья хорошая, очень. Обидно… О, а может, вас познакомить?       Джонни даже распрямился. Если честно, он вежливо ждал, когда Тэён это предложит. Но сам он постеснялся бы даже намекнуть, что ему интересно.       – Да что ты… – Джонни очень надеялся, что его голос звучит не настолько наигранно, насколько кажется ему. – Как-то неудобно… Вдруг я не в его вкусе или ему нравятся только корейцы из Кореи…       – Насчёт второго даже не думай: он сам какое-то время жил в Америке, до сих пор отлично говорит по-английски. А по поводу вкуса – ну, знаешь ли, весь наш отдел шушукается, что ты похож на манекенщика. Так что я могу вас познакомить.       И Тэён замолчал таинственно. Его взгляд скосился в сторону Джонни, намекая настолько жирно, что становилось искренне смешно. Не знал Джонни, что Тэён та ещё сваха!       Больше, однако, Тэён эту тему не поднимал. Напоминать Джонни стеснялся, – да что с ним такое?! обычно наглости ему было не занимать, – а Тэён ничего не говорил. Вскоре Джонни и сам забыл о том слабом лучике надежды, забрезжившим тогда у Тэёна на кухне.       А потом они пошли праздновать день маркетолога. Повод был так себе, но им с Тэёном очень хотелось наградить себя после плодотворной недели вкусным ужином и бокальчиком-другим вина. Они пошли в свой любимый ресторан недалеко от центра города и забились в самый угол зала, находившийся на небольшом подъёме. Пока они обсуждали события недели и ели, рядом с их столиком словно из ниоткуда выросла высокая фигура. Джонни от удивления даже замолчал, глядя на незнакомца снизу вверх. Незнакомец же стоял молча и улыбался легко-легко, глядя Тэёну в макушку и словно надеясь пристальным взглядом обратить на себя внимание.       – Ой, – наконец спохватился Тэён и поднял на него взгляд. – Джэхён-и, а ты что тут делаешь?       – Я с коллегами. Мы часто ужинаем здесь, – сказал Джэхён. В тот же миг Джонни вспотел до самых ладоней. Он не понял, от вина или от чего-то ещё. Голос у Джэхёна оказался невероятно бархатный, как у какого-нибудь актёра из кино. Да и сам он выглядел так, как будто только что вернулся со съёмок.       Джонни пришлось сделать приличный глоток из своего бокала, чтобы освежиться. Во рту дико пересохло.       – Я отвлекаю, наверное? – Джэхён взглянул на Джонни. Джонни обомлел. Джэхён стоял против света, но люстра светила так, что его окружало большое золотое кольцо. Одет он был просто, но вещи были явно качественные, дорогие. Высокий, довольно широкие плечи, аккуратные тёмно-каштановые волосы – боже, да когда Джонни в последний раз видел таких мужчин? Причем, чтобы они выглядели настолько хорошо и не были при этом женаты и с кучей ребятишек.       – Это Джонни, Джэхён-а. Для тебя хён. Да присаживайся, не стой, – Тэён отсел на своём диване поближе к стене, и Джэхён легко проскользнул между спинкой и столом.       – Good evening, – Джэхён заглянул Джонни в глаза, до самого дна, и кивнул. Джонни, пытаясь оторваться от него хотя бы на долю секунды, чтобы сформировать нормальную человеческую мысль, в ответ смог лишь промычать.       – Он такой же кореец, как и мы с тобой, Джэхён-и, – засмеялся Тэён. Он уже был под градусом, пошёл красными пятнами, а значит, говорить будет много и долго. – Чего ты вдруг начал хвастаться своим английским?       Джэхён улыбнулся – Джонни потерялся окончательно. Он не помнил, когда в последний раз видел настолько очаровательные улыбки: с мягким прищуром глаз, тонкими морщинками-лучами и симметричными ямочками на щеках. Боже, ямочки – он и ямочек не видел уже лет сто!..       Джонни чуть пришёл в себя, когда понял, что Тэён и Джэхён разговаривали уже какое-то время. Сначала Джонни не предал этому значения. Ну разговаривают и разговаривают, в конце концов, они провели вместе несколько лет, да и сейчас явно находились в дружеских отношениях. Джонни вежливо молчал и ел свой ужин, не желая вмешиваться. А потом он вдруг понял, что вмешаться и не получится.       Джэхён смотрел на Тэёна во все глаза, буквально пожирал каждое его слово и откликался на все его реплики. А захмелевший Тэён становился не только жутко болтливым, но ещё и каким-то по-детски трогательным, слабым. На Джонни чары Тэёна не действовали. А вот Джэхён, похоже, пал жертвой.       А, ну точно. И почему он не подумал об этом раньше?..       – Звонят.       Джонни поднял голову. Было непонятно, обращаются к нему или всё-таки нет. Джэхён смотрел прямо на него и улыбался уголком рта. Всё ещё на автопилоте, Джонни опустил взгляд на свой телефон – на экране было написано Mom.       – Ага… спасибо, я сейчас…       Мама тоже знала про праздник, поэтому решила поздравить. Джонни улыбался в трубку, но настроение немного скисло, хотя он не понимал, почему.       Спустя несколько минут за столиком сидел один только Тэён. Он доедал свои овощи-гриль как ни в чём не бывало.       – Кто звонил? – спросил он. Джонни сел обратно на своё место.       – Мама. Передавала тебе привет. А… Джэхён ушёл?       – Пошёл обратно к коллегам, да, – покивал Тэён настолько обыденно, словно это не он только что флиртовал со своим бывшим парнем – осознанно или неосознанно.       В общем, более-менее нормальная встреча получилась гораздо позже. Вот её Джонни и считал первой. Хотя… если вдуматься, то она тоже была такой себе.       Тэён вместе со своей девушкой решил уехать загород и пригласил Джонни. «Джэхён тоже приедет,» – Тэён повёл бровями, и Джонни чуть не задохнулся. Он поспешил отвернуться, якобы прямо сейчас из принтера выйдет не одна, а штук двадцать свеженьких бумажек.       Конечно же, он согласился.       Джонни, однако, так и не смог найти подходящий момент, чтобы уточнить одну важную деталь. Сколько бы он ни прокручивал у себя в голове тот вечер в ресторане, ему неустанно казалось, что Тэён и Джэхён флиртовали. Да, у Тэёна была хорошая девушка, которую он любил. Но при этом он отзывался о Джэхёне невероятно тепло. Едва ли Тэён пошёл бы на измену в пылу ностальгии, но кто знает? Вдруг Тэёну нравится, что Джэхён так ни с кем и не стал встречаться после окончания их отношений.       Была у Джонни такая черта: он на дух не выносил любовные треугольники и всегда их избегал. Однако в этой ситуации интрига окутывала две трети общей картины. И Тэён, похоже, так и не оставил свою идею сосватать Джонни Джэхёну. Получается, надо просто выключить работающее сверх нормы критическое сознание и не искать подвохов, руководствуясь тем, что было на поверхности. А на поверхности было следующее: свободный Джонни, свободный Джэхён, Тэён, живущий со своей девушкой.       Вроде бы пока всё нормально?       Погода в тот день была отличная, по-настоящему летняя. Девушка Тэёна, Юджин, немного куксилась и участвовала в общем разговоре поскольку постольку. Тэён намекнул, что ей сегодня нездоровится, но беспокоиться не о чем, и Джонни намёк понял. Чего он не понял, так это почему Джэхён всё никак не мог приехать. По словам Тэёна, Джэхён должен был ехать прямо с работы.       – Джэхён-и у нас трудоголик, – сказал Тэён, переворачивая мясо на гриле. – Работа заменяет ему и хобби, и личную жизнь. Он говорит, что работа айтишника – не такая лёгкая ерунда, как все говорят. Ну, мы-то с тобой что про это знаем? Мы простые офисные работники.       – Да уж, – протянул Джонни. Добавить ему было особо нечего, потому что его скручивало внутри от нервов. Образ Джэхёна из ресторана засел в голове крепко-крепко, и теперь было боязно смотреть ему в лицо, потому что им нужно было как-то провести вместе целый вечер.       Спустя час, когда они все по инициативе Юджин накатили понемножку, явился Джэхён. Светло-серые широкие шорты, кроссбоди через плечо, аккуратнейше уложенные волосы и бутылка с остатками виски в руке.       – Привет, хён, – сказал Джэхён почти без улыбки.       – Hiya, Jay, – Джонни попытался заглушить молотящееся в груди сердце бодрым голосом.       Было не совсем ясно, для чего приехал Джэхён. Он мало пил, ел чуть больше, разговаривал чаще всего с Юджин, потому что она работала в той же сфере. Джонни и Тэён же, утомлённые долгой неделей, решили не отказывать себе в домашних настойках. По наблюдениям Джонни, Тэён опять забыл про сватовство, сам Джэхён тоже не проявлял интерес, и от этого на душе становилось грустнее. Поэтому Джонни решил, что раз уж ему не повезло выиграть любовную лотерею, то надо хотя бы поесть и выпить от души.       В итоге их компания разбилась на две группы: (почти что) трезвенники Юджин и Джэхён, и ушедшие в отрыв Джонни и Тэён. Они с Тэёном выбрались из веранды на зелёную полянку перед домом, включили музыку погромче и начали танцевать. В душе Джонни что-то слабо и жалко питало надежду, что ловкими телодвижениями всё-таки получится обратить на себя внимание Джэхёна. Но Джэхён вместе с Юджин продолжал цедить остатки виски и никуда не вставал из своего кресла.       Вечер превратился в смазанную полосу событий. Тэён за столом бухтит, что никто, кроме него и Джонни, не умеет веселиться. Юджин что-то ворчит про то, что ей скоро тридцать, а она всё никак не привыкнет к тому, что ей больше не двадцать пять. Джэхён молча переводит взгляд с одного говорящего на другого. Тэён спрашивает у Джэхёна, зачем они выпили весь виски, не поделившись, и трясёт закупоренной бутылкой, после чего Джэхён спокойно отворачивает крышку и разливает всем поровну, а Тэён смеётся над самим собой. Пошёл дождь, и они потянулись в домик. Джонни полз по лестнице на четвереньках, потому что не доверял ногам, и валялся рядом с Тэёном под самой крышей; где-то рядом невнятно бубнили два голоса. Джонни не смог побороть зевок и прикрыл глаза.       Когда он проснулся, в голове стоял чёрный туман, а за окном стучал дождь. Он приподнялся, лёг на локти. Он всё ещё лежал на матрасе в комнате под крышей; у противоположной стены сопела Юджин, собравшись в комочек под тонким цветастым покрывалом. Стало ясно, что похмелье начинает отпускать и надо идти домой, чтобы самая неприятная часть отходняка не застигла в не самом комфортном месте.       Медленно, стараясь не тревожить подступающую головную боль, он спустился вниз и попал прямиком на кухоньку. Там, за столом размером с коробку из-под пиццы, друг напротив друга сидели Тэён и Джэхён. Тэён говорил о чём-то негромко, перебирая что-то в руках, а Джэхён припал плечом к стене. В приглушённом свете маленького светильника Джэхён выглядел немного серым от усталости, но всё равно красивым и каким-то… благородным, что ли. Наверное, Джонни совсем допился, раз красавчики-айтишники начали вызывать у него подобного рода ассоциации.       Как только Джонни появился в поле зрения, Джэхён сразу же обратил на него взгляд. Почему-то Джонни моментально стало неловко: он словно вторгся туда, куда его не звали. Казалось, что Тэён и Джэхён специально спустились вниз, чтобы поговорить с глазу на глаз – о том, о чём ни Юджин, ни Джонни знать не должны.       Он чуть не спросил вслух: «А как же Юджин?», но сразу же спохватился: ведь ему это только кажется. Он не слышал и не видел ничего однозначного – только бесконечные слои глубокой недосказанности, двусмысленные взгляды. На грудь навалилась усталость. И зачем он вообще приезжал, этот Джэхён? Зачем приезжал Джонни? Чтобы проиграть забег, к которому его даже не допустили?       «Поехали домой, Джэхён,» – фраза, которая должна была убрать хотя бы часть неприятного привкуса во рту. Надо было забрать источник дискомфорта, да, увезти его с собой на такси обратно в город и не дать Тэёну оступиться, пока Юджин спала и ни о чём не подозревала.       Джонни не знал, сколько он стоял и соображал, передвигал в голове медлительные мысли. Наконец к нему обернулся Тэён, улыбнулся уголком губ и продолжил говорить негромко. До Джонни долетели отдельные слова; оказалось, они обсуждали, что сталось с общими знакомыми из университета.       Может, это Джонни себя просто накрутил?       Боже, надо просто отсюда убраться. Так не хочется ввязываться в эту историю… чем бы она ни была.       – Я пошёл, Тэён-а.       – Куда?       – Домой, – было трудно отвечать и одновременно проверять, все ли вещи в сумке на месте.       – Оставайся до утра, куда ты поедешь посреди ночи.       Джонни поднял взгляд. На настенных часах было четыре утра.       – Не, хочу домой… Спасибо ещё раз за приглашение. Увидимся в понедельник.       – Ну, как хочешь тогда… – Тэён как будто огорчился. А чему было огорчаться, зачем ему Джонни, когда он так задушевно беседует с Джэхёном? Джонни не понимал, чего Тэёну на самом деле было нужно.       – Пока, хён, – отозвался эхом Джэхён. Его голос прозвучал неправдоподобно трезвым, словно он ни капли за весь вечер не выпил.       Что-то опять не сходилось. Джонни сказал самому себе, что ему плевать, что ему сейчас надо позаботиться о себе, довезти своё тело до дома и не запачкать такси. В общем, существовали в жизни задачи поважнее.       «По трезвому разумению», как говорила его бабушка, Джонни понял несколько вещей.       Первое: Джэхён всё-таки невероятно привлекательный. Даже когда он молчит или рассказывает о работе. К нему тянуло магнитом, да таким, что сопротивляться становилось всё сложнее и сложнее.       Второе: Джэхён не проявлял к нему никакого интереса. Он смотрел внимательно, пока Джонни вворачивал шутку или показывал в лицах смешную историю, но не более того. Значило ли это, что для Джэхёна Джонни был совсем непривлекателен?       Третье: Джэхён при этом как будто испытывал недвусмысленный интерес к Тэёну. Если это так, то картина получалась «миленькая»: они оба дождались, пока Юджин отключится, чтобы уединиться и поболтать о чём-то своём. Неужели Джэхён такой мерзавец, чтобы подкатывать с Тэёну на глазах у его собственной девушки? Вроде бы это было не так. Но почему тогда воспоминания о том вечере отдавали душком какого-то нелепейшего треугольника?       Вскоре тот летний вечер ушёл в архив воспоминаний. Тэён не заговаривал о Джэхёне. Он опять напрочь забыл, что хотел поиграть в сваху. И слава богу, потому что Джонни боялся, что при первой же возможности пересечься с Джэхёном забудет все извлечённые уроки, а потом попадёт в жутко неприятную историю.       Они оба провалились в повседневную беготню. Никто не говорил о будущем, потому что первостепенной задачей было прожить ещё один день в офисе. Так прошло около полугода.       В декабре Джонни, Тэён и Джэхён снова оказались втроём в замкнутом пространстве.       Повод был вполне предсказуемый: Тэён и Юджин опять поругались. В последние пару месяцев их интересы сталкивались всё чаще и чаще, отчего находиться в их квартире стало ну совсем уж дискомфортно. Тэён на кой-то чёрт прицепился к идее женитьбы. Он вроде как считал, что если они с Юджин не поженятся, то она обязательно уйдёт, как его предыдущие партнёры (хотя Джонни было известно, что с Джэхёном Тэён расстался по своей инициативе). А Юджин хотела заниматься карьерой и подозревала, что таким образом Тэён посягает на её независимость. Словом, они оба окопались в своих проекциях и потонули во взаимонепонимании. Итог – в один прекрасный день у Юджин лопнуло терпение, она собрала вещи и поехала к своей матери. Тэён остался в квартире один, и тет-а-тет со своими вопросами без ответа он явно не выдерживал.       Джонни вызвался его поддержать, послужить скорой эмоциональной помощью. Однако был не в курсе, что Тэён пригласил и Джэхёна тоже. На основании чего позвали Джэхёна, Джонни даже думать не хотел.       Он просто вздохнул про себя, когда увидел на диване, в самом углу у окна, высокую фигуру в свободном сером свитере, серых штанах и ярких, в немного аляповатый рисунок носках.       – Добрый вечер, хён, – Джэхён чуть поклонился. Улыбался он так, словно он почувствовал напряжение в плечах Джонни. Но это было невозможно: за годы работы с людьми Джонни научился мастерски прятаться за железобетонной вежливой улыбкой.       – Давай просто «Джонни», окей? – и Джонни опустился на противоположный конец дивана, ставя на журнальный столик привезённую с собой бутылку соджу.       – Окей, – Джэхён закусил щёку изнутри, отчего заложилась глубокая ямочка. Было очень трудно поверить, что этот тихий, скромный и вкалывающий сутками парень прилетел, как коршун, на запах свежеразбитого сердца Тэёна.       Нет, подумал про себя Джонни, разливая соджу по большим стопкам, такого добра ему не надо.       Как они так быстро напились, оставалось загадкой. То ли Тэён поскупился на закуски, то ли так сказалось отсутствие обеда. Но вскоре сознание заволокло тёмной дымкой, сквозь которую вспышками врывались происходящие события.       Захмелев, Джонни махнул рукой на всё. Ему, уставшему, загнанному за долгую неделю, захотелось скинуть все оковы и снова стать прежним собой, Джонни-весельчаком, душой и энергетическим генератором любой компании. Он начал шутить на пустом месте, поддевал Джэхёна и братался с Тэёном. В его сознании всё-таки брезжил тонкий свет напоминания, что с Тэёном сегодня нужно быть помягче. Поэтому он нисколько не противился, когда Тэён лез обниматься или припадал к плечу.       Однако, под действием соджу сопротивляться притяжению Джэхёна стало очень трудно. Джэхён ничего такого не делал: по большей части он смеялся, откинувшись к спинке дивана, и говорил быстрее обычного. Он рассказывал, как по работе поехал куда-то в Европу и ему там не поверили, что он из Кореи, якобы его английский был настолько хорош. Джонни только хмыкал себе под нос и подкалывал Джэхёна снова и снова.       Включилась музыка. Тэён странным образом не жаловался на Юджин и вообще делал вид, что её не существует. Заранее Джонни мысленно себя подготовил к потоку возмущения, непонимания, возможно, даже боли. Но Тэён вёл себя так, словно он всегда был холостяком, а женские тапочки в коридоре – это для его мамы, когда она захочет прийти в гости. Ещё одна странность: Джэхён не делал никаких поползновений (да, Джонни даже окосевшим взглядом не переставал приглядываться ни на минуту). Зачем он вообще тогда пришёл? Это было совершенно непонятно.       В какой-то момент они пошли гулять по заснеженной улице. Джонни, на тот момент опьяневший от своего старого «я», почувствовал себя ещё игривее и раскованнее. Мороз щипал за нос, поэтому Джонни обернулся к Джэхёну, стоявшему рядом, и сказал: «Что-то у меня руки совсем замёрзли, а ты как раз в перчатках». Джэхён, глядя на него сквозь расслабленный прищур, улыбнулся шире. Увидев в этой немой улыбке зелёный свет, Джонни проскользнул пальцами между вязанных пальцев Джэхёна. Джэхён сжал руку крепко, как будто ему тоже стало страшно, что Джонни вот-вот смачно поскользнётся в своих совсем не зимних ботинках. Джонни смотрел в лицо Джэхёну на фоне вечерней темноты меньше минуты – развеселившийся Тэён нарочно упал в сугроб, пытаясь сделать на нём снежного ангела.       Всё ещё не разжимая рук, Джонни и Джэхён пошли его выручать.       Осознание пришло позже. Гораздо позже.       Джонни знал это сладкое, тянущее чувство в груди слишком хорошо. Настолько же хорошо он понимал, почему постоянно возвращается к обрывкам того вечера у Тэёна. Это был первый раз, когда Джэхён вступил с ним в прямое взаимодействие. И Джонни не мог перестать выискивать всё новые и новые поводы начать сомневаться в своём старом выводе про любовные треугольники.       Память восстанавливалась по кусочкам. Чем чаще Джонни обращался к тем воспоминаниям, тем больше он видел обрывков событий, о которых сначала забыл напрочь. К примеру, он не даже не подозревал, что он и Джэхён вместе смеялись и валялись на кровати, пока к ним не пришёл Тэён и не упал поперёк. Ещё он вспомнил, как Джэхён катался у него на спине, а потом они случайно разбили стакан, на что Тэён сказал совсем не по-Тэёновски: «Да ничего страшного, это на счастье».       И уж совершенно точно Джонни не думал, что обнаглел настолько, что полез к Джэхёну в лицо; Джэхён вроде и уворачивался, но как-то вяло, и смеялся своим приятным низким смехом, подстрекая Джонни наступать дальше. Когда Джонни ткнулся губами в колкий подбородок, вошёл Тэён с новой бутылкой и заговорщически подвигал бровями: «Может, вам уже как-то уединиться, а?»       Вспомнив этот момент, Джонни весь вспотел. Он не выкидывал ничего подобного… да наверное, никогда. Он старался не лезть к людям, если они не давали чётко понять своё отношение к нему. А с Джэхёном почему-то хотелось подцепляться на этот крючок и висеть на нём, несмотря на дискомфорт и неопределённость.       И снова всё стихло. Прошло две недели, и Юджин вернулась к Тэёну. Они помирились, и Тэён с невероятным облегчением пошёл брать кредит на обручальное кольцо – Джонни даже в голову не приходило, что кто-то мог занимать деньги в банке на ювелирку. Джэхён снова растворился в воздухе, а Джонни так и не взял его контакты, хотя знал, что Джэхён сидит в соцсетях с фейка. Спрашивать у Тэёна не хотелось: Тэён, блин, опять вёл себя так, будто ничего, включая тот вечер, не было вообще! За столько лет дружбы Джонни только сейчас узнавал, насколько у Тэёна дырявая память, если речь идёт не о его собственных делах.       В итоге Джонни просто махнул рукой. И махнуть получилось легче, чем он ожидал, благодаря ещё одному размытому воспоминанию.       Несмотря на то, что Джэхён в последний раз много взаимодействовал с Джонни, нынешнего Джонни не отпускало ощущение, что тогда Джэхён всё-таки пришёл ради Тэёна. И не для того, чтобы его поддержать по-дружески. А потому, что Джэхён всё никак не мог забыть Тэёна. Сейчас вывод казался максимально логичным: вероятно, именно поэтому, а не из-за нечеловеческой занятости на работе, Джэхён последние несколько лет был один. В том, насколько внимательно Джэхён следил за Тэёном, насколько быстро он находил время в своём забитом графике сквозил подтекст, о котором Джонни может и догадывался раньше, но точно думать не хотел.       Получалось, что Джонни надеялся, как наивный дурачок. В итоге треугольник полоснул его углом прямо по виску, проходя по касательной.       В третий раз он увидел Чон Джэхёна…       Он видит его прямо сейчас.       Джонни всё-таки удалось сделать то, что ему всегда так сложно даётся – moving on from the past. Он долго переваривал у себя в голове тот расплывшийся в памяти вечер, возвращался к нему, чтобы снова и снова взять руку Джэхёна в перчатке в свою, чтобы снова и снова слышать его чуть похожий на сухой кашель смех, чтобы снова и снова видеть эти трогательные ямочки и лучики в уголках глаз. Джонни сам на себя просто поражался: как так, ничего толком не случилось, а он тут развёл целую мелодраму? С чего только? И к чему это приведёт? По неясным рассказам Тэёна Джонни догадался, что после последней встречи Тэён обиделся на Джэхёна за что-то; а если Тэён обижался, то это надолго. И значит, не видать Джонни Чон Джэхёна как своих ушей…       Джонни убедил себя, что ему «это всё не нужно». Что если бы он даже начал общаться с Джэхёном, – если это вообще было возможно, – то тень Тэёна следовала бы за ними повсюду. Ведь Джэхён, судя по всему, всегда хотел общаться только с Тэёном, а Джонни интересовал его лишь в качестве приложения к вечеру. Опять же, складывался треугольник, который колол бы Джонни в бок день и ночь, вымотал бы его, стёр несколько пунктов его самооценки. В итоге Джонни остался бы в ещё большем минусе, чем он был, пока страдал по не сложившейся истории с Чон Джэхёном.       Всё это было около полугода назад.       А сейчас Джонни потел не только потому, что бежал на беговой дорожке. Прямо напротив него, в большой розовой футболке, стоял Джэхён и неуверенно тыкал кнопки на экране. Инстинктивно Джонни хотел было сорваться, подойти и помочь, но он сдержался. Почему-то все те короткие встречи с Джэхёном оставили неприятное послевкусие. Наверное, надо как-то незаметно соскользнуть с дорожки, пока Джэхён его не увидел, и дать дёру, хотя он только что пришёл…       – Johnny, hi.       С трудом сглотнув, Джонни поднял взгляд – Джэхён уже шёл быстрым шагом по своей дорожке и махал рукой.       – Morning, Jay.       Джэхён кивнул, мягко улыбаясь, и надел наушники. Джонни был в шоке: он, конечно, не хотел бы болтать через целый проход, но и то, что Джэхёну хватило одного только приветствия, удивляло. Хотя может быть, ровно столько Джонни и стоил в его глазах – «привета», и на этом всё.       Джонни мысленно закатил глаза. Всё-таки он иногда такой излишне драматичный, что просто ужас. И не всегда нужно искать двойное дно. Ну поздоровались и поздоровались. Лучше шевели ногами и выравнивай дыхание.       Удивительным образом, на душе стало спокойно. Джэхён на него больше не смотрел, и Джонни проскользнул обратно в комфорт. Всё было… неплохо. Можно даже сказать, хорошо.       Он удивился во второй раз за утро, когда закончил на беговой дорожке. Только он сошёл на твёрдую, неподвижную землю, как рядом с ним возник Джэхён, порозовевший в тон своей футболке.       – Слушай, а ты… ты закончил, ну, уходишь уже?       Джонни не понял. Что-то с чем-то не сходилось, но он не успевал сообразить, где именно.       – Нет, я пришёл совсем недавно. Побуду здесь ещё минут сорок. А… что? К чему ты это?       Джэхён нисколько не изменился в лице – но зато начали краснеть его уши. Они налились сначала нежным румянцем, а потом дошли до свежей красноты. Джонни чуть не засмеялся вслух, хотя сам не понял, что тут такого смешного.       – Не хочешь выпить чего-нибудь, чая, например? Сразу после? Я угощаю, – добавил он даже слишком поспешно, будто боясь, что иначе Джонни не согласится. А Джонни опешил. Но при этом вроде как был не против.       – Ладно, давай. Через сорок минут тогда?       – Давай. Спасибо, – и Джэхён, краснея ушами ещё гуще, вернулся на свою беговую дорожку.       – Я рад, что наткнулся на тебя сегодня.       – А? – мозг Джонни, вроде и накачанный свежим кислородом, всё равно лагал. – Да я здесь первый раз. В смысле, первый раз так рано. У меня сейчас отпуск, поэтому я решил походить с утра пораньше…       – Понятно, – Джэхён мягко улыбнулся через плечо и расплатился за большой чайник зелёного чая. – Я обычно хожу в это время, когда работаю из дома. Видимо, разминулись.       – Видимо, так, – покивал Джонни и замолчал. Раз Джэхёну так хотелось поговорить, пусть говорит первым: судя по всему, ему есть что сказать. А Джонни говорить было нечего. Точнее, он не знал, что сказать. Он ещё не сообразил, в связи с чем он мог так занадобиться Джэхёну.       Они сели у большого окна с видом на офисную часть города. Внизу текли потоки пешеходов – широкие, порой прерывистые полосы. Все куда-то спешили. А Джонни сидел за одним столом с Чон Джэхёном и пил душистый зелёный чай. Для него время словно начало замедляться.       – Слушай, – заговорил Джэхён негромким голосом; Джонни насторожился: ага, вот и он, разговор не для чужих ушей. – мне до сих пор неловко за то, как я себя вёл.       – А как ты себя вёл? – Джонни чуть не хмыкнул от удивления: ведь в том и была проблема, что Джэхён не делал ничего. Да он и не был обязан…       – Мне понравился твой юмор, твоя манера держать себя. Правда, я сейчас серьёзно, – Джэхён поднял взгляд, и его уши снова начали алеть. – Знаешь, с тобой так легко находиться рядом, как будто бы мы знакомы всю жизнь…       – Не ожидал, – Джонни закинул ногу на ногу. В груди уже начинала шевелиться радость, но он прикрывал её ладонями, не давал ей расправить крылья. Пока ещё рано.       – Да, – сказал Джэхён невпопад и покраснел гуще. – Ты и сам наверное заметил, какой я социально неловкий. Я бы даже сказал, неуклюжий. Поэтому я ничего тебе не сказал тогда. Ну вот… И в общем, ты хотел бы пообщаться?..       Ещё никогда Джэхён не говорил так много, а Джонни так много не слушал. Пока из чайника медленно убывал чай, Джэхён говорил о том, что ещё в их прошлые встречи было не так. Джонни не поверил своим ушам, когда Джэхён сказал «надо было в своё время поставить с хёном жирную точку». Вот так, значит, он всё-таки оказался прав насчёт Тэёна и какого-то незакрытого гештальта Джэхёна. Джэхён не стал углубляться в подробности, но Джонни смог заполнить пропуски самостоятельно. Видимо, Джэхёну нужно было ещё одно столкновение с Тэёном, ещё одна ссора, ещё один блок в соцсетях, чтобы понять, что возвращаться назад не нужно. Джонни, честно говоря, был немного в шоке от такой неожиданной откровенности. Однако она, как не странно, не ощущалась чрезмерной, навязчивой или излишне личной.       Джэхён был прав: они были знакомы всего ничего, но разговаривать было невероятно легко. В сторону Джонни это правило тоже работало.       Когда чай совсем закончился, они пошли в сторону лифта. В просторной кабинке, кроме них, не было никого, и воцарилась тишина. Джонни вдруг стало как-то душно; стало неловко смотреть куда-либо, кроме мигающих цифр на экране. Да что с ним такое? Он никогда не был таким стеснительным.       – Мне понравилось, как ты пытался меня поцеловать.       Стало ещё душнее. Джонни обернулся к Джэхёну – тот смотрел на него с напряжённой, скованной неловкостью улыбкой. Джонни не ожидал, что Джэхён сможет ударить его признанием в лоб настолько прицельно. Но у него получилось. Джонни почти улетел в нокдаун.       – Ты же вроде… – на минуту стало страшно произносить слова вслух. – тебе вроде не хотелось?       – Хотелось. Просто не при Тэёне же.       Это был первый раз, когда Джэхён назвал Тэёна по имени, а не «хёном». Что-то в Джэхёне определённо менялось… или менялось между ними? Как будто перекинутая когда-то верёвка начинала превращаться в канатный мост.       Мыслей было столько, что Джонни не успевал их додумывать. В итоге он просто выдохнул, улыбнулся и покачал головой. Джэхён улыбнулся в ответ.       А затем на щёку, почти в уголок губ, лёг едва уловимый поцелуй.       Дзынькнул лифт; двери раскрылись. Снова появился внешний мир, появились лица других людей. Пытаясь дышать ровно и не задыхаться, Джонни прошёл сквозь небольшую толпу ожидавших и направился в сторону выхода. Джэхён молча шёл рядом с ним на приличном расстоянии.       – Что скажешь, Джонни? – спросил Джэхён чуть слышно, когда они оказались на свежем воздухе, и дышать стало немного проще.       Что сказать? Что Джонни уже и не надеялся, что уже давным-давно и думать забыл про Джэхёна? Что даже если они начнут общаться, как об этом сказать Тэёну? Не получится ли ещё один треугольник, на этот раз, с ещё более колкими углами?       Джэхён спокойно смотрел на Джонни, чуть щурясь от выглянувшего из-за облака солнца. Яркий свет пронизывал его карие глаза, отчего они казались прозрачными и ясными. Джонни глядел Джэхёну в лицо, и ему думалось: «Ничего страшного. Взрослые люди, обязательно договоримся». И на душе стало так легко, так приятно, и солнце засияло ещё ослепительнее, ещё жарче.       – Deal, – сказал Джонни.       – Deal, – повторил эхом Джэхён.