До невозможности

      И на самом деле, как бы не хотелось протянуть руку и дотронуться, не оставляя пустого пространства между ними – этого никогда не будет.              Не в его жизни, не в этой вселенной, просто не с ним.              Чуя никогда не будет с ним.              Он это знает с самого начала, так почему так больно?              

***

      

      Встреча в пятнадцать лет была довольно запоминающимся моментом в жизни Дазая. Лежать под чужой ногой, а позже обернуться и посмотреть в эти глаза.              Голубые, хах, необычно.              Вообще, внешность нестандартная: он точно выживет в преступном мире?              Оказывается, несмотря на довольно смазливое лицо, позже раскрывается и характер: дерзость, заманчивая самоуверенность. Он выглядит, как непотухающий огонь, и это даже передается в волосах, которые буквально горят при попадании любого луча солнца на них. А еще его так весело бесить, наблюдая, как лицо полностью меняется, искажаясь в ненависти. Хотя, они только встретились – это рекорд Дазая, ему еще не удавалось так быстро заставить человека проклинать его.              Однако, это ненадолго. Такой интерес, который заставил его чувствовать рыжеволосый – это всегда ненадолго. Даже если Дазай испытывает непонятную тянущуюся нить любопытства, он знает, что это должно пройти быстро. Самое главное сейчас – выполнить миссию, а остальное может отойти на второй план, где позже будет погребено в горах пыли. Все вещи, что его когда-либо интересовали, были благополучно забыты.       

***

      После того, как Дазай смог привести свой гениальный – по его мнению, конечно, но почему-то это никто не оценил – план, он лишь и думал о том, чтобы спокойно пойти отдыхать, и, возможно, наконец, прочесть свою захватывающую книжку про самоубийство.              Однако его останавливают:              – Дазай, пока не спеши уходить, – окликает его Мори.              Шатен, как только это услышав, разворачивается на пятках, прокручиваясь, и смотрит на Огая.              – Необходимо обговорить ваше будущее совместное партнерство с Накахарой.              О? Вау!              Не сказать, что он абсолютно против этой идеи. Прикалываться над рыжим чудом было гораздо веселее, чем он предполагал. Ситуация в казино заставила бы лежать на полу от смеха, держась за живот, если бы их не навестили очень важные гости, с которыми надо было быстрее разобраться.       

***

      Проходит который месяц их, как это теперь подписано в оригинальном контракте, совместного партнерства, и что-то не дает Дазаю покоя.              Интерес.              Тот самый, о котором Осаму думал в первую их встречу и миссию.              Он никуда не пропал?              Дазай сам не может отдать отчет своим чувствам, поэтому просто делает самое ответственное в своей жизни решение: забить. Конечно, кого не заинтересует агрессивный чиби, который просто сносит все на пути своей энергией. Дазай уверен, что слышал, как пару девушек из их окружение мафии уже оценили такой экземпляр в составе. Так почему Осаму не должен?              – Ты можешь хоть раз меня послушать? – Дазай резко выходит из своих мыслей и смотрит перед собой, натыкаясь на раздражённый взгляд голубых глаз.              – Мы, вроде как, обсудили эту часть плана уже сотню раз, – скучно протягивает Осаму, балуясь с трубочкой: проводит по ней пальцем, чтобы она крутилась по поверхности стакана. – Нам необязательно продумывать каждое наше действие, нам главное суть, а мы, вроде как, идеально ее поняли, не так ли?              Видно, как Чуя недоволен этим утверждением. Мори дал им задание с повышенной сложностью и сказал, что им двоим стоит постараться, чтобы все прошло гладко.              Как будто до этого они справлялись плохо. Однако это не заставляет Чую меньше беситься от выходок Дазая.              – Ты же понимаешь, что это задание отличается от других?              – Чем? Звездочкой около названия? – усмехается Дазай. – Ничего не поменялось, нам нужно прийти на встречу, желательно, договориться, а если не пойдет как надо: убить. Это по-твоему необычно?              Чую явно раздражает то, что Дазай продолжает возиться с маловажной вещью в стакане больше, чем с планом их задания, поэтому решает хоть как-то привлечь внимание на себя: он наклоняется, прижимает свои губы к трубке, смотрит Дазаю в глаза, а позже делает глоток воды, отстраняясь. Осаму замирает. Его глаза немного расширились.              – Именно, что желательно договориться, а не убить, – объясняет Чуя, еще дальше отстраняясь от Дазая, который продолжает не двигаться. – Поэтому я хочу, чтобы мы проработали именно эту часть, хорошо?              Блять, почему..              – Хорошо – выдает Дазай и будто выходит из транса, поднимая взгляд немного мутных глаз на Чую, неожиданно для себя соглашаясь с ним. – Хорошо.              Почему..              Странное чувство внизу живота, или в самом животе? Он не понимает. Ощущение, будто сжался непонятный комок, при этом отдавая странной тягой, которая разносится по всему телу, охватывая его. Дазай подносит палец к концу трубочки, где только что были губы Чуи и проводит по кругу.              Он может записывать себя в список совсем психов? Или это нормально?              У него было такое раннее: он ощущал это чувство пару раз, когда находился рядом с Накахарой. Однако оно еще не доходило до такого пика. Память Дазай моментально записывает этот момент, не оставляя ему пути обратно.              Когда Осаму поднимает взгляд на Чую еще раз, тот улыбается, и это отдает повторной тягучестью, только уже более теплой и в районе груди.              Блять.              Эти голубые глаза его убьют.              

***

      

      Дазай думает, что он привык. Привык к этому странному чувству, которое появляется каждый раз, когда он находится рядом с Чуей.              Однако тот всегда находит возможность удивить Осаму своими неожиданными поступками, что только больше разгорает в нем желание хотя бы дотронуться: протянуть руку и провести рукой по коже, или что угодно, главное, чтобы Накахара позволил ему. Дазай, если честно, не замечал в себе тягу к тактильности, но, видимо, Чуя умеет раскрывать новые стороны его личности.              Даже забавно.              Шатен, правда, все равно позволяет себе слегка больше прикосновений, чем с другими, но старается не думать об этом так сильно. Накахара очень забавно щурится, когда Дазай проводит рукой по его волосам, взъерошивая их. Зачем забивать голову лишними мыслями? Их и так иногда слишком много.              И Дазай был не прав: то, как раскрылся Чуя в Портовой мафии – зрелище, за которое Осаму, наверное, готов продать душу дьяволу. Хотя этого беса он видит каждый раз, когда Накахара позволяет себе использовать «Порчу», и в такие моменты шатен в действительности наслаждается видом, который открывается перед ним.              «Наверное, я погряз в дерьме»              Эта мысль отдается небольшой тревогой в груди, пока Осаму не начинает замечать в поведении Чуи того, от чего лучше убежать, лишь бы не давать себе каких-то надежд.              Неловкие паузы, язык его тела, заминки в разговорах, столкновения взглядами.              Его глаза. Именно с помощью взгляда Чую было понять проще всего.              Ты ощущаешь это тоже?              Дазай щелкает ручкой, пока смотрит на одну из бумаг, которую ему подсунул Мори. Он проводит рукой, проглаживая слегка помятую страницу.              Это чувство для нас двоих?              Кажется, теперь он будет преподавать. Осаму вглядывается в лицо, слегка щурясь, а ниже читает: «Акутагава Рюноске».              А я хочу это знать?              Дазай заранее понимает, что будет плохим учителем, но, кажется, ему не дают выбора. Он щелкает ручкой еще раз и подносит руку к очередному договору, подписывая его.              

***

      

      Нельзя сказать, что Акутагава полностью безнадежен, но Дазаю и вправду приходится изворачиваться, чтобы научить его необходимым вещам. И, конечно же, ему иногда тоже нужен отдых.              Поэтому он этим и занимается.              Сейчас, на балконе.              С Чуей.              Они иногда устраивают подобные «мини-встречи», чтобы разгрузить мозг. В последнее время Накахара все больше пристрастился к курению, и нельзя сказать, что Дазая это устраивает, но он лишь находит очередной повод побесить Чую.              – Совсем сдурел? – отталкивает его руку рыжеволосый, когда заметил, что Осаму потянулся к сигарете.              – Чуя, – протягивая вторую гласную, Дазай лениво роняет руку себе на колени. – Ты же знаешь, что курение – это плохо?              – Говорит мне это человек, который регулярно посещает бар, а также каждую неделю придумывает новый способ закончить свою жизнь, – с явной насмешкой произносит рыжеволосый и совершает еще одну затяжку.              Дазай продолжает смотреть, как губы Чуи смыкаются вокруг сигареты.              – Это другое. Чиби просто ничего не понимает, – Осаму слегка наклоняет голову в сторону, показывая, что Накахара явно не прав в своих суждениях, и шатена это расстраивает, пусть и не по-настоящему.              Рыжеволосый с долей раздражения поворачивает голову, смотря на Дазая, который сидит, прикрыв глаза. Его ресницы слегка подрагивают.              – И в каком месте это другое? – проговаривает Чуя настороженным тоном, – Объяснишь мне?              Осаму открывает глаза, натыкаясь на чужой взгляд, и подается вперед, кладя часть своей головы тому на плечо, сохраняя зрительный контакт. Чувствует, что Чуя задерживает дыхание, когда слышит слова, произнесенные низким голосом:              – Это, – Дазай поднимает свою руку с колен и тычет указательным пальцем в плечо рыжеволосого, опуская свой взгляд туда же. – Другое.              Глаза Чуи расширяются. Осаму видит это боковым зрением. Через миг шатен отстраняется, принимая привычную для них дистанцию.              Когда Дазай поднимает на него взгляд, он не может оторваться. Они продолжают смотреть друг на друга до тех пор, пока Чуя не вспоминает о догорающей в его руках сигарете и слегка отворачивается.              – Ты придурок, – произносит он.              Ты тоже это чувствуешь.              Осознание оставляет мурашки по позвоночнику Дазая, и он чувствует уже знакомую тяжесть ниже живота.              Ты знаешь, что я это чувствую.              Мы–              – Я даю тебе такой ценный совет, а ты его отвергаешь! – произносит Дазай, размахивая руками в стороны, добавляя драматичности.              Мы – никогда не будем возможны. Не в этом мире. Ты тоже это знаешь.              – Еще бы мне принимать совет от глупой скумбрии, – Чуя прижимает бычок сигареты к ограждению балкона и слегка приподнимается, уже готовясь уйти.              Он не оборачивается, когда уходит с балкона, зато Дазай продолжает смотреть на вид, который ему открывается с этой высоты, и прокручивать всю ситуацию в голове. И впервые он понимает, что здесь не стоит даже думать: это бесполезно.              Это – чёткое нет.              Они оба живут в преступном мире, где привязанность к кому-либо – это одна из худших вещей, что вообще может случиться. Двойной черный – самый мощный дуэт в Йокогаме, который не может быть подвергнут такой безрассудности. Осаму явно не будет тем, кто сделает первый шаг и нарушит их договор, который никогда не был произнесен вслух.              Дазай складывает руки, а позже кладет свою голову на них, чтобы было удобно. Челка падает ему на глаза, поэтому он вновь прикрывает их. Кажется, ему стоит подумать о том, как улучшить способности Акутагавы. При мысли об этом он утыкается лбом в свои руки и издает отчаянный стон.              

***

      

      «Ничего в этом мире не сможет заполнить твое одиночество, Дазай»              Осаму идет по улице, проходя мимо огромного количества людей, которые явно куда-то спешат.              «Тебе стоит встать на другую сторону и помогать людям»              Он прокручивает эти слова раз за разом, пока не доходит до своего офиса, где его встречают уже его новые коллеги.              Да, ему действительно стало легче: работа в детективном агентстве принесло ему больше желания жить, чем прежде. Она не так угнетает, как видеть тела, которые падают от выстрела из пистолета в твоих руках. Осаму окружают более спокойные и поддерживающие его люди, с которым легко повеселиться и побеситься, даже если ему за это может прилететь кулаком в лицо. Периоды апатии все еще возвращаются, но уже реже, и это начинает радовать.              Впервые за долгое время он может сказать, что его состояние улучшается, и в какой-то степени ему даже становится не по себе, что Одасаку на самом деле был прав. Ему действительно больше нравится помогать людям: ситуация Ацуши приносит ему необъяснимое тепло, когда тот на него смотрит благодарным взглядом. Осаму хочется лишь улыбнуться в ответ.              Акутагава смотрел на него также, и шатен, можно сказать, жалеет о пути, который он выбрал для его обучения. Он не чувствует укола совести, нет. Это привело к достаточно приятным результатам, но сейчас стратегию поменять уже нельзя – в любом случае на Рюноске приходится давить, потому что тот уже привык к такому отношению от Осаму, и это будет самое эффективное воздействие на него при их встрече.              Дазай садится за свой стол, осматривая, с какими бумагами Куникида заставит его работать сегодня. Он озадаченно смотрит на огромную стопку с отчетами и устало вздыхает: видимо, сегодня тот день, когда помимо документов ничего больше не планируется. Дазай ненавидит рутинную работу. Скорее всего, он сможет свалить посреди дня, даже если после этого ему придется получить нагоняй от Куникиды за то, какой он плохой мальчик.              

***

      

      Как же он ошибся. Мало того, что его нагрузили заполнением документов, так еще и заставили разбираться с новыми людьми в агентстве. Уже стемнело, а Дазай продолжает, работу над, слава Богу, последним отчетом, чтобы уйти домой.              Его телефон, который обычно стоит на беззвучном, за исключением пары контактов, издаёт звук. Дазай в недоумении смотрит на свое мобильное устройство, на котором загорается надпись «Пропущенный вызов от: …»              Осаму берет телефон в руки, чтобы поближе рассмотреть надпись.              «Пропущенный вызов от: Слизняк»              Дазая, на удивление, это никак не цепляет. Да, он не понимает, зачем ему тот звонит, но с момента его ухода прошло достаточное количество времени, и Дазай не думает, что это связано с каким-то делом. В любом случае, портовой мафии он больше не принадлежит, поэтому и трубки брать ему необязательно.              Видимо, Осаму был прав. Интерес к Чуе закончился ровно тогда, когда он прекратил с ним постоянный контакт.              Переболел. И так стало жить проще.              Но, видимо, только ему, потому что дальше за пропущенным звонком идет еще один, но уже от Хироцу. Осаму решает, что этот вызов уже выглядит более важным. Дазай смахивает кнопку принятия звонка и вслушивается в тишину.              – Ты, тупая скумбрия, – раздается пьяный голос Чуи из динамиков, и это дергает неопределенную ниточку в груди Дазая. – то есть, мой звонок не так важен?              Сбросить вызов.              Если переболел – так окончательно. Ему не стоит снова погружаться в это, особенно учитывая то, что Чуя делает это по пьяне. На самом деле, Дазаю интересно, как диалог Хироцу и Чуи зашел в такое русло, что второму пришлось ему позвонить, но он глушит это любопытство, как только оно зарождается.              Имени «Чуя», наверное, стоит быть заблокированным в его сознании.              Дазай заканчивает работу над своими бумагами и, наконец-то, кладет ручку на стол, собирается, накидывает пальто и осматривает офис: осталось лишь пару человек, среди которых он может заметить очень кропотливо старающегося над чем-то Ацуши, поэтому он кидает еле слышимое: «пока» и, не дожидаясь ответа, уходит.              Почему-то в голове всплывает образ рыжих волос с голубыми глазами, который сидит с бокалом вина, но он лишь слегка трясет головой, чтобы убрать его.              Интересно, как сильно он изменился?              

***

      

      Дазай ждет уже который час, чтобы за ним пришли. Он прекрасно понимает, кто это должен быть и от этого он чувствует довольно необычную для себя эмоцию: Осаму нервничает. Он сжимает руки в кулаках, пока те продолжают висеть над его головой, заточенные в наручниках и прикрепленные к стене.              Да уж, конечно, давно его тут не было, и не сказать, что он соскучился. Миссия требует жертв. Даже если эти жертвы могут быть немного личными и плохо сыграться на его мыслях в ближайшем будущем.       Издалека раздается мычание. Дазай узнает этот голос. Он ждет пока человек спустится ниже по лестнице и из него вырывается лишь дрожащий выдох:              – Чуя.              Осаму будто резко толкают в грудь, выбивая из нее весь воздух, когда он различает полный силуэт парня перед собой. Дазай начинает разглядывать его, впитывая в себя все изменения Чуи за последние четыре года.              Не переболел. Как бы себя не пытался обманывать – это, кажется, невозможно. Дазай и не думал о нем, и не вспоминал каждую свободную секунду, но и не смог забыть. До того, как он попал сюда, он думал, что, возможно, у него есть шанс, но теперь Осаму знает – точно нет.              Теперь только принятие.              После того пьяного звонка Чуя дистанционно что-то сжал в нем, даже если Дазай это сначала не понял. Ненавязчиво напомнил о себе, и теперь Осаму здесь и он не может дышать.              После многообещающей фразы про «лучшее искусство за миллион йен», Чуя подходит к нему и Дазаю становится еще волнительнее стоять у этой стены. У него появляется желание вжаться в нее, но он продолжает смотреть на Накахару, пока тот берет его за волосы и притягивает к себе. Его яростный взгляд приносит за собой мурашки по коже.              А это уже выглядит как вызов. И, о! Дазай любит вызовы.              – Может, ты можешь одурачить Акутагаву, – Осаму видит во взгляде Чуи привычную насмешку. – Но, прежде всего, я твой бывший партнёр. Что за игра, Дазай?              Только правда. Как же давно он не ощущал это чувство настоящей перепалки.              – То, что ты видишь, – шатен продолжает смотреть Накахаре в глаза, прожигая взглядом в ответ. – Меня похитили, заточили здесь, и я хотел, чтобы меня освободили              – Ни за что не поверю, что тебя смогли похитить, – Чуя отпускает его волосы, слегка толкая в стену. – Если бы ты был настолько глуп, я бы тебя уже давно убил.              – Ты слишком много думаешь, – бросает Дазай.              Как же давно он не видел эту бурю эмоций, которая виднеется не только на лице рыжеволосого, но и проникает в каждую частичку его тела, распыляя огонь. И его хочется подпитать, в него хочется бросать больше дров, чтобы они могли сгореть в нем заживо. Это будет считаться двойным самоубийством?              И всё-таки, непременно радует один факт:              – Зачем ты пришел за мной? – Дазай не сводит глаз с Чуи, который уже развернулся к нему спиной.              – Чтобы поиздеваться.              Вот так просто. Чуя хоть знает, что он издевается над ним, кажется, все свое существование в портовой мафии? Эти слова будоражат Дазая, даже если они не значат ничего важного. Осаму слегка жмурит глаза от нахлынувшего ощущения, которое он успел позабыть за эти четыре года.              – Ты так насмехался надо мной в прошлом, но, – резкий удар ноги Чуи ломает оковы, и Дазай опускает руки, ощущая приобретенную свободу. – Обычно все должно возвращаться в десять раз больше.              «Ну же, давай, верни мне. Я приму все, что ты мне дашь» – его мозг буквально орет и не может успокоиться.              Он достаёт свою любимую принадлежность, с помощью которой уже давно открыл наручники и смотрит на лицо Чуи, которое не выражает никакого удивления. Конечно же, Накахара знал, но решает подыграть:              – То есть, ты мог освободиться в любой момент? – Чуя слегка меняет позу, по которой Дазай может угадать следующие слова. – Сейчас я смогу выбить из тебя всю дурь.              Когда Накахара налетает на Осаму, ему ничего не остается, как ударить первым: конечно же, его сила не сравнится с тем, какую мощь хранит в себе парень напротив, поэтому еще через удар он мгновенно отлетает в стену, оказываясь прижатым. Дазай чувствует острие ножа, которое теперь опасно близко к его шее, и задерживает дыхание в который раз за эту встречу.              Осаму знает, что победа уже за ним, но когда он поднимает взгляд на Чую, на его губах формируется несдерживаемая ухмылка. Такой прекрасный вид, и он засматривается в чужие голубые глаза. Накахара что-то говорит ему, но это не кажется таким важным. Чуя держит его своей рукой, прикладывая нож к горлу, но даже сейчас Дазай готов лишь любоваться им. Хотя бы потому что знает:              – Ты не убьёшь меня, – говорит Дазай, слегка наклоняя голову, смотря на того с вызовом, и Чуя хмурится: он знает это тоже. – И, кроме этого, расскажешь мне информацию о том, как я могу узнать, из какого кошелька оплачивается довольно внушительная сумма в этом деле.              Осаму чувствует, как Чуя слегка отводит нож в сторону, но не убирает его полностью.              – Я всегда прав, – Дазай сохраняет свою ухмылку, достаточно доволен собой, когда видит, как Чуя хмурит брови, пытаясь понять замысел Осаму. – Я думаю, ты знаешь это. И ты должен знать насчёт письма.              – Письмо, - глаза рыжеволосого расширяются.              – Если ты убьешь меня, – Дазай слегка подается вперед, приставляя свою шею к лезвию в очередной раз. – То все секреты мафии раскроются. Ты станешь предателем, Чуя.              Осаму наблюдает, как по нему медленно проносится осознания всего сказанного. Он буквально видит шестерёнки в голове Чуи, которые продумывают следующие свои действия. И когда тот всё-таки решается, Дазай видит, как рыжеволосый поднимает на него свой взгляд и слегка меняет положение ножа, готовясь совершить задуманное.              – Так что давай, Чуя, - ухмылка Осаму расширяется. Он выглядит как довольный лис. – Убей меня.              Его имя произносится на выдохе, выпуская все эмоции наружу, вновь оставляя без воздуха. Накахара приподнимает нож, и с огромной злостью вбивает его в стену рядом с головой Дазая. Осаму нельзя быть настолько довольным собой, но он не может остановить все чувства, которые растекаются по его телу.              – О? Так ты не убьешь меня?              Чуя отходит на неопределённое расстояние, предпочитая игнорировать вопрос, наклоняется и подбирает свое пальто с пола и дергается, будто он обжегся. Накахара все понял.              – Ты хотел поиздеваться надо мной, – выдохнул Чуя.              Дазай выдаёт один легкий смешок.              – Я тебя когда-нибудь убью, клянусь, – уже более злостно произносит рыжеволосый, накидывая предмет одежды себе на плечо, сгибаясь в спине, что делает его больше похожим на злобную собаку.              Интересно, насколько было бы романтично умереть от агрессивного чиби? Может, Дазай действительно хочет? Однако все, что выдаёт Чуя – это пару шуток про девушек, посыпая это мелкими угрозами о расправе. А позже они разыгрывают сценку их любимого прикола.              Осаму слегка задыхается в эмоциях, которые подступают к горлу. Он давно не чувствовал такое веселье.       Но Чуя уходит, выдавая раздражённое бормотание, и Дазай резко замирает, глядя на свою руку, расправляя пальцы. Он сможет увидеть его снова? На эту мысль тело откликается как-то слишком явно: сильное тепло растекается по всей его сущности, заставляя тихо промычать.              

***

      

      Из-за неоднозначной ситуации между организациями, единственное, что им остается: договор между мафией и агентством. Дазая это немного угнетает, ведь ему пришлось проводить переговоры с Мори, и нельзя сказать, что он был очень рад видеть бывшего босса.              Совсем наоборот.              Даже когда тот предложил ему вернуться в мафию, Дазай уверенно выдал: «нет».              Он никогда не вернется туда.              Даже если образ рыжих волос всплыл у него перед глазами. Он возвращается теперь слишком часто после последней их с Дазаем встречи.              Осаму вновь мотает головой, стирая его. Слегка улыбается от осознания: они скоро снова увидятся.              

***

      

      «Те, кто раньше одолевали целую вражескую организацию за ночь»              Дазай стоит посреди поля, ветер слегка раздувает его волосы и он чувствует необъяснимую свободу.              «Были признаны самым опасным союзом в истории»              Осаму видит вдалеке знакомое красное свечение, а позже слышит крики людей, которые в это время погребляются в землю под давлением чужой силы. Дазай поднимает руку, чтобы почесать себе затылок, не в силах сдержать вновь прибывшую нервозность.              «Сегодня, мы сможем отметить их воссоединение»              Сказано слишком пафосно, Мори.              Когда Чуя доходит до него, Дазай всем нутром ощущает мощь человека напротив. Он так давно не видел его в действии, и прямо сейчас Осаму кажется, будто все эти четыре года он шёл только к этому событию.              Встретиться здесь, на миссии, около разваленного дома. Встретить повзрослевшего Чую, но не менее привлекательно и затягивающего, все также вызывающего интерес где-то в глубине, который распространяется по всему нутру Осаму, заставляя впервые повиноваться перед кем-то.              Дазаю кажется, что он так сильно изменился за все это время, но почему-то Накахара никогда и не думал выходить у него из головы. Сейчас ему кажется слишком наивным свое «переболел», которое он произносил себе, сидя в офисе. Это слово повторяется у него в мыслях еще пару раз, перед тем как Дазай своей рукой берет невидимый карандаш и зачеркивает его, зная, что это, возможно, никогда не станет правдой.              А самое интересное, что от всех действий Чуи он видит такой же посыл: он не забыл, он чувствует тоже самое, ему хорошо, здесь, с ним, он заботится и боится, издевается и смеётся сам, отдавая все свои эмоции. Только с Дазаем. И только ему.              Их дуэт работает отточено и идеально: ничего не изменилось. Они просто стали на четыре года старше. От осознания этого Дазаю просто хочется прижаться к Чуе, вновь взъерошить его волосы или банально провести рукой по коже.              При этом же, с ним хочется поиграть, выбесить, получить новую дозу знакомого напряжения между ними. Снова чиркнуть спичкой и почувствовать этот огонь, сжигающий все внутри. Показать клыки и прикусить какую-то часть тела, а после отодвинуться и заглядывать в чужие глаза, выискивая ту же эмоцию, что поглощает его самого.              Все доходит до «Порчи» и Дазай действительно старается не отходить от их плана слишком далеко, любуясь тем, что не наблюдал так давно. Его глаза расширяются, и он чувствует неподдельный интерес, который снова захватывает его. Дазай больше не сопротивляется ему. Осаму, однако, не может позиционировать себя как садиста, поэтому действие «Порчи» он снимает настолько быстро, насколько может. Дазай хватает Чую за руку и тот падает на колени. Шатен наклоняется за ним, а позже приседает на корточки, расставляя ноги для удобства, смотря тому в лицо.              – Почему ты так долго? – выплевывает Чуя вместе с кровью, которая накопилась у него во рту.              – Хотелось посмотреть, как долго ты сможешь продержаться, – Дазай слегка наклоняет голову в сторону, подшучивая над рыжеволосым. Его челка падает ему на глаза.              Чуя выплёвывает еще один сгусток крови.              – Ублюдок, если ты меня не отнесешь до пункта для оказания помощи, – Накахара слабо бьет кулаком Дазаю в грудь. – Я тебя убью.              Организм не выдерживает и Чуя падает на землю, покрытую травой. Дазай не может сдержать улыбку и прикрывает глаза, выдавая маленький смешок.              – Конечно, напарник, – произнесение последнего слова отдается зудом на языке Осаму.              Дазай, правда, не относит Чую в пункт, но приводит его в порядок сам: очищает от крови, находит его обожаемую шляпу и кладет рядом. Он даже не знает, насколько сильно Накахара будет его проклинать, когда проснётся на траве посреди ночи.              

***

      

      Дазай понимает, что скоро его ждет новая миссия с Чуей, и утыкается головой руку, смотря на стол перед собой из-под приоткрытых глаз, позволяя пережить нахлынувшее вновь чувство тепла, странно останавливающееся в районе груди. Это задание будет более серьёзным, чем до этого, поэтому Осаму знает, что он не сможет поддаваться своим чувствам на нем. Дазай выдает смешок, когда вспоминает свои же слова: «Чем это задание отличается? Звёздочкой около названия?».              Впрочем, нельзя сказать, что Осаму питает хоть какие-то надежды на их взаимоотношения между Чуей: он просто не позволит самому себе, как и делал это четыре года назад. Ему, просто, наверное, тепло? Дазай давно не получал такие эмоции от человека, и Чуя просто слишком идеален, чтобы отказываться от этого сладкого удовольствия. Только это оставляет его метаться, как мотылек, выискивая знакомый оранжевый свет, который заставляет его гореть.               «Новое непрочитанное сообщение: 1»              Дазай резко отрывается от своей руки, поглядывая на свой телефон. Это отдает некоторым чувством дежавю, но он старается не думать об этом, когда берет устройство в руки.              «Непрочитанные сообщения: 1»              Нажать.              Слизняк: «Прикреплённое фото»              Дазай хмурится, когда проводит пальцем по кнопкам телефона, нажимая на ту, что отвечает за приближение. Сердце Осаму резко падает вниз, когда он узнает: это одно из места сбора во время их «мини-встреч» в период совместного партнёрства. Это единственное, которое не находится на территории портовой мафии, и которое они использовали вне рабочего времени.              «Ты что, сдурел?»              Дазай зажмуривает глаза, прекрасно понимая намек, данный этим сообщением. Он вздыхает и пару секунд думает, а позже встает и захватывает с собой пальто, выходя на улицу.              Чуя хочет поговорить. И Дазай знает, что он хочет обсудить.              А еще он знает, что они оба еще не совсем сошли с ума, чтобы сорваться сейчас, поэтому даже когда он направляется в знакомом направлении, Дазай давит в себе желание, которое оставляет жжение в горле.              

***

      

      Когда Дазай шагает по лестницам заброшки, он замечает, насколько она на самом деле изменилась: стала более разрушенная и пошатанная, настолько, что ему приходилось аккуратно делать свои шаги, надеясь не оступиться. Осаму, конечно, был бы рад умереть, но явно не в такой момент.              Когда он поднимается наверх, он машинально разворачивается налево: именно там находится уже знакомый ему балкон, на котором он ожидает увидеть лишь одного человека. Когда Дазай делает аккуратный шаг, под его ногой продавливается мусор, издавая характерный звук. Поворачивая голову направо, смотря на место около стены, он видит то, чего так желал: Чую, который сидит на каком-то подобии скамьи, которая на самом деле является случайной балкой, поставленной для удобства.              Снова курящего.              Но ему действительно все равно на это сейчас, да и Чуя был прав: он не имеет права ему за это предъявлять. Не тогда, когда его образ жизни, наверное, в сто раз хуже.              А еще, шатен бы не сказал, что он действительно умеет заботиться о людях.              Дазай заходит в пространство, не отрывая взгляд от Накахары, который выпускает дым изо рта, и Осаму завороженно смотрит, слегка пригинаясь в коленях, чтобы присесть рядом. Выглядит очень знакомо, и это играет с неопределенной нитью в груди шатена, как со струной.              – Всё-таки пришел, – говорит Чуя, не оборачиваясь, все еще смотря куда-то вдаль.              – А ты думал, что я просто проигнорирую тебя? – несмотря на многочисленные маски Осаму, он снимает хотя бы часть их, специально для такого разговора с Чуей. – Какого плохого ты обо мне мнения, чиби.              Накахара кидает недовольный взгляд, наконец, разворачиваясь, и Дазай цепляется за него.              Они продолжают смотреть друг другу в глаза, но Осаму перестает засматриваться только на взгляд и пробегается по всему лицу, запоминая это выражение, изучая. Дазай не часто мог заметить его у Чуи. Он выглядит слегка отчаянным и от этого в какой-то степени становится еще более прекрасным. Голубые глаза Накахары передают какую-то часть тоски, хотя в их глубине плескается затаённое желание, которое сдерживает каждый из них, находясь здесь.              «Ты тоже это чувствуешь» – проносится отголосок мысли из прошлого, которая заставила задыхаться Осаму в чувствах, когда ему было шестнадцать. Дазай выдыхает воздух. Из его рта выходит подобный пар, что был ранее виден у другого парня, но на этот раз из-за холода. Он поднимает взгляд на Чую, и тот продолжает смотреть на него, выжидая.              Они же оба знают, зачем они здесь. Оба понимают, что они уже не подростки.              И Дазай позволяет себе, что запрещал всегда в полной мере: он слегка тянется, пододвигаясь к Чуе, заглядывает в его глаза и останавливается на пол пути. Тот смотрит в ответ, ожидая, что произойдет дальше. Накахара знает, что Дазай скорее как дикий зверь: его тяжело подбить на что-то подобное, поэтому он просто пытается его не спугнуть.              «Доверься мне» - это то, что кричат глаза Чуи прямо сейчас.              Но Осаму никогда и не терял свое доверие в этом человеке. Даже, если всегда думал, что сам является неподступным.              И Дазай поддается, дав себе слабину, слегка прикрывает глаза и заканчивает свое движение до конца: он утыкается лбом в место между ключицей и шеей Чуи и выдыхает, комфортно положив голову. Он чувствует, как Накахара слегка чертыхается: скорее всего, ему щекотно от волос Дазая, которые теперь касаются его шеи.              А также ощущает, как тот задерживает дыхание, и Осаму не может сдержать улыбку, которая появляется на его лице. Но разницы нет, Чуя все равно не видит его выражения сейчас. Дазай делает пробный вдох и ощущает, как знакомый запах пробивается ему в ноздри, заставляя еще больше приблизиться, чтобы почувствовать его больше. Осаму пытается понять непривычные ощущения, которые обволакивают его в таком положении.              И ему становится тепло.              Чуя проводит рукой по спине Дазая, слегка обхватывая его, делая это больше похожим на объятия. Второй рукой он бросает сигарету под ноги, чтобы затушить. Осаму хмурит брови. У него нет желания сближать их тела еще дальше. Дазай не был настолько тактильным человеком, и не хочет менять этого сейчас, чтобы не пожалеть об этом в будущем. Им все еще стоит обдумывать свои действия.              Осаму проводит носом по шее Чуи, и натыкается на жилку, от которой он может чувствовать слегка учащенное сердцебиение рыжеволосого. Дазай приоткрывает рот и прикусывает это место, слегка задерживая свои зубы. После этого он быстро отодвигается, разорвав контакт, сбрасывая с себя руки Чуи. Накахара не держит его, он понимал, что прикосновения – не сильная их сторона, да и в принципе, обычно они таким не занимаются. Однако он подносит одну из рук к укусу и гневно смотрит на Дазая.              – Кто из нас еще в собаки подался? – выдает Чуя, потирая рукой шею.              Осаму издает искренний смех и наклоняется, смотря на Чую снизу вверх. Он замечает, как Накахара все же слегка улыбается в ответ.              – Никто не сможет быть лучшей собакой, чем ты, Чуя, – с хитрой ухмылкой произносит Дазай, рассматривая маленький след на шее.              И чувствует, как ему дают подзатыльник. Осаму поднимает взгляд и видит злостный вид Чуи, действительно внушающий страх. Улыбки и след простыл, зато нахмуренные брови выдают все эмоции Накахары.              – Я мог бы быть собакой для тебя, Чуя, правда, – «только для тебя» витает в воздухе. Осаму наблюдает, как выражение лица Накахары резко меняется на удивленное. – Но, боюсь, это невозможно для нас.              Дазай озвучивает правду, которая лежит на самой поверхности их взаимоотношений и то, что они никогда не смогут больше отрицать. На лице Чуи проносится буря эмоций, но самая последняя из них остается: смирение.              Конечно же, он ни на что не надеялся.              Но ему нужно было подтверждение. Подтверждение того, что они вдвоем думают в одном ключе, и что они вместе приходят к одному выводу. Не важно, какую внутреннюю боль может принести этот выбор – главное, что вместе и от двоих.              А любить Чую – это как влюбиться в ураган.              Ураган эмоций, чувств. Ураган слов и поступков, а также необдуманных действий, и они оба не знают, куда они приведут.              Дазай вновь тянется и прижимает свои губы к зависшей ладони Чуи в воздухе, закрывает глаза и ждет, продливая этот момент, а после снова отстраняется. Накахара никогда не был бы тем человеком, с которым Осаму хочет лишь временных эмоций и отношений. Он куда дороже, чем это, и такая мысль сжимает сердце. Осаму надеется, что Чуя поймет его послание.              И тот понимает: губы рыжеволосого дёргаются в улыбке, когда он отводит руку, а Дазаю остается лишь лукаво ухмыляться в ответ, склонив голову в сторону. Сейчас им не нужно слов. Они окончательно убедились, что понимают друг друга и без них и это закрывает последний пазл в доверии между ними.              Осаму тихо выдыхает, выпрямляясь и разворачиваясь к виду из разрушенного балкона. Он слышит звук зажигалки, а позже до его носа доходит уже привычный запах дыма.              Им можно просто побыть вместе.              

***

      

      – Ты так глупо выглядишь в этих линзах, чиби, – Дазай усмехается, буквально прыгая вокруг него, осматривая: его попросили оценить образ «вампира» для новой миссии, так что он считает, что вполне справляется с задачей. – Ну-ка открой рот, покажи свои зубки.              – Я тебе сейчас этими зубками кусок кожи отгрызу, – хмурится Чуя. – Бесишь меня, утырок.              Дазай смеётся, убирая рукой волосы Накахары, чтобы получше рассмотреть его лицо.              – Ну, попадание в вампира просто десять из десяти, – ухмыляется Осаму и убирает руки. – Кстати, слышал, что они и ростом невелики. Так хорошо, что ты идеально подходишь для роли!              Чуя бьет кулаком Дазаю по груди, заставляя немного отпрянуть и откашляться, прежде чем снова вдохнуть воздух в легкие.              – Ненавижу тебя, – говорит Чуя.              А улыбка Дазая растёт.              Даже, если не в этой жизни, Осаму знает – Накахара никуда не уйдет. Он с ним повязан, и тому просто не отвертеться. Может, если Дазай очень хорошо попросит, Чуя согласится совершить с ним двойное самоубийство, чтобы продолжить их ненависть в другой жизни?              Наверное, он проверит это позже.