To kiss you is to count stars under the ashes

Не отпущу — и ты не отпускай.

Нет времени противиться судьбе Нет времени опять тебя искать.

      Сону заметил, как взгляд Хисына задерживается на Рики, как брат оберегает и защищает его. Любопытство взяло верх, и он решил поговорить с ним после школы. Они вместе шли домой, а заходящее солнце освещало их лица теплым светом.       — Ну что, он тебе нравится? — спросил Сону, в его голосе смешались поддразнивание и искренность.       Хисын моргнул, застигнутый врасплох.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну же, Хисын, — проворчал Сону. — Я видел, как ты смотришь на него, как заступаешься за него. Как будто запал на него.       Щеки Хисына покраснели, но его взгляд оставался невозмутимым.       — Может, и так, — признался он. — Просто в нем что-то есть, Сону. Он сильный, по-своему. И он видит мир с такой живостью.       — Ну, если он тебе нравится, ты должен обязательно ему об этом сказать, — Сону расплылся в улыбке, но улыбка Хисына показалась ему горькой.       — Не знаю, так ли это просто. Я не хочу портить нашу дружбу. К тому же, он только-только обрел свой голос через искусство. Может быть, еще слишком рано обременять его своими чувствами.       Между ними повисла напряженная беседа, и остаток пути до дома они шли молча. Рики и не подозревал об этом, его мысли всё ещё бурлили от волнения, вызванного выставкой. Но Сону не мог избавиться от ощущения, что в их группе происходит нечто грандиозное.       На следующий день в школе воздух был наполнен невысказанным напряжением. Хисын стал чаще поглядывать на Рики, его улыбки стали чуть теплее. Рики замечал это, но не придавал значения, его мысли концентрировались на предстоящем художественном конкурсе. Но шли дни, и он не переставал ощущать тепло, когда Хисын оказывался рядом, и это чувство, казалось, проникало в глубину его души.       Во время обеда Сону и Чонвон отозвали Рики в сторону, их лица сияли озорством.       — Итак, мы знаем твой маленький секрет, — начал Сону, его глаза сверкали от восторга.       Сердце Рики учащенно забилось, щеки покраснели. Он не ожидал услышать подобного. Он попытался изобразить спокойствие, пожал плечами и притворился, что пишет что-то в своем блокноте, но Чонвон выхватил его.       — Давай, выкладывай всё, — поддразнил он Рики.       Рики взглянул на него, его глаза округлились и наполнились легкой паникой. Сону наклонился ближе.       — Мы никому не скажем, — прошептал он. — Но мы считаем, что то, как ты на него смотришь, очень мило, — Чонвон кивнул в знак согласия, его рот был набит едой.       Рики всё сильнее краснел, пока они продолжали поддразнивать его, их смех был заразительным. Он чувствовал странную смесь смущения и счастья. Они знали. И почему-то это уже не казалось таким пугающим. У него появились настоящие друзья, которые принимали его таким, какой он есть, даже с его невысказанными чувствами.       Сону с силой хлопнул Рики по спине.       — Не волнуйся, мы тебя прикроем, — сказал он, ухмыляясь от уха до уха. — Мы поможем тебе признаться.       Глаза Рики широко распахнулись. Он не говорил им о своей влюбленности, но они каким-то образом догадались о ней. Он торопливо написал в блокноте: «А что, если он не чувствует того же?»       Чонвон прочитал текст и закатил глаза.       — Да ладно. Хисын постоянно говорит о тебе.       Сону одобрительно кивнул.       — Ты ему очень нравишься. Ты только признайся ему.       От одной мысли о признании у Рики сводило живот. Но их уверенность в нем странным образом успокаивала. Он глубоко вздохнул и кивнул, его сердце бешено колотилось в груди. Если бы его всегда поддерживали такие друзья, возможно, он смог бы найти в себе мужество сделать этот шаг.       Трио собралось вместе, обдумывая план. Идеальный момент должен передать чувства Рики и при этом не отпугнуть Хисына. Они то и дело обменивались идеями, каждая из которых была еще более абсурдной, чем предыдущая, пока Рики не пришлось положить этому конец. Он записал простую идею, которая соответствовала его натуре. Признание в духе искусства.       Сону и Чонвон внимательно прочитали написанное, и выражение их лиц смягчилось.       — Это прекрасно, — пробормотал Чонвон.       — Мы с тобой, брат. Мы позаботимся о том, чтобы все прошло гладко, — Сону похлопал Рики по спине.       Таким образом, было положено начало для признания в любви Рики. Его искусство обнажило все эмоции, а Хисын выступил в роли единственного зрителя. Ему было страшно, но, вспомнив доброту и понимание в его глазах, юноша понял, что должен попробовать.       Наступил день признания Рики в своих чувствах с помощью искусства. Он потратил несколько часов, чтобы довести до совершенства свою работу — портрет Хисына, отражающий его силу и доброту. Его руки дрожали, когда он ставил картину в отведенное место на выставке, а сердце колотилось так громко, что было слышно в ушах.       Собравшаяся толпа обвела глазами зал, но взгляд Хисына остановился на работе Рики. Выражение его лица было невозможно разобрать, но его взгляд задержался дольше, чем на любом другом произведении. Рики наблюдал за происходящим со стороны, и сердце его замирало в предвкушении.       Когда настал подходящий момент, к нему подошел Хисын, а Сону и Чонвон ободряюще кивнули ему. Рики глубоко вздохнул и встретился взглядом с Хисыном. Дрожащими руками он протянул свой блокнот, на странице был написан один единственный вопрос. «Ты чувствуешь то же самое?»       Взгляд старшего опустился на бумагу, затем вернулся к полному надежды лицу Рики. Время словно замедлилось, все затаили дыхание. В помещении воцарилась тишина, лишь сердце Рики билось гулко и громко. И вдруг губы Хисына изогнулись в нежной улыбке. Он протянул руку и взял блокнот из дрожащих рук Рики.       Кивнув, Хисын написал свой ответ.       — Да, — ответил он едва слышно.       Аудитория разразилась аплодисментами, и напряжение разлетелось в симфонию радостных возгласов и свиста. Сердце Рики забилось, теплый взгляд Хисына подействовал как бальзам на его душу.       Он сделал шаг ближе, положив руку на щеку Рики. Воздух стал густым от предвкушения, а мир вокруг превратился в размытое пятно. Он наклонился, и на мгновение Рики показалось, что его сердце остановится. Губы Хисына встретились с его губами в прекрасном, нежном поцелуе, который, казалось, вместил в себя все невысказанные слова, прозвучавшие между ними. В нем заключалась любовь и признание, молчаливое обещание, которое прозвучало громче любых слов.       Поцелуй был нежным, наполненным мягкостью тысячи общих улыбок и силой сотни безмолвных разговоров. Глаза Рики закрылись, а его рука легла на грудь Хисына. Он чувствовал ровный стук его сердца, ритм которого совпадал с его собственным. Это был момент единения, мост, перекинутый через пропасть немоты.       Когда они отстранились друг от друга, Хисын взял блокнот из рук Рики и что-то быстро написал. Он протянул его обратно с улыбкой ярче солнца.       — Теперь все знают, — сказал он, его голос был мягким и ласковым. На чистом листе бумаги было написано: «Я горжусь тобой».       Рики почувствовал, как по его щеке скатилась слеза, а грудь сжалась от волнения. Он никогда не чувствовал себя таким любимым, таким желанным. Он огляделся вокруг: лица его друзей представляли собой картину шока и счастья. Чонвон и Сону улыбались как дураки, их глаза блестели от радости за друга. Шепотки переросли в полноценные разговоры, помещение гудело от волнения и любопытства.       Хисын снова наклонился к Рики.       — Давай вместе расскажем остальную часть нашей истории, — прошептал он, его дыхание приятно прикоснулось к коже Рики. Он кивнул, в его глазах блестели непролитые слезы. Он обрел свой голос самым неожиданным образом, и эта мелодия идеально гармонировала с биением сердца Хисына.       С того момента их отношения стали развиваться, как полотно, сотканное из нитей их общего опыта и молчаливого понимания. Конечно, им пришлось столкнуться с трудностями, но благодаря поддержке друзей и силе вновь обретенной любви они мужественно и изящно преодолевали каждое препятствие.       Художественная выставка стала символом их связи, свидетельством красоты, которая может родиться из самых неожиданных знакомств. Искусство Рики продолжало процветать, каждое произведение было безмолвным криком любви и борьбы. А Хисын? Он стал голосом Рики, если слова не подходили, его защитником и доверенным лицом, тем, кто научил его, что иногда поступки говорят громче слов.       Возвращаясь домой тем вечером, Рики чувствовал, как его охватывает чувство покоя. Мир стал светлее, когда рядом с ним был Хисын, а их сердца говорили на языке, который не нуждался в словах. Будущее было неопределенным, но в тот момент все, что имело значение, — это тепло руки Хисына и обещание их общего завтра.

Конец.