крик души.

в мертвой тишине кухни слышно как идут часы со спальни. маятник бьет по стенкам, меня начинает раздражать этот звук, успокаивающий ранее. я вслушиваюсь. концентрируюсь. стараюсь потерять связь с внешним миром, оглохнуть от слабого тикания и перекрыть себе воздух. я слишком громко дышу, нужно прекращать. это выводит. пустой бокал. пустая тарелка. нетронутые приборы и накрытый стол. худое тело ровно расположено на деревянном стуле без мягких подушек. я сорвал их в последнем приступе тревоги. или не ее. я перестал разбираться, что со мной где-то через неделю, теряя надежду на выздороаление так быстро. мои плечи больше не на одном уровне, осанка испорчена. она и не была идеальной, я старался ее сохранять для тебя. теперь же я согнут почти пополам, склоняясь над тарелкой. длинные пальцы охватывают вилку. мне бы хотелось проткнуть ей себе руку и наблюдать за каплями крови, растекающимся по белоснежной скатерти. стоило взять прозрачную клеенку, чтобы было видно нашу разукрашенную столешницу, не так ли? но я не стал нарушать традиций, чтобы этот вечный вопрос всплыл голове снова, напомнив о тебе. дилемма. скрип. каждый бы закрыл уши сейчас и вскрикнул от противного звука, но нет. я пытаюсь услышать хоть что-то через пелену, как будто мне громко включили тишину в наушниках и не дают поставить на паузу. меня злит спокойствие, наступившее после бури эмоций. что о них напомнит? мне стоит только поднять опущенную голову и устремить свой взгляд вперед — к стене. прямо возле нее валяется разбитая рамка. об этом болят и перевязанные руки со сдертыми костяшками. я полюбил кровь в последнее время, хотя раньше ненавидел ее. я возненавидел людей, которых раньше любил. к черту искусство. я никогда не понимал, чем люди могут восхищаться в непонятных мазках краски по холсту. они платят бешеные деньги за чью-то больную фантазию и умение продавать хлам. картинные галереи созданы для буржуев, не знающих и не видящих никого дальше своего носа. они создают иллюзию восторга. они превозносят тех, кого не надо, устраивают глупые аукционы и отваливают кучу денег, которые могли бы пойти на помощь их же стране. они лицемерны, до единого. они кричат о наименьших поступках и скрывают жестокую правду, пока пользуются статусом. у меня была надежда их понять и разобраться в чем-то непостежимом для меня. ты смотрел с тем же восхищением на меня и я чувствовал себя картиной самого известного художника. в твоих глазах, я отражался по-другому. словно неземной, особенный лунный мальчик, которым, на самом деле, был ты для меня. как же тебе объяснить, что ты немного ошибаешься? или может ошибаюсь я. ошибался. ты стал звездочкой на небе, освещенной луной. и я не погасну, зная истину — ты так близко и далеко одновременно. мы обошли все выставки города. это не было твоей страстью, скорее увлечением, которое приходило только в моменты какого-то вдохновения. огонь в твоих глазах и заинтересованность. тысячи вопросов сопровождающим, экскурсия за экскурсией и небольшие сувенирные лавки-ты был сготов скупить полностью. я был готов. для тебя. если это станет причиной твоей улыбки, мне несложно. слишком мелочь, чтобы я обратил внимание. но я обращал и запоминал. в итоге я мог назвать любую картину, что ты покажешь. тебя радовало. я убирал квартиру в последние несколько часов. чего мне только стоило вычистить ковры от пыли, которая там покоилась месяц и отмыть пол с непонятными липкими пятнами. я впервые за эти дни сосредоточился на чем-то и мое внимание не было таким непостоянным. но все закончилось не хорошо, как начавшись. несколько стаканов оказались в мусорке, а осколки от тарелки над моей рукой. но я обещал. и я обязан сдержать слово, ради тебя. мертвого или живого. неважно. одного тебя. мне стоит прикрыть глаза и откинуть голову назад. что ты слышишь, чонин? я слышу звук прибоя, но он далеко. он мне мерещится и я ничего с этим не сделаю. я слышу метель, почти такую же как в тот день. и это правда. но не сейчас. тогда. даже учитывая, что на моей душе метель все эти дни. эти чертовы часы действуют мне нервы. антиквариат. вещи, считающие я бесполезными. давным давно есть электронные, для чего хранить их? разве в мире должен случится апокалипсис с пропажей электроэнергии? если ты боишься, можно взять на солнечной батарее. беспроигрышный вариант. практичный. но это все чистая ложь, созданная моим разумом. он пытается отрицать произошедшее, а не принять. я не чувствую ничего, кроме злости. она поселилась во мне и вцепилась когтями да душу. намертво. быть в печали мне нравилось сильнее. это менее затратно и почти никому не мешает. мне одному, но это детали. несложно весь день лежать в кровати и смотреть вперед на наше фото. то самое распечатанное и вставленное в прозрачное отверствие кошелька. я любовался, задерживая очереди на кассе. ведь смотреть в твои глаза меньше десяти секунд — кощунственно и я не способен совершить подобный грех. я и не должен был. семья, с недавних пор, стало для меня тяжелым понятием. всегда при упоминании ее на моем лице всплывала смущенная улыбка, щеки заливались приятным румянцем вместе с шеей и я отводил взгляд. или же наоборот подымал его к глазам собеседника, довольно кивая. это что-то личное. доступное только мне. никто не знает, как оно есть на самом деле, все увидят лишь то, что я захочу. я не вынесу ни одной ссоры, которой и не было, на публику. но и не стану утверждать, что все идеально, будь у нас разногласия. я просто честен и не скрываюсь. говорю, только когда меня спрашивают лицом к лицутак сказать "дают слово" высказывания. я не всегда желаю этого. пресса не всегда получает ответ. пока твоя семья славилась небывалыми поступками и достижениями, благодаря матери, я числился, как могло бы показаться, "всего лишь" твоим мужем. так было в глазах глупых людей, не различающих истину от лжи и ищущих везде подвох. они не понимали, что необязательно кричать о хороших делах — их можно просто совершать и помогать людям, животным, детям. я не считаю сколько потратил для малышей, которые остались без родителей. и это нормально. я не привык хвастаться и выходить из тени. не вижу смысла, не нуждаюсь. ты начал делать так вместе со мной, никогда не воспламеняясь желанием стать известным только из-за подобного. мы разные и интересные друг другу, одновременно схожи во многом. я держался. весь день, только открыв глаза и договорившись с самим собой не творить ничего плохого. но что мне стоят мои слова. ничего. пустой звук. еще с момента как я нарушил главное свое обещание. я был ответственный за тебя. с меня могли спросить сильнее всего, даже если не делали этого. я понимал. я не глупый. слишком занозчивый, но не глупый. высокомерный. уверенный в себе. нарцисс? возможно. не вижу в этом отрицательной черты. скорее наоборот, многим стоило бы приучиться любви к себе. сложно, но вынужденная мера, как бы не хотели. не полюбив себя — не полюбите другого. в квартире повисает резкая тишина. внезапная. ее не ждали. маятник остановился по щелчку моих пальцев, отдался от каждой стены в доме и застопорился где-то посередине. боится продолжения. я и сам боюсь. расстерянность и незнание. глаза бегают по столу, от тарелки к тарелке, а я не понимаю — для кого весь этот цирк? когда я стал делать вид, что проблем не существует? зачем? что я творю? успокаиваю свою глупую натуру. окружающих. я один. совершенно. никого нет и не будет. они не придут. у всех своя жизнь, чонин. ты никому не нужен, сколько ему. сколько себе. пойми это. они не будут бегать за тобой и выполнять любые требования. они тебе близкие и даже будучи самыми близкими — не обязаны терпеть. слезы собираются на глазах. от боли, ожидания, гнева и безрассудства. чем я руководствовался? я привык винить окружающих в своих проблемах. наверное сейчас это был бы лучший способ. я им пользуюсь. частично. безуспешно. приехал к нему тем же утром и был готов приставить дуло к виску. почему я этого не сделал? до сих пор жалею. действительно жалею. он заслужил страдать больше всех. потерял доверие и уважение, но его все еще терпят как родного. меня это злит. меня это не касается, но и не обходит стороной. не прошу подстраиваться. всего лишь осознать и принять свою ничтожность. тонкие длинные пальцы с венистыми руками от напряжения берутся за край скатерти. в голове не поток мыслей. никакого водопада. но и не сверчков. путаница. набор слов, что пытается сложиться в предложение и озвучиться. давно забытая цензура пробирается в сознание и заставляет меня молчать. я дышу чаще и громче. грудь вздымается и такое чувство, будто бы начался обратный счет до чего-то фатального. для кого? неизвестно. выпустить пар и эмоции. жизненнонеобходимо. пять. в своих кулаках я держу тонкую ткань, что уже скомкалась, не смотря на то, сколько ее гладили. мне не жаль стараний. я не думаю о них сейчас. она вот-вот порвется. плевать. четыре. мои напряженные каменные ноги разводятся в стороны и расслабляются в коленях. на готове встать. буквально подорваться. и сокрушить все вокруг. три. часы идут все также. кажется, что зря. два. я дрожу мелко и это нельзя назвать хорошим знаком. такое случается очень редко и в особенных случаях моих упадков. я дошел до саоей точки кипения. перебор. один. вспышка. стул сдвигается назад с громким гулом по дому. я резко отдергиваю скатерть вниз и отхожу в сторону, держа ее в руках. известного фокуса с оставшейся едой на столе не получилось, все до остатка полетело на блестящий паркет и смешалась с осколками. наша бывшая целая посуда была хрупкой и не выдержала высоты стола в падении. я бы хотел поэксперементировать еще с ее прочностью, но не стану. не с чем. мне затмевает глаза белая. . скорее даже алая пелена. они словно залились кровью и ничего не видят на своем пути. есть только цель, которую нужно достичь во чтобы то ни стало. и невозможие. давит. — вернись, — я кричу в пустоту, зная, что меня никто не услышит. у меня нет соседей, наш дом расположен слишком далеко от цивилизации, чтобы кто-то услышал. я завожу руки в свои волосы, зажимаю пальцами и оттягиваю что есть силы, в попытке вырвать с корнями, — я сказал вернись, — меня никто не слышит. я растворяюсь в атмосфере и падаю на пол. мои ноги упираются в отлетевшее стекло, но на это без разницы. я хочу почувствовать физическую боль и разрыв кожи. хоть что-то этого ноющего чувства внутри недающего мне покоя. ты отпустил мою руку, но я твою — все еще крепко. я бы сорвал свой низкий голос и замолчал на несколько дней, но второй раз оно не кажется мне чем-то привлекательным. вопреки всему я продолжаю кричать, не слыша себя. я ударяю ладонями в пол с появлением красных пятен. я отмою. мне будет чем заняться. пожалуйста, позволь мне выговориться. я бы пометался по квартире с одного угла в другой. разгромил ее снова и жил бы в этом бедламе несколько дней до приезда твоего брата. но я знаю, что он будет к утру. может вечером. но точно завтра. я соберу мелкие крупинки огрубевшими руками и подогну пальцы. режет. но не болит. я откидываю голову назад и плачу навзрыд. услышьте меня, мои мучения становятся невыносимы. почему меня не понимают? почему они смеют говорить, что я не единственный? я хочу их убить. всех до единого. и это неправильно.

***

к моим губам припадает бокал вина и я спокойно листаю ленту новостей. не так давно был бой курантов, который я умышленно пропустил. мне пришли тысячи поздравлений от людей, которых я даже не помню. и в этом году не стану делать вид, что заинтересован. они не получили ответа. и не получат больше. ничего не стоят. мои руки перебинтованы. я очень долго обрабатывал их самым жестоким способом со спиртом. мне стало жаль себя, когда даже от такого у меня не скопились слезы. мне пришлось выкинуть почти всю еду, что я готовил, довольствуясь лишь запеченой рыбой и салатами, оставшимись по случайности в холодильнике. я даже рад, что мне будет чем угостить гостей и не придется тратить еще день на готовку, которую я люблю. просто не сегодня. не сейчас. не в то время и не в том месте.