передруг.

хенджин зажимает феликса у стены, ладонями опираясь о плечи и не давая отстраниться от плоской поверхности за его спиной. а феликс задыхается, он не может сделать и вздоха от того, как сильно тот на него давит. — ты правда считаешь меня хорошим другом? , — он шепчет у самых губ младшего и заставляет поддаваться на встречу. сам же избегает поцелуя за поцелуем, изводит, — на сколько мы друзья после этого, ликси? , — звучит отчаянно и почти надорванно. его задело, потому что совсем недавно феликс почти отказался от его чувств. — хенджин, я... — ты правда считаешь.., — начинает неспешно, разтягивает слова и лениво составляет предложения, — что настоящие друзья, — он специально выделяет последнее слово, чтобы до феликса дошло окончательно, — стоят перед другом другом на коленях? , — пауза, мучительно долгая и правда затянутая. он дышит рвано и прикрывает веки. собирается с мыслями, чтобы выдать совсем краткое, — спускайся. и феликс слушается, он не может не поддаться прямо сейчас. не может не упасть звонко коленями о плитку и не уткнуться в чужую ширинку. хенджин тянет за волосы больно, практически ударяет затылком о стену, прикрывая лишь своей ладонью. а после снова вжимает и заставляет задерживать дыхание. феликс руки за спину послушно заводит без лишних напоминаний, ведь знает, что ему не положено сейчас. — сделай своему другу хорошо на столько, что он простил тебя, — шепчет самими губами, это получается почти что беззвучно, но феликс слышит и даже не кивает, только зубами тянет вниз и раскрывает его для себя, — поиграй со своей главной игрушкой, лучик, — откуда-то сверху доносится тихий смешок. он помнит как младший говорил, что его ведет со всего большого и сейчас он явно в восторге. — я достаточно тебя удовлетворяю своим размером, детка? , — хенджин примыкает его губы к своему стволу через тонкую ткань нижнего белья. он чувствует как растет с каждым вздохом доносящимся к его слуху и его кроет с такого беспомощного мальчика, что стоит перед ним, умоляя только взглядом, —сможешь насухую, — он не спрашивает, утверждает и добавляет то, от чего щеки краснеют предательски, а во рту скапливается слюна, — я знаю, ты умеешь. он закусывает край и оттягивает к низу, чтобы восхититься в очередной раз видом, что ему открылся и получить похлопывание головкой по губам, которые ему стоит раскрыть. он не издает ни звука, пока его насаживают до упора и заставляют слезы стекать по щекам. он не смеет поддаться бедрами в пустоту, потому что получает убранную ногу от его паха. хенджину не нравится такое своевольство и феликс не может не следовать правилам. ему следует быть довольно тихим, потому если заметит хоть кто-то, то они оба вылетят в ту же секунду. они оба осведомлены, а одному и вовсе кружит голову эта опасность. он нарочно издает хлюпающий звук и не глотает, заставляя слюну стекать по своему подбородку, перемешиваясь с чужим вкусом. он закатывает глаза, когда носом втягивает хенджинов запах. а дальше его утыкают вплотную к лобку и заставляют ослабить горло. — хороший мальчик, такой хороший для меня, — поглаживает по волосам, перебирает их между пальцами и оттаскивает после своего конца. спускается взглядом к чужой ширинке, понимая, что оставлять в таком состоянии того нельзя. хмыкает негромко и приказывает прибраться после себя. сходит с ума от того, как тот игнорирует его чувствительность, проходясь языком старательно по всем венкам и под головкой. застегивает ремень и ни слова не роняет про свою боль, что утыкается в ширинку. угождает. — напрягись в бедрах, — и феликс незамедлительно сводит ноги, падая с колен и практически садиться на свои икры. он сводит бедра и сжимается сзади, — детка, ты можешь, — рука с волос игриво накручивает пряди на пальцы и нарочно путает укладку над которой старались так долго. а феликс сгибается напополам, практически падает к полу, чтобы ощутить хотя бы немного больше, до боли зажимается в ляжках и стискивается руками сзади, чтобы поджать губы и развести нахмуренные брови, когда чувствует. — умница, — похвала особенно ласкает слух и заставляет подняться обратно, разводясь коленями по полу в стороны и показываясь блядью для старшего. языком проходится по пересохшим, за такой быстрый строк, губам, и болезненно сглатывает. горло саднит непривычно сильно, но от этого только лучше, потому что хенджин больше, чем просто друг и это тому напоминание.