И полгода длится ночь

и мне бы хотелось верить,

будто для нас может быть

уготован счастливый конец

      «Ублюдок с принципами снаружи, — Мэррен сонно улыбается и прижимается к Севатару плотней, позволяя ему спрятать лицо в шею, — и недоласканный мальчик внутри.»       Сама мысль о Севатаре как о робком и жаждущем нежности мальчике одновременно и забавна, и абсурдна в своей нелепости. Особенно для любого, кто знаком с ним не понаслышке. Для любого. Кроме неё. Кроме Мэррен, чьи руки превращают саркастичного и высокомерного Яго в трепещущего — даже беззащитного и робкого — мальчика; чьи руки срывают с его изувеченных шрамом губ едва ли не стыдливое «прикоснись ко мне»; чьи руки заставляют его сердца терять синхронность, пока он млеет под их ласковыми прикосновениями…

✴ ✴ ✴

      — Тш-ш-ш, Яго, — Мэррен опаляет голую грудь Севатара своим дыханием и утешающим шёпотом. Она прижимается к нему, кожа к коже. — Перестань, не сдерживай себя. Тебе некого здесь стесняться…       Девичьи пальцы дают Севатару передышку и, выпустив его пульсирующий твёрдый член, ложатся ему на бедро. Мышцы под бледной кожей сейчас будто отлиты из керамита.       — Несносная маленькая смертная, — сипло произносит Яго из-за стонов, упрямо удерживаемых им поглубже в горле. В его голосе звучит раздражение, но оно больше усталое или ленивое, чем угрожающее. — Сколько раз мне понадобится вырезать на тебе, как нужно обращаться ко мне, чтобы ты запомнила? И где?       Мэррен не вздрагивает от услышанного, как и не пытается в панике отпрянуть от Севатара, когда тот хватает её за запястье. Он делает это осторожно, чтобы не навредить ей по-настоящему. Даже самую малость. И только сбившийся ритм сердца выдаёт в Мэррен в этот момент нечто среднее между испугом и… чем-то ещё. Чем-то, что она сама затрудняется определить.       Может кожей, может нутром — может и тем, и тем сразу — Мэррен чувствует на себе взгляд Севатара и бесконечно сожалеет, что его каюта утоплена в непроглядном для её глаз мраке. Ей хотелось бы видеть, каким уязвимым может быть первый капитан в её ласковых и успокаивающих руках, а не додумывать самой; наблюдать, как меняются черты его сурового и покрытого шрамами лица в момент его беззащитности и наслаждения, когда он доверяется ей так, как никому другому…       — Нисколько, Севатар.       Молчание.       Яго не спешит выпускать руку Мэррен, пусть ему и не терпится вновь ощутить ту на своём члене. А Мэррен не собирается просить его об этом, как и не собирается пытаться вырваться из его хватки самостоятельно. Он сам отпустит. Она знает.       — Не делай так больше, иначе я сдержу своё слово. — Севатар разжимает пальцы и после зарывается лицом в шею Мэррен. — А мне не хочется этого делать…       В его приглушённом голосе одновременно звучат и трогательная мягкости и усталость, и слабый отголосок той твёрдости, какая свойственна Яго Севатариону, но не Севатару, млеющему сейчас от того, как девичьи пальцы вплетаются в его и так растрёпанные волосы…

✴ ✴ ✴

      Впервые встретившись с Севатаром лицом к лицу, Мэррен едва не стошнило от скрутившего её ощущения собственной уязвимости и беспомощности под взглядом ухмыляющегося свысока Яго; и стошнило, стоило ему тогда всего-навсего заговорить с ней. Он до сих пор любит ненавязчиво напоминать ей об этом между делом в своей Севатарской — колкой, иногда саркастичной — манере, зная, что она поймёт о чём он и на некоторое время сделается очаровательной в своём стыдливом смущении. Мэррен в свою очередь как бы «забывала» о его неприязни к имени Яго и называла им, поскольку знала, что что бы ни говорил ей Севатар — последствий не будет. По крайней мере тех, которые останутся с ней до конца жизни незаживающими следами на теле и психике.       Перейдя в собственность Повелителей Ночи, Мэррен тогда сразу и не осознала, как несказанно ей повезло стать личной слугой именно Севатара. Принадлежать полностью и безраздельно только ему и никому более из его братьев. Ведь до сих пор с того момента на её коже не расцвело ни единого — даже самого крохотного и неприметного — шрама, а тех людей, вместе с кем она служила легиону и кого знала ещё по своей прошлой жизни, уже давно нет в живых…       Той прошлой постоянно испуганной и настороженной Мэррен, шугавшейся от любого движения Севатара и боявшейся его и его внимания до панической дрожи и подступающей к горлу тошноты, и в голову не могло прийти, что она вовсе не так беззащитна перед ним как привыкла думать. Из них двоих по-настоящему беспомощным и уязвимым был только Яго перед ней. Особенно, когда позволил Мэррен увидеть в себе — в первом капитане, язвительном Яго Севатарионе, — недоласканного мальчика, готового тянуться к ней за простым человеческим теплом так отчаянно и при этом робко и стыдливо…

✴ ✴ ✴

      — Пожалуйста. — Тихая просьба Севатара звучит приглушённо, когда он зарывается лицом в мягкий живот Мэррен и крепче обнимает худое девичье тело под собой. Ему не хватало её, не хватало этой маленькой и иногда излишне наглой смертной. — Не уходи.       — Не уйду. Я буду здесь, Сев, буду рядом с тобой. — Обещает Мэррен. Она успокаивающе гладит Яго по напряжённым плечам, терпеливо дожидаясь, когда те расслабятся под её пальцами. — Даже когда ты захочешь, чтобы меня не было и будешь прогонять, я всё равно буду где-то поблизости.       Искреннее и до безобразия наивное обещание Мэррен вызывает у Севатара снисходительный смех. И оно же — по совершенно необъяснимой причине — вызывает у него и тревогу…