Дело о гайифской шкатулке

Стоило им немного сблизиться, и Арно узнал о Придде немало занимательного. Валентин не любил смородину, предпочитал пить тизан и белое вино, никогда не забывал про шейный платок. А ещë Придд не расставался с записной книжкой. Арно как-то удалось заглянуть под серую бархатную обложку, но аккуратные старогальтарские буквы складывались в полную бессмыслицу — Валентин пользовался хитрым шифром собственного изобретения. Пометки он делал постоянно и самые неожиданные, а потом с ними сверялся. Первое время Арно это раздражало, но потом он привык. К тому же, изыскания Валентина выручали их не раз. Они и в Старую Придду-то явились только потому, что Валентин с Лионелем раскопали в библиотеке Савиньяков обтрепавшийся свиток и пару заплесневелых хроник и на этом шатком основании построили очередную теорию о древних сокровищах. Которую, разумеется, требовалось проверить. Теперь Валентин стоял над шкатулкой и скрупулёзно сравнивал резной орнамент с рисунком в записной книжке. А Арно беспокойно слонялся от стены к стене, стараясь не пялиться на изящные руки в серых перчатках, на длинные пальцы, которые осторожно следовали за завитками узора, и бледный красивый профиль. — Полагаю, это всё-таки то, что мы искали, — сказал наконец Валентин, пряча записную книжку. Арно остановился. Постучал пальцами по столу. — Вы же с Ли утверждали, что сокровище охраняет астэра. — Я всё ещё так считаю. — Валентин приподнял уголки рта, что должно было сойти за улыбку. — Тогда где же она? Почему нам позволили забрать шкатулку так легко? Арно покосился на шкатулку — резной павлин на крышке развернул хвост и высокомерно изогнул шею. — Вам не терпится почувствовать себя героем «Астэриады»? — Читать её мне нравилось больше. — Арно фыркнул. — Зар-раза, Валентин, мне точно придётся тебя однажды вызвать! Ты думаешь, что она явится сюда? — Обязательно. — Валентин протянул руку и небрежным жестом поправил шейный платок Арно. — Сегодня удача была на нашей стороне. Астэры должны пополнять запас жизненных сил, но охранница, вероятно, не уходит слишком далеко от святилища. — Мы были верхом, — поймал его мысль Арно. — Она вернулась, но не успела нас догнать? Ему хотелось, чтобы пальцы Валентина ещё немного задержались на его груди, коснулись не только шёлка. От близости Валентина, от ямочки на его щеке, от запаха ирисовой воды и чернил бросало в жар, в голову лезло неуместное и неприличное. — Вероятно, сначала она попробует нас отвлечь. Тебе следует быть готовым. — Почему мне? — Твоя комната расположена удачнее, — невозмутимо и серьёзно пояснил Валентин. Арно показалось, что он хотел добавить что-то ещё, но сдержался. Они это обсудили, ещё выбирая съёмную квартиру, и Арно ни за что бы не стал меняться комнатами с Валентином. Вот ещё — сидеть в засаде за дверью, когда происходит всё самое интересное! Арно приготовился ко сну основательно — кинжал, пистолет и рябиновую ветку спрятал под подушками, вокруг шкатулки расположил умывальные принадлежности так, что тронуть её, не уронив что-нибудь, было невозможно. Задул все свечи, кроме одной, снял сюртук и жилет, стянул сапоги и приготовился нырнуть под одеяло, но дверь отворилась. — Забыл что-нибудь? — спросил Арно у Валентина. Тот подошёл к кровати, встал перед ним, и Арно удивился — Валентин был застёгнут на все пуговицы, словно собирался выходить. — Хотел удостовериться, что всё в порядке, — сказал он странно, с прежней прохладной интонацией, от которой Арно успел отвыкнуть за последние несколько месяцев. — Зар-раза, — ласково сказал Арно. — Не переживай, я готов ко всему. Он так думал. Ко всему — но не к тому, что Валентин с этим своим невероятно серьёзным лицом, с идеальной осанкой опустится перед ним на колени и потянется к завязкам штанов Арно. — Валентин? — хриплым шёпотом спросил Арно. Плоть его отозвалась раньше — телу было достаточно присутствия Валентина рядом, чтобы его охватило возбуждение, и член поднялся навстречу этим пальцам. Пальцам, о которых Арно столько грезил, тайно, мучительно, разрываясь от стыда, потому что не годилось так думать о своём товарище. Но вот Валентин трогал его сам — осторожно погладил высвобожденный из штанов член, большим пальцем провёл по щели — и это было так хорошо, что Арно не смог сдержать стона. Валентин, не отводя глаз, наклонился вперёд, чтобы обдать головку горячим дыханием. — Позволишь мне? — произнёс он, и Арно вдруг очнулся. Валентин, настоящий Валентин, был слишком ответственным, чтобы оставить дежурство. Настоящий Валентин и в постели звал бы его на «вы», пока они не выпили брудершафт — а уж такое-то Арно бы непременно запомнил. — Подожди, — сказал он, положив руку на плечо этому созданию, и оно послушно замерло. — Хочу на тебя посмотреть. Теперь, когда Арно знал, что это морок, мелкие, почти неуловимые различия бросались в глаза — словно кто-то пытался подражать Валентину внешне, не зная его подлинной сути. Существо перед Арно замерло, покорно закрыв глаза, позволив ему скользить пальцами по лицу. Кожа на ощупь была прохладная, гладкая, как фарфоровая маска. Арно вдруг охватило отвращение. Член его опустился. — Он бы не закрыл глаза, — резко сказал Арно, стискивая руку на бледном горле. — И ничего такого тоже бы делать не стал. Ты ошиблась. Черты лица лже-Валентина вдруг поплыли, кожа потемнела, скулы расширились, на мгновение астэра посмотрела на него тёмными глазами Берто, потом ехидно улыбнулась, как Рокэ, потом лицо стало мягче, нежнее, заострился подбородок, распахнулись медовые глаза — как же звали ту, первую, девицу в Сэ? Арно стиснул пальцы крепче, и астэра дёрнулась, забилась, задела ногой стул — тот упал с грохотом. — Ти-хо, — приказал ей Арно, но она рванулась снова, с нечеловеческой силой перехватила его руку, сдавила. От боли перехватило дыхание, помутилось в глазах — но в тот же миг всё кончилось. В комнату влетел Валентин и приставил пистолет к виску астэры. — Пожалуйста, сударыня, — сказал он, и хватка на руке Арно ослабла. — Арно, друг мой, не могли бы вы… Арно разжал пальцы. Рука болела нестерпимо, от запястья до самого плеча, но эта боль уступала место восторгу, от которого что-то мучительно сжималось в груди — так хорош был решительный Валентин. И это сосредоточенное выражение его лица, рука, твёрдо держащая пистолет… Арно торопливо одёрнул рубашку, прикрывая пах. И поймал лукавый взгляд астэры. Теперь она выглядела, как женщина — стройная и высокая с волной длинных каштановых волос. Но одежда на ней всё ещё оставалась мужской — лиловый сюртук был точно таким же, как у Валентина. И в сиреневом шейном платке красовалась приметная булавка с крошечным спрутом. Она медленно поднялась на ноги. Валентин ей не препятствовал, но и пистолет не убрал. — Верните то, что вам не принадлежит, — сказала астэра мелодично. Настоящий голос её тоже был не вполне человеческим, за привычными звуками угадывались шелест тростника, журчание ручья, шум прибоя, перестук дождевых капель. — Шкатулка некогда принадлежала Дому Волн, — ответил ей Валентин. — Тот, кто доверил её вам, не желал, чтобы она сгинула в безвестности. Астэра подалась вперёд, заглядывая ему в глаза, и Арно заволновался — это создание так легко, играючи обходилось с чужими мыслями, что может она показать Валентину? — Такой сильный, — снова улыбнулась, потом задумалась, рассмеялась — словно рыба плеснула в реке. — Такой хитроумный. И такой хрупкий. Вы оба. Цена уплачена, как полагается, желание исполнено. Валентин положил пистолет на кровать. — Сударыня, вы привязаны к старому святилищу. Разве это не доставляет вам неудобства? Мы могли бы освободить вас от вашей ноши. — Твои слова как летний дождь после засухи. Но это лишь обещания смертного. Нечем подкрепить. — Она вдруг ловко выдернула булавку из шейного платка Валентина и протянула ему. — Докажи мне. Придд осторожно взял булавку, поднял левую руку, и Арно вскочил, подхватывая оружие. — Валентин! Кровь древних родов была бесценна, Лионель крепко вбил это в голову Арно: тайна и чудо, власть над иными, но одновременно и величайшая слабость. Какие слова Валентин мог необдуманно произнести по воле этого древнего создания? Взгляд Валентина был ясным. — Доверьтесь мне, Арно. Астэра хихикнула. Запахло кровью — резко, железисто, — и Арно показалось, что в его ладонь тоже вонзилась булавка. — Кровь Дома Волн, — довольно пропела астэра. — Клянись! — Нет, — шепнул Арно, готовясь ринуться вперёд. — Нет, — твёрдо сказал Валентин и шагнул к столу. Астэра с разгневанным лицом повернулась следом за ним, но не успела — он прижал окровавленную ладонь к крышке шкатулки. — Принадлежащее Волнам вернулось Волнам, моя кровь тому порукой. Твоя служба окончена. В комнате вдруг повисла тишина, неестественная, густая и ощутимо ледяная. Накатило острое почти невыносимое ощущение: кто-то огромный, бесконечно чуждый человеческой природе, прислушивался к каждому произнесённому здесь слову. Потом где-то на грани слуха слабо плеснула вода, и всё стало обычным. Арно судорожно вздохнул. Валентин вернул окровавленную булавку астэре, и та взяла её, сжала в кулаке, как поступают дети со своими сокровищами. — Плата принята! — гнев пропал так же быстро, как появился, астэра кокетливо улыбнулась Валентину и Арно по очереди, провела рукой по своей груди, качнула бёдрами. — Когда дело решилось, можно и развлечься. — С вашего позволения, сударыня… — Валентин поклонился. — Я предпочёл бы перевязать руку. Может быть, мой друг… — Я лучше тебе помогу. — Арно торопливо уцепился за его локоть. — Для одной ночи развлечений достаточно. Любая девушка бы оскорбилась, но астэра снова рассмеялась, розовый язык скользнул по губам, Арно тоже облизнулся против воли — и поймал потемневший мрачный взгляд Валентина. Негромко стукнула дверь, и они остались вдвоём. Арно выпустил руку Валентина, не глядя положил на стол пистолет — там что-то брякнуло, покатилось. Ситуация выходила какая-то тягостная и нелепая, и стоило бы объясниться, но Арно понятия не имел, с чего начать. Они снова столкнулись взглядами и заговорили одновременно. — Ты… — Вы… И так же одновременно замолчали. Словно вернулись в те времена, когда говорить было не о чем — и это им-то, объехавшие вместе половину Талига, не влезшие разве что только в гальтарский лабиринт. — Закатные кошки, Валентин! Сперва рука. — Сущая ерунда, — тот отмахнулся, но Арно поймал его ладонь, уставился на крошечную ранку, которая затягивалась на глазах. Валентин замер. Дыхание его сбилось. — Должно быть, прощальный подарок, — он говорил негромко и каким-то напряжённым, тревожным голосом. — Арно… она была в моей одежде? Поднять глаза оказалось неимоверно трудно. — Ты заметил? — Арно усмехнулся. — Арно, возможно, я понял неправильно и поставлю нас обоих в неловкое положение, — медленно произнёс Валентин, отнимая свою руку, и сердце Арно сжалось в один маленький болезненно колючий трепещущий комок. — Но я должен знать, должен убедиться, и поэтому не прошу прощения за то, что собираюсь сделать. Арно сглотнул. Он не был готов. Что бы ни задумал Валентин, это нужно было отложить, отодвинуть, отменить, наконец! Но пересохший рот не мог вымолвить ни слова, поэтому он просто положил руку Валентину на грудь. А Валентин его поцеловал — сухие губы прижались к губам Арно бережно и целомудренно. Арно показалось, что он снова слышит смех астэры. Он отпрянул, коротко глянул на Валентина, такого настоящего, растерянного и решительного одновременно, и мысленно послал всё в Закат. Ответный поцелуй получился долгим, они пробовали, приноравливались друг к другу, сталкивались зубами и языками, и невозможно было оторваться, пока не кончилось дыхание. А потом они прижались друг к другу лбами. — Хороши же мы оба, — шёпотом сказал Арно. Ему хотелось самым дурацким образом расхохотаться во весь голос или запеть. — Полагаю, некоторые детали мы в доклад для господина графа включать не будем. — Ещё чего! — Арно подтолкнул Валентина к постели. — Хотя Ли и сам догадается… Не будем о нём! Валентин сел на самый край, и Арно пришлось подтолкнуть его снова, но тот неожиданно перехватил его руки и потянул на себя. Некоторое время они барахтались друг на друге, пока Арно не оказался на спине. Волосы Валентина выбились из хвоста, сюртук он скинул, и несоответствие придуманному образу из фантазий Арно того только обрадовало. Это был Валентин, которого знал только он. Валентин, который целовал его отчаянно и серьёзно, как делал всё. И больше можно было не мечтать о длинных изящных пальцах, а поймать каждый из этих пальцев губами, поцеловать каждую фалангу и каждую костяшку. Можно было трогать Валентина под рубашкой, горячего, гладкого, прижимать его к себе, дразнить языком твёрдые соски и слушать, как Валентин рвано и часто хватает ртом воздух. Можно было лечь рядом и обхватить рукой сразу два члена, чувствовать, как они трутся друг о друга, сочатся предсеменем, как дрожат бёдра Валентина и выплёскивается на живот густое семя. — Я должен признаться, — глухо сообщил Валентин куда-то в подушку, пока Арно устраивал голову у него на плече. — Если в чём-то неприличном, то придётся подождать немного. Пот медленно остывал на коже, по телу разливалась сонная истома, руки и ноги казались тяжёлыми и словно чужими. — В некотором смысле это неприлично, — Валентин коротко хмыкнул, и Арно снова захотелось его поцеловать. — Я увидел её и разозлился. — На меня? — На то, что она знала, чего ты хочешь, а я даже не предполагал… не смел надеяться. — Если бы она заявилась так к тебе, я бы тоже разозлился, — задумчиво сказал Арно. И уже в полусне Арно сообразил, что услышал, и счастливо улыбнулся. Снился ему резной деревянный павлин, распускающий хвост, и ласковый летний дождь, и плещущая в реке рыба. Всё это превращалось в старогальтарские буквы, которые ровными рядами укладывались на страницы записной книжки в серой бархатной обложке.