Чай для капрала

Путь к сердцу капрала растекается через чай. В этом разрушающемся мире стабилен лишь Леви, пьющий травяной напиток. Даже когда им грозит война. Даже когда один из солдатов, Эрен Йегер, бесследно исчез на долгие месяцы. Армин защищает его перед Ханджи и остальными, уверяя, что у его друга явно есть очень веские причины. Но всё больше Арлерт отдалялся от Эрена и не понимал его логику. Армин сидит за одним столом с Аккерманом, и если раньше это заставляло солдата нервничать, то сейчас дарует чувство покоя. Леви был непоколебим, как и всегда. Это даёт Арлерту ощущение, будто ничего в этом мире не меняется. Будто он всё ещё новобранец, впервые оставшийся наедине с капралом. Однако время не просто идёт — оно несётся, как титан. Армин подрос, отстриг свои волосы, желая выглядеть серьёзнее, а не как маленький мальчишка. Леви тоже не застревал на месте. Под его глазами растянулись мешки и появились мелкие морщинки, добавляя несколько лет жизни к обманчиво молодому облику. Тело Арлерта покрылось холодными мурашками, но не от поздней осени за окном, а от мыслей, что когда-нибудь, возможно, ему придётся встретить ещё и смерть Аккермана. Если Арлерт не умрёт первее. — Что уставился? Армин вздрогнул и нечаянно разлил горячий чай на стол. Стыд обжёг щёки. — Чёрт... простите, — он тут же подскочил с места и принялся искать тряпку. — Я просто задумался. — О чём же ты задумался, пока пялился на меня? Голос Леви не звучал раздражённо, скорее с какой-то насмешкой и надменностью. Впрочем, как и зачастую было в его фразах. Армин аккуратно вытирал мокрый стол. Пальцы мелко дрожали. Он неуверенно опустил взгляд, не зная, что именно сказать. О времени? Об Эрене? Или о капрале? О чём конкретно он думал за то время, пока пил свой чай? Ах, да... Арлерт действительно в последние месяцы часто заваривал чаи. Это было своего рода медитацией. Аккерману они по-началу не нравились. В них было слишком много разных вкусов и запахов, но со временем Армин стал заваривать менее яркие по вкусу чаи. Более крепкие и без всяких излишеств... Интересно, он делал это из любопытства или чтобы угодить Леви? — Кхм... — Арлерт прочистил горло. — Ну, вообще-то, много о чём. Кстати, как вам чай с бергамотом? Аккерман покрутил в руке чашку, будто хотел оценить напиток только по его виду на солнце. Или он лишь притворялся, что тщательно думает, перед тем, как озвучить свой отзыв. — Неплохо. Сердце Арлерта ёкнуло, но он постарался не выдать свою улыбку. Всего лишь одно слово, и Армин почувствовал себя особенным. Он вновь опустил взгляд в стол. Вытирать пролитый отвар он уже закончил, осталось только сполоснуть саму тряпку. — Правда? — Да. Терпко, но бергамот не перебивает вкус чая. Отвернувшись к раковине, Армин позволил себе улыбнуться до ушей. Приятно осознавать, что твой чай понравился человеку, к которому ты привязался. Арлерт мигом поник. Блеск в его морских глазах потух. Привязался? Но почему он не сделал это к более эмоционально доступной персоне? Аккерман был недоступен для Арлерта настолько, что второму даже во снах приходилось терпеть отвержения. Ему снилось, как он признавался капралу в чувствах, но тот лишь покидал его и уходил в кабинет, захлопнув дверь. Армин просыпался с давящей болью в груди. Он даже не совсем понимал, почему вообще признаётся во снах Аккерману, если... никогда не желал ничего романтического наяву. Единственное, чего ему хотелось, это заварить такой чай, какой понравился бы Леви. Или это уже что-то означало? Когда Эрен исчез, в голове Арлерта что-то окончательно надломилось. Безусловно, капрал восхищал Армина ещё в начале служения, но сейчас всё стало... хуже. Может, Арлерту всего лишь нужна опора? Чтобы этой опорой был непоколебимый, холодный и стойкий человек, как... Леви Аккерман. — Ты так и не признался, о чём думал, — неожиданно напомнил Леви. — Неужели это что-то настолько неприемлемое? Солдат крепко стиснул зубы и расставил руки по бокам от раковины, не в силах развернуться и посмотреть на Аккермана. Он сглотнул. — Неприемлемое, — процедил он через силу. — По крайней мере, для меня. Аккерман поднялся с места — Армин услышал скрип стула и шорох шагов. Он поставил чашку в раковину и немного постоял возле Арлерта, будто хотел поймать его взгляд, но тот отчаянно его прятал. — Тогда будешь мыть посуду, — бросил Леви, покидая кухню. Армин почувствовал себя ещё более раздавленным.

***

Весь следующий день Армин почти не выходил из своей комнаты, несмотря на то, что Ханджи просила его помощи. Хотела обсудить возможные улучшения для снаряжения, особенно если им в скором времени придётся сражаться в городе. Арлерт впервые отказался помогать. Да и главнокомандующая не особо-то и уговаривала — поняла, что солдату тоже хреново. На другие дни Арлерт всё же начал появляться в коридорах. Он бессмысленно бродил, всматриваясь в каждую точку или царапинку, лишь бы не думать больше ни об Эрене, ни о чае, ни о Леви. Касаясь стены, Арлерт пытался сообразить, как именно была получена царапина или странная клякса, но получалось плохо. В голове всё равно было слишком много, либо ничего вообще. Изредка Армин попивал чужой отвар, находясь в компании, чтобы окончательно не свихнуться от себя и от одиночества. Но чай, заваренный кем-то другим, не казался уже таким приятным на вкус, каким был его собственный. Аккерман порой молча и беспристрастно поглядывал на Арлерта, когда они сидели за столом, и второму приходилось быстро отводить взгляд, чтобы не выдать абсолютно ничего. Возможно, капрал и так понимал, что Армин перестал делать отвар только из-за него. Догадывался ли он, почему? Леви тоже любил заваривать чай, но не делился. Все чётко понимали: если чай заваривал Аккерман — значит, к нему прикасаться может только Ханджи или... Эрвин, которого уже нет. Солдаты что-то активно обсуждали, но все эти разговоры были для Арлерта лишь фоном. Он грел руки о горячую чашку и неожиданно задумался... Что особенного было в Эрвине? Смит всегда смотрел вперёд. Всегда искал способы двигаться, даже если цель была невыполнимой. И почему тогда выжил Армин, а не он? — Армин, это не ты заваривал чай? — Микаса выдернула его из мыслей, осторожно коснувшись его руки. Она попыталась улыбнуться, но вопрос резанул Арлерта, как мечом по сердцу. — Вкус совсем другой. Или ты снова решил поэкспериментировать? — Нет, я... — Это я заварил, — подмигнул Жан, не дав Арлерту ответить. Впрочем, возможно, так даже лучше. — Нравится? — Отвратительно. Арлерт тут же поднял глаза и с удивлением наблюдал, как Леви с отвращением выплеснул содержимое чашки в раковину. Обычно он был таким только при виде грязи. Леви метнул взгляд к Жану. — Если хочешь заварить нормальный чай, не смешивай хотя бы лакрицу, карамель и розу. Слишком сладко, приторно и душно. Почему-то Армин даже улыбнулся про себя, что его напиток Леви никогда не выплёскивал. Видимо, всё было не настолько плохо. Пусть Леви не говорил ему, что отвар получился хорошим, но, по крайней мере, всегда выпивал его до конца. Армин повернулся к растерянному Жану, когда Аккерман покинул комнату. — Хороший чай, Жан, — попытался Арлерт поддержать, — но тебе действительно стоит поработать над сочетанием вкусов, чтобы они нравились другим. — Особенно нашему капралу, — согласилась Ханджи. — Для этого нужно лишь чудо, — фыркнул Кирштейн. — А если я хотел что-то сладкое? Арлерт не стал участвовать в дальнейшем обсуждении. Он хотел было пойти к себе, но снова бродил по тёмным коридорам штаба. В своей комнате он чувствовал себя одиноко. Стены на него давили, и были они слишком холодными. Коридор — место общее, где можно встретить любую жизнь по пути. Тем не менее, чаще всего здесь было точно так же пусто. Но почему тогда Армин не оставался подолгу в компании? Может, потому что начинала идти кругом голова? В компании Леви было вполне себе... спокойно, но в то же время — ужасно. Особенно тогда, когда Армин начал осознавать собственные чувства. За спиной отчётливо послышались негромкие шаги. Армин обернулся. Там был Леви, но он не смотрел на солдата. Стоял напротив портрета с Эрвином на белом коне, держа руки за спиной. Арлерт не мог разглядеть издалека взгляд Аккермана, но ему показалось, что тот был пустым. Арлерт сжал ладони в кулаки. В груди загорелась глупая ревность к погибшему главнокомандующему. Как же это по-идиотски больно. Армин не просто привязался к капралу. Он жаждал его внимания, одобрения и... — Опять пялишься, — Арлерт вздрогнул, когда Леви заговорил. — Может, скажешь уже, чем я тебе насолил? Солдат помолчал, нервно покусывая щёки изнутри. Потом сказал первое, что пришло в голову. — Ханджи говорила, что вы любили чай Эрвина, — Армин подошёл ближе, подняв взгляд на портрет. — Каким он был? Леви усмехнулся, но как-то странно. Не так, как обычно. Возможно, Арлерт случайно затронул незажившие раны. Какого было Леви выбирать, кому вкалывать сыворотку? Армин посмотрел на Аккермана сверху вниз, словно хотел прочитать ответ на лице, и вновь поразился, что стал выше, чем капрал. Леви поднял взгляд, и тот мигом отвернулся, ощутив, как загорелись щёки. — Обычным он был, — отчеканил Аккерман. — Чёрным. Без сахара. — Видимо, вам просто нравилось пить его в компании Эрвина, — Армину казалось, что он лезет на рожон, но вовремя заткнуться не получалось. — Иначе обычный чай не хочется пить часто. Аккерман помолчал. Арлерту казалось, что в воздухе всё больше грозовой тучей нависает напряжение. Он буквально ощущал его треск. — Ты слишком много болтаешь, — сухо обронил капрал. — А вы — слишком мало! — взорвался Арлерт. — Я без понятия, что у вас на уме! — Зачем тебе это знать? — Леви повернулся к солдату. Его брови свелись к переносице, мышцы напряглись. — Хочешь в моём болоте потонуть? Дыхание Армина сбилось, руки тряслись. Он больно сжал их в кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Если тонуть, то не в одиночку. Оба на несколько секунд застыли. Воздух стал плотнее, дышать было тяжело. В глазах Аккермана промелькнуло что-то, похожее на изумление. — Какое тебе дело, как мне это делать? — сквозь его слова просочилась злость. — А такое! — воскликнул Арлерт. Сердце забилось в бешеном ритме. Он не понимал, зачем пытается обратить на себя и свои чувства внимание, если ему осталось жить всего девять лет. И тогда Леви вновь придётся кого-то оплакивать. Если Аккерман, конечно, не погибнет раньше Армина. — У меня есть на это веские причины! Армин унизительно опустился на колени и схватился за ноги капрала. Из глаз брызнули слёзы. Леви замер, поражённый моментом. Почему это происходит с Арлертом? Неужели нельзя было влюбиться в кого-то более доступного? Зачем он падает на колени и рыдает, если кто-то может услышать и увидеть всё происходящее? — Чёрт, — Аккерман хватает Армина за плечи и пытается поднять с пола, — что за хрень ты творишь? — Пожалуйста, — шмыгнул Арлерт, — просто скажи, что я не кретин какой-то. — Сейчас ты ведёшь себя, как кретин. Отпусти меня уже, нытик хренов! Армин отпустил Леви, позволив тому отойти на пару шагов. Он остался сидеть на коленях, содрогаясь от рыданий, которые сдерживал эти несколько месяцев. — Если я такой нытик, — Арлерт вытер лицо рукавом, — зачем нужно было превращать меня в титана? — Я лишь хотел дать Эрвину покой, а тебе — шанс посмотреть на твоё чёртово море. — Шанс? Армин поднимает голову, часто шмыгая носом. Леви молчит. Его руки сжаты в кулаки. Он делает глубокий вдох, но выдох выходит прерывистым. — Чёрт... — голос звучит низко и хрипло. Аккерман проводит рукой по лицу, затем прикрывает ею глаза. — Идиот... Ты такой идиот... — плечи мелко дрогнули. Армин растерянно замер. Всхлипы мигом прекратились. Он никогда не видел Леви таким. Сердце пропустило удар. Появился страх. Страх за состояние Аккермана. — Леви... — Заткнись, Армин, — его резко перебили. Леви медленно опустился возле солдата, словно внезапно потерял силы. Рука всё так же закрывает глаза. На пол падает блестящая капля, и Арлерт наконец-то осознаёт, что капрал плачет. — Я не должен был... — Аккерман осекается, качает головой. — Забудь. Но Армин никогда не забудет. Потому что впервые за всё время он видит: Леви действительно устал. Не физически — внутри. Арлерт касается руки капрала и хочет её убрать, но Леви не сразу позволяет — сначала напрягается, но затем расслабляется. Армин убирает руку и видит влажные глаза Аккермана, опустившиеся в пол. Он не может больше сдерживать себя. Арлерт берёт Леви за плечи и прижимает к груди. Аккерман размяк, позволив себе уткнуться головой в плечо солдата. Армин чувствовал, как их сердца гулко бьются друг об друга. Этот момент он точно не забудет. Он будет до конца своей короткой жизни бережно хранить его в груди. — Завари мне чай, — еле слышно попросил Леви, и Армин осознал, что готов заваривать чай хоть всю свою оставшуюся жизнь.