А теперь посмотри сюда, повернись ко мне — похоже, теперь я — это ты

      Когда Шадоу Милк задумывался о Пур Ванилле, он понимал, что на самом деле он дорожил им. Его одна единственная половинка. Тот, с кем он схож, тот, с кем он связан единым соул джемом… Как ему не держать такое печенье так близко к сердцу? В конце концов, судьба Ваниллы была предопределена: всё это время он шёл по тому же пути, что и Шадоу Милк много лет назад, поэтому он был в праве делать всё, что душе угодно. Его действия никак не помешают тому, чем Пур Ванилла станет в любом случае.       Ему это нравилось. Ему это очень нравилось. Он любил посещать сны Ваниллы и играть с воспоминаниями в его маленькой глупенькой голове, заставлять сомневаться во всём, что было раньше, заставлять сомневаться в себе. Это было весело. Это развлекало. Пур Ванилла развлекал его. Также развлекало осознание того, что ничто и никто не мог мешать Шадоу Милку мучить и дразнить его, ведь это печенье всё ещё обладало его соул джемом. Они всё ещё связаны.              Шадоу Мидк хотел, чтобы Пур Ванилла принадлежал только ему. Он видел его воспоминания, видел, насколько близко он общался с другими Древними Героями. Как любил их и жителей своего Ванильного Королевства… что ж, до того, как оно было разрушено, он обожал их всех. Он правда не понимал: с чего бы печенью быть таким добрым ко всем? Не понимал и всей этой доброжелательности, и поэтому он ставил её под вопрос ещё давным-давно в прошлом, будучи Источником Знаний. Почему печенье такое… ласковое ко всем?       Большинство таких, как он, личностей в конечном итоге теряют всё. И если бы Пур Ванилла потерял всё или умер, Шадоу Милк остался бы без своей любимой маленькой куклы, поэтому он хотел, чтобы Ванилла принадлежал только ему. До тех пор печенье будет постоянно с Шадоу, если оно примет то, насколько сильно они связаны друг с другом. Тогда они точно навсегда останутся вместе. Шадоу Милк хотел держать его возле себя вечно, не желая терять такую забавную игрушку.       И в конце концов, Ванилла стал бы таким же, как он, потому что он был им… хотя бы в каком-то смысле. Однажды это стало бы такой же правдой, как и остальные утверждения Шадоу Милка. Они разделяли одну душу, один соул джем, а Пур Ванилла был таким же, как и он сам когда-то. Он думал, когда Пур Ванилла осознает, насколько они действительно схожи. Даже если Шадоу постоянно говорит об этом, всё же непросто для кого-то полностью принять реальность, поэтому он размышлял, сможет ли Пур Ванилла понять это.       Но не было смысла зацикливаться на этом. Шадоу Милк всё же теперь счастливчик! Сила воли Пур Ваниллы, его устойчивость — всё было сломлено. Он покорился судьбе и принял, что он — часть Шадоу Милка. Пришлось использовать много иллюзий, чтобы добиться результата, но у него получилось сделать это! Ванилла принадлежал ему. Теперь он запер себя от сурового мира и жестокой правды, оставаясь целым и невредимым, окружённый ложью.       Кроме того, таким он выглядел довольно красиво. Он всегда был уставшим (что Шадоу Милк находил милым, хотя если бы его спросили почему, то он не смог бы точно сказать почему), одежда стала красивее, и весь он выглядел сейчас так хорошо, прямо как Шадоу Милк и хотел. Тот, кто принял ложь и свою судьбу, тот, кто принял его.       Теперь Пур Ванилла был с ним в одной комнате в Шпиле Обмана, и с этим не было никаких проблем: Шадоу любил физическую близость и старался держать его максимально близко возле себя как можно чаще. Пур Ванилла особо никуда не выходил: иногда он ухаживал за теми волками в овечьей шкуре, населявшими окраины Шпиля, редко здоровался с другими жителями. В основном он проводил время в кровати, ничего больше. Он был тёплым. Шадоу Милк любил лежать в постели рядом с ним.       Это была середина ночи. На самом деле Пур Ванилла не спал много, несмотря на то, насколько измотанным он выглядел. Шадоу Милк тоже не спал много, поэтому они оба бодроствовали. Вырвав себя из потока хаотичных мыслей, Шадоу придвинулся чуть ближе к нему: — Ты вообще спишь? Я слышал, что неспособность уснуть — признак редких заболеваний мозга, — он улыбнулся, попытавшись получить ответную реакцию. Пур Ванилла на секунду замер, а затем развернулся лицом к Шадоу Милку, снова затормозил, задумавшись над ответом: — Мм… вроде да, — это всё, что он сказал. Такая реакция обеспокоила Шадоу Милка. — Вроде да? Что ты имеешь ввиду? Ты не мог бы объяснить подробнее? — он придвинулся ещё ближе, вглядываясь в лицо напротив. Его лицо такое приятное. Очень красивое… тяжело не пялиться. — …иногда это только признак болезней мозга. Обычно это ничего больше, чем признак бессоницы… эм… мо-мог бы ты отодвинуться чуть-чуть, пожалуйста, — Шадоу Милк только тогда осознал, насколько сильно он вторгался в личное пространство, решив прильнуть чуть ближе к Пур Ванилле, внимательно рассматривая его лицо. Лицо у него просто красивое. — Ага, как же! Мне нравится пялиться на таких глупеньких как ты, особенно в тот момент, когда у тебя такая дурацкая рожа, — он улыбнулся шире, с насмешкой, — даже не пытайся лгать мне. Я знаю ты тоже любишь лежать со мной так близко. Иначе ты бы уже оттолкнул меня, — это не было похоже на то, что он… непременно на 100% не прав. Новая личность Пур Ваниллы никогда не боялась показывать неприязнь к вещам, которые он не любил, точно так же, как и прошлый он, который отказался бы бороться или применять насилие, пока это не стало бы вынужденной мерой.       Пур Ванилла правда был таким же, как он! Однажды этот депрессивный период пройдёт, Пур Ванилла смирится с своим грехопадением точно так же, как и Шадоу Милк! Он даже полюбил эту несчастную, измождённую, несколько раздражительную версию Ваниллы, потому что он был таким же! Освобождение от прежнего себя займёт время, несмотря на то, что твоя прошлая версия всё равно со временем будет отвергнута: придётся привыкнуть к новому себе, и Шадоу Милк любил его таким, потому что понимал, как это тяжело. Он понимал Пур Ваниллу как никто другой.       Ванилла не стал отвечать, только пристально смотрел на него с тенью раздражения на лице. Другое печенье приняло это как знак продолжать начатое, расположив руку на чужой щеке. — Ты самое глупенькое печенье, с которым я когда-либо имел честь быть настолько близко, — технически это не ложь: он никогда не был так близок к другому печенью, поэтому Ванилла был и самым глупым, и самым неглупым одновременно. Выражение лица Пур Ваниллы снова вернулось к обычному нейтральному из-за ощущения странно мягкого прикосновения. — …что это значит? — Ну, это значит ты мне немного нравишься! Ты смешной, — пальцами другой руки он зарылся в волосы печенья напротив, проведя по ним. Они были мягкими. Ему это понравилось. Ему нравилось, что он чувствовал.       И Ванилла почти казался счастлив, когда глядел на Шадоу Милка с таким выражением, которое постепенно становилось всё менее и менее несчастным. В конце концов, теперь он любил слушать Шадоу. Теперь его ложь успокаивала бедную, развращённую душу. — Ха-ха, а я говорил тебе, что ты тоже хочешь быть ближе ко мне. Знаешь, ты можешь довериться мне в этом деле, — он взял обе его руки, притягивая ближе к себе. Тело было таким тёплым, таким удобным, его было так приятно держать. Он правда был замечательной марионеткой. Ему хотелось сберечь это тепло, потому что он не знал, станет ли Ванилла таким же холодным, как и он сам, когда он полностью примет нового себя. — …конечно, — Пур Ванилла тихо пробормотал, и у него всё ещё были силы обнять печенье. Он немного восстановил утраченные силы? Шадоу Милк надеялся на это.       Ранее он никогда не чувствовал себя так тепло и комфортно. Наконец он обладал Пур Ваниллой, дарившим ему утешение и спокойствие, уже давно неизвестное Шадоу Милку. Сейчас он знал, что единственный способ получить тепло — продолжать контролировать его дражайшую марионетку. Он знал, что может сделать это. Обречённый не способен сопротивляться ему. — Ты знаешь, что ты самое доброе существо на свете? — Шадоу Милк улыбнулся, в его словах сквозила нежность, ведь он знал, что Пур Ванилла жаждал этой заботы после постоянного одиночества и изоляции. И ведомый порывом, он сначала пристально смотрел на лицо Пур Ваниллы некоторое время, а затем прижал его ближе к себе и начал целовать. Он знал, что Пур Ванилла не ожидает этого, как знал и то, что он насладится любым вниманием и любовью от другого печенья, кроме самого себя.       Он не оттолкнул. Объятья, в которых находился Шадоу Милк, стали теснее, словно Пур Ванилла не хотел, чтобы это кончалось, а Шадоу Милк позволил оставить всё как есть, позволил ему обрести покой и счастье ненадолго.