What Are Friends For?

dickhead: чувак ты спишь kid idiot: неа приятель kid idiot: а ты схуя не спишь dickhead: глянь ещё раз с кем ты сейчас разговариваешь       Уолли закатывает глаза, небрежно бросая геймпад сбоку от него на постель, и ложится на спину, чтобы уделить всё внимание своему телефону. Была уже глубокая ночь в Пало-Альто, но это пятница, и он закончил писать конспекты ранее. Уэст частично ожидает подколов от своего лучшего друга за то, что он сидит дома в пятницу, но он только-только закончил с промежуточными экзаменами, и у него совсем нет сил. Всё, что Уолли сейчас хочет — это завалиться спать, но чёрт возьми, последние три недели он только и делал, что писал бумаги и сдавал экзамены, так что он не будет спать допоздна, играя в видеоигры, если ему так хочется. kid idiot: справедливо kid idiot: и все же, сколько у вас там сейчас время dickhead: 4:36       Уолли вздохнул, хмурясь на яркий экран. Если ненормальный режим сна Дика не убьёт его, то Уолли сам это сделает из-за того, что тот не спит в такое время. Этот бедняга нуждается в отдыхе значительно больше, чем большинство людей. kid idiot: чувак ложись СПАТЬ dickhead: не могу уснуть dickhead: можешь прийти?       Он моргает, вопрос застаёт его врасплох на секунду. Затем он встаёт на ноги. Обычно, когда Грейсон просит о компании Уолли без каких-либо объяснений, означает, что у него что-то не так. В данный момент в Готэме четыре утра и Дик не патрулирует, и это наверняка значит, что всё куда хуже, чем обычно.       Уэст уже почти натянул на себя джинсы, когда его телефон вибрирует от уведомления. dickhead: можно прийти?**** dickhead: извини dickhead: всё окей если ты занят       Уолли прикусывает губу, глубоко вдыхая через нос. Его рёбра больно сжимаются в обеспокоенности и всё, что он хочет сделать, так это прибежать в Готэм и обнять своего лучшего друга. Но Дик, скорее всего, хочет то время, которое займет ему, чтобы прибыть самостоятельно с помощью Зета-портала. Что есть глупо, потому что Уолли может оказаться там за две минуты, и он виделся с ним таким образом уже миллионы раз. Но он знает, что Грейсону нужно свое время.       Иногда Уэст мечтает о том, чтобы не знать своего лучшего друга настолько хорошо. kid idiot: чувак конечно можно kid idiot: тебе не за что извиняться. увидимся у зета через десять минут? dickhead: хорошо       Уолли натягивает остальные вещи за пару секунд, спотыкаясь о развязанный шнурок, когда он выползает из своей комнаты в тёмный коридор. Квартира, которую он делит с несколькими студентами, в данный момент тихая, большинство проживающих либо спят, либо тусуются где-то вне квартиры. Дик выбрал хорошую ночь, чтобы прийти.       Уэст бродит напротив, на первый взгляд, дряхлой телефонной будки на протяжении примерно восьми минут, прежде чем свет от зета-луча осведомляет о прибытии Дика, и восемнадцатилетний парень делает шаг из будки. Сердце Уолли падает в пятки, когда он бросает взгляд на друга.       Волосы Дика взъерошены, что не так уж и необычно, когда он Робин — нет, теперь Найтвинг, — но для Дика Грейсона это странный вид, если ты, конечно, не привык иногда видеть его таким. Его привычный для всех портрет всегда говорил о спокойствии и самообладании. Но в эту ночь Уолли может отчётливо увидеть синяки под его глазами, даже при слабом свечении уличного фонаря. Его дорожная сумка висит на склоненном вниз плече, одна его ладонь спрятана в кармане куртки.       Дик справляется с тем, чтобы слабо улыбнуться Уэсту, прежде чем спидстер подбегает и сжимает младшего в крепких объятиях.       — Эй…       Грейсон тает в прикосновении Уолли, позволяя себе глубоко вздохнуть в его плечо и обвить слабые руки вокруг его талии.       — Привет…       — Ты в порядке?       — Не особо.       — Хочешь буррито?       Дик давится смешком, и Уолли улыбается ощущению того, как грудь Грейсона вздрагивает напротив его.       — Ты вообще когда-нибудь не думаешь о еде?       — Эй, я думаю о тебе! Буррито всегда улучшают моё настроение когда мне грустно, я подумал, что ты можешь быть голодным.       Дик отодвигается от Уэста, качая головой, но не может скрыть легкую улыбку, едва скривившую его губы.       — Ты идиот.       Уолли улыбается.       — Да, но я твой идиот.       Закатив глаза, Дик поправляет лямку сумки на своём плече.       — Я думаю, что не против поесть пиццы?       — Пицца, так пицца! — Уолли закидывает руку на плечо парня снова и выпроваживает его из переулка на главную улицу; если он и знает что-то о Дике Грейсоне, так это то, что лучшим лечением для него всегда является постоянная тактильность. — Знаешь, в Пало-Альто самая лучшая пицца.       Дик хихикает, ткнув Уэста в рёбра, но очевидно не пытается скинуть его руку с плеч.       — Лжец. Ты пробовал пиццу в Чикаго, и ты знаешь, что это неправда.       Уолли качает указательным пальцем перед лицом Дика.       — Не-не, друг мой, этот город изменил моё мнение насчёт пиццы. Серьёзно, просто подожди.       Грейсон тихонько смеётся, но не спорит. Что не самый лучший знак. Отсутствие болтовни — плохой знак.       Двое заходят в круглосуточную пиццерию, находящуюся за углом от квартиры Уэста, Дик заказывает кусочек с пепперони, а Уолли — три последних кусочка ассорти. Проходит не так много времени, прежде чем они на носочках прокрадываются в жилой комплекс, тихонько проскальзывая по квартире до комнаты Уэста.       — Ладно, это неплохая пицца. — Наконец-то признаёт Дик, доедая последний укус корочки и слизывая томатный соус с пальцев.       — Так ведь? — Уолли едва соглашается, говоря с полным ртом его последнего кусочка пиццы.       Грейсон выглядит немного ярче, съев немного замечательной пиццы и удобно усевшись сбоку от своего лучшего друга, но он всё ещё не тот попрыгунчик энергии, которого привык видеть Уолли. Так что пришло время разобраться с этим.       Уэст доедает пиццу в несколько укусов, затем в очередной раз закидывает руку на плечи Дика. Дик кладёт голову на ключицу Уолли, который аккуратно прижимается щекой к мягким чёрным волосам, будто это самая обычная вещь на свете.       — И что же произошло, маленькая птичка?       Грейсон раздражается из-за прозвища, но не комментирует. Он некоторое время молчит, скорее всего, пытаясь собрать все свои мысли во что-то, имеющее смысл, поэтому Уэст просто ждёт. Их ноги переплетены на постели, и Уолли чувствует напряжение в каждой мышце Дика. Этот парень заведён как часы, всегда готов действовать. Не то что бы Уэст не знал как это ощущается, но он уж точно не вырос рядом с Лучшим Параноиком В Мире.       Будто услышав чужие мысли, Дик делает глубокий вдох.       — Мы с Брюсом поссорились.       Уолли закрывает глаза в фрустрации, пытаясь сдержать реакцию своего тела на слова Грейсона, но он осознает, что провалился в этом, когда Дик прижимается к нему ещё сильнее.       — …опять?       — Ага.       — Насчёт чего была ссора на этот раз?       — Эм. — Он нервно дёргается сбоку от Уолли, сжимая губы на секунду, прежде чем, — Насчёт тебя.       Уэст моргает.       — Меня?       — Ага.       — Э-э… Почему?       — Он не… — Грейсон останавливается, выпуская загруженный вздох, немного подняв руки, чтобы ладонями потереть уставшие глаза. — Он не понимает, почему я… нуждаюсь в тебе рядом.       Уолли сконфуженно пялится на потолок, будто отваливающаяся краска там сможет дать ему ответы на вопросы, которые избивают его мозг в эту секунду.       — Подожди, что ты имеешь в виду?       Дик выпускает очередной вздох, затем резко выпрямляется и садится, выпутывая себя из хватки Уолли и двигаясь, чтобы смотреть ему в лицо, скрестив ноги.       — Я не знаю! Он просто сказал что-то о зависимости от тебя, и как это может поставить под угрозу мою "эмоциональную целостность", и то что мне нужно держать между нами "дистанцию", и весь этот подобный пиздёж.       Он выплёвывает последнее слово с таким ядом, что Уэст ошеломлён. Дик никогда так не говорит о Брюсе, неважно насколько сильно он на него злится. У него всегда была хоть крупица уважения к своему наставнику, но всё это звучит так, будто Брюс задел в нём что-то серьёзное.       — Он просто… такой, блять, невыносимый в последнее время. Это как говорить с кирпичной стеной. — Грейсон обеими руками водит по своим волосам, будучи в стрессе. — То есть, раньше это было, как говорить с очень тяжёлой дверью с, типа, семью разными замками, но тогда хотя бы можно было пробраться к нему хоть на чуть-чуть. Сейчас это, типа… он просто… он просто другой, после Джейсона.       Они оба замалкивают на мгновение, комната внезапно наполняется острым ощущением чьего-то присутствия, будто мальчик сидит с ними рядом. Уолли закидывает свою ногу на скрещенные ноги Дика, и тот благодарно кладёт ладонь на его коленку в ответ.       — Я просто… Я не думаю, что он понимает, насколько сильно мы с ним отличаемся. — Плечи Грейсона обессиленно опускаются вниз, вся накопленная внутри злость вмиг испаряется. — Он никогда не нуждался в людях, даже со мной и Альфредом, и даже Джейсоном рядом. Он никогда не хотел нуждаться в людях, он просто не понимает, каково это…       Уэст поджимает свои губы.       — Я не думаю, что это так.       Дик моргает, глядя на друга в недоумении.       — Что ты имеешь в виду?       — Что ж… — Уолли вздыхает, усевшись немного прямее у изголовья кровати, скрестив ноги под собой. — То есть, я не думаю, что он не нуждается в людях. Я не знаю Брюса настолько хорошо, как ты, Дик, но… То есть, ты не видишь то, как он на тебя смотрит.       После этого следует очередной момент тишины. Грейсон думает. Уэст просто ждёт.       — Как… Что ты имеешь в виду?       — Дик… Брюс любит тебя. — Уолли качает головой и тянется вперёд, взяв ладонь Дика в свою. — Он… он твой отец. Он нуждается в тебе настолько же, насколько ты в нём нуждаешься. Иногда он смотрит на тебя, и это как будто… как будто ты сделан из фарфора, или типа того. И это случается не в моменты, когда ты смотришь, потому что он знает, что ты бы это возненавидел. Я думаю… Я думаю, что он тоже до ужаса боится тебя потерять.       Дик наклоняется вперёд и упирается своим лбом в грудь Уолли.       — Тогда почему он такой?       — Может быть, ему проще отталкивать тебя?       — Проще чем что?       — Чем если бы ты перестал в нём нуждаться.       Уэст чувствует, как лицо Дика кривится, будто он пытается сдержать слёзы.       — Он всегда будет мне нужен, Уоллс…       — Я это знаю. Но знает ли он?       Проходит долгое время, прежде чем Грейсон двигается, что уж говорить о продолжении разговора. После отметки в минуту тишины, Уолли поднимает ладонь и начинает круговыми движениями гладить поясницу парня. Дик расслабляется от прикосновения, но не произносит и звука. Он просто сидит, его голова на груди Уэста. У него всё ещё скрещенные ноги и он очень по-странному наклонён вперёд, но это перестало волновать Уолли ещё очень давно.       Наконец, Дик садится нормально и едва отодвигается от Уолли. Он молчит ещё минутку, и Уолли готовится к ещё нескольким минутам молчания, прежде чем младший поднимает голову. С небольшим лучиком лунного света, вытекающего через окно, Уолли едва может разглядеть слёзы, капающие с его щёк.       — Дик…       Уэст даже не задумывается об этом. Это уже как инстинкт — протянуть ладонь и провести большим пальцем по острому углу челюсти друга, поймать мелкие, уже высыхающие капли там. Его кожа мягкая, хоть и покрытая слезами, и Уолли не особо задумывается и об этом. Они всегда тактильные по отношению друг к другу, так было всегда. Просто им это всегда было нужно.       Он почти не замечает изменения в выражении лица Грейсона: его взгляд отчаянный, будто чего-то хочет, и совсем чуть-чуть сумасшедший, прежде чем мягкие, солёные, окрашенные слезами губы прижимаются к его губам, и внезапно, его целует его же лучший друг.       Уолли не реагирует. Почти что. Его тело просто замирает, глаза расширяются в удивлении, его руки поднимаются (только Бог знает, почему), но он не отодвигается. Он не думает, что его тело знает как.       Поцелуй не продлился долго. Быть может, пять секунд, не больше, пока Дик, кажется, не осознает, что он делает и очень быстро отодвигается. Он резко кладёт ладонь на свои губы, либо от шока, либо от всех ощущений, и они просто пялятся друг на друга в недоумении. Не отвращение, не злость, просто недоумение. И странное расцветающее чувство.       — Хм.       — Ага.       — Это…       — …что-то новенькое.       — Мгм.       Уолли осознает, что его руки всё ещё висят в воздухе, так что он роняет их обратно на свои колени. Всё ещё пялится на Дика, между прочем, и тот тоже на него смотрит, и он выглядит, как олень в свете фар. Уэст не знает что делать, что сказать. Он просто… сконфуженный… и теперь Грейсон прикусывает нижнюю губу, и все, что Уолли может сделать, так это смотреть на это, что странно, ведь так он никогда не делал, и почему-он-пялится-на-губы-Дика-это-странно-но-еще-странно-целовать-своего-лучшего-друга-и-Дик-это-только-что-сделал-так-что-может-это-он-сейчас-странный-но-может-это-не-так-странно-и-почему-я-так-схожу-с-ума-я-не-должен-сходить-с-ума-это-просто-Дик-и-Дик-это-Дик-так-что-это-не-должно-быть-странным-но-странно-ли-это-или-может-просто-по-другому…       — …лли… Уолли!       Уэст моргает, и внезапно лицо Дика очень близко к его лицу, и его руки на его плечах, и вау, он как печка, когда он стал настолько горячим? То есть, не настолько, но он, типа, очень тёплый, и Дик всегда был горячим-горячим, и воу, откуда появилась вот эта мысль?       — Ты в порядке?       — Эм.       Грейсон вздыхает. Его большие голубые глаза широко раскрыты и наполнены беспокойством, и смотрят прямо в глаза Уолли и, Боже, когда они стали настолько голубыми?       — Мне жаль, я не… Я не знаю, что на меня нашло.       — Чувак…       — Нет, я знаю, что ты не… Я просто был слишком эмоциональным, и ты мой лучший друг, и у меня, я думаю, была странная… нужда… Я не должен был так…       — Чувак.       — …делать без твоего согласия, мне жаль, я не буду…       — Дик! — Уэст хватает младшего за плечи точно так же, как тот держит его, и немножко его трясет, чтобы остановить поток слов.       Грейсон делает резкий вдох и снова прикусывает нижнюю губу. Он смотрит на Уолли так же, как в ту ночь. Когда он рассказал о своей семье. О Брюсе, о всей его жизни. Он смотрит так, будто ему страшно. Будто он ждёт, что Уэст сбежит и не станет его за это винить.       Уолли снова пялится на его губы, не понимая, что же в них такого очаровывающего, прежде чем он тянется и смотрит, как его собственные пальцы аккуратно оттягивают губу Дика от его же зубов и с нежностью проводят по потрескавшейся коже.       И все становится понятно.       Младший выпускает мягкий вздох, и Уолли чувствует этот воздух на своих пальцах, и потом он смотрит в эти светло-голубые глаза с вопросом, который знает только Дик. Затем эта голубизна исчезает за подрагивающими веками, и он целует своего лучшего друга.       И… это волшебно.       Только так он может это описать. Это, типа, просто… подходит. Будто это всегда было тем, куда они шли, и они были идиотами из-за того что думали, что они просто друзья. Лучшие друзья. Тактильные, ласковые, эмоционально надёжные лучшие друзья.       Бля-я-я, они были такими глупыми.       Руки Дика все ещё на его плечах, но ладони Уолли сместились, чтобы осторожно обхватить лицо Грейсона и притянуть его чуточку ближе. Их рты закрыты. Это едва прикосновение губ, оба боятся зайти дальше. Но это ощущается, как чёртовы фейерверки, и Уэст думает, что его сердце готово выпрыгнуть из его груди, и это такое дурацкое клише, так что он начинает, блять, вибрировать.       Дик отрывается со смехом, его глаза открываются, чтобы глянуть на Уолли со смесью очарования и обожания, и этот взгляд кружит голову, так что Уолли начинает хихикать в ответ, потому что это всё просто безумно, но в то же время имеет такой смысл, потому что это Дик и он всегда был с ним.       И внезапно они перекатываются на кровать в сплетении рук и смеха, и это самая естественная вещь в мире. Они оба обернули свои руки вокруг друг друга, и от чего конкретно задыхаются они — от поцелуя или от смеха, никто не знает наверняка, но это всё просто замечательно.       — Что ж, это ниче такой способ поднять настроение парнишке.       Уолли только перестал смеяться, но этот комментарий заставляет его выпустить ещё несколько смешков, его живот начинает болеть от напряжения самым наилучшим образом.       — Ты можешь сказать это снова.       Дик поворачивается на бок в руках Уолли, положив свою щёку ему на плечо. Уэст поворачивает голову, чтобы взглянуть на него, понимая, что Грейсон наверняка будет пялится на него, если он не сдвинется.       — И…       — И..?       — И, что теперь?       Уолли поджимает губы, глядя вниз на своего друга — подождите, он ещё может так его называть? — с легкой забавой.       — Не знаю, приятель, это была твоя идея.       У Дика отвисает челюсть, и Уолли сдерживается изо всех сил, чтобы снова не рассмеяться.       — Это не так! Это ты моё лицо трогал!       — Я постоянно трогаю твоё лицо, это ты решил напасть на моё.       — Это не так! Это просто произошло!       — "Это просто произошло."       — Так и есть! Не издевайся надо мной, уёбок, откуда ты вооб…       За половину секунды Уэст наклоняется, чтобы поцеловать Грейсона снова, чтобы узнать, заткнёт ли это его, и когда он отстраняется, он обнаруживает, что да.       — Типа так?       Дик моргает, его рот приоткрыт в удивлении от поцелуя, и Уолли осознает, что его рот был открыт и во время того, как он его поцеловал. Что ж, это ещё что-то более новенькое.       — …ага.       Они снова молчат некоторое время. Уэст поднимает ладонь, чтобы смахнуть чёлку Дика с его глаз. Он так делал миллионы раз до этого, но в этот раз это движение ощущается по-другому. Всё ощущается по-другому. За каких-то несколько минут всё между ними поменялось.       Но в то же время осталось прежним.       И теперь Уолли не совсем уверен в том, где он стоит.       — Дик?       — Да?       — Ты мой лучший друг.       — И ты мой тоже, Уоллс.       — Это же… это же не меняет этого, так ведь?       Грейсон смотрит на него, и в этот раз его взгляд расчетливый. Будто он пытается решить задачку.       — Нет, только если ты этого не захочешь.       Уолли незамедлительно качает головой, затем задумывается.       — То есть… Ты всегда будешь моим лучшим другом, несмотря ни на что.       — То же самое, приятель.       — Но… мы все еще можем быть лучшими друзьями и… делать так, да? Потому что… потому что я думаю, что хотел бы так делать больше.       Дик улыбается.       — Целоваться?       — Ага.       — Да, мы можем так делать.       — И при этом оставаться лучшими друзьями?       — Чувак, да. Конечно. Это лучший вид лучших друзей.       Уэст теперь улыбается в ответ, прижимаясь лбом ко лбу Дика.       — Хорошо.       Его самый лучший друг на всем свете оборачивает руку вокруг его талии, как он делал до этого множество раз, и притягивает его ближе.       — Нам необязательно говорить об этом прямо сейчас, Уолли. Мы можем просто… наслаждаться этим. Мы разберёмся со всем остальным позже.       — Звучит неплохо.       Дик хихикает и прикрывает глаза, расслабляясь на груди Уолли, и это ощущается одновременно до жути знакомо и абсолютно по-новому. Это приятно.       Уэст хватает плед, который был хаотично свернут за ним, и закидывает его поверх них обоих, готовясь к хорошему отдыху ночью, которого не было у них совсем давно. Затем он вспоминает причину, по которой они оказались здесь изначально.       — Эй, Дик?       — …м-м?       Он уже засыпает.       — Тебе лучше?       Грейсон открывает глаза и пару раз моргает потяжелевшими веками, после чего кивает с уставшей улыбкой на лице.       — Я думаю, да. Спасибо, Уоллс.       Уолли улыбается в ответ в очередной раз, сползая чуть ниже по кровати и аккуратно касаясь своим носом о нос Дика.       — Эй, для чего еще нужны лучшие друзья?