Домой

Сэм не то чтобы одинокий человек, не то чтобы у него не бывает гостей, и не то чтобы он не горит желанием видеть кого-либо. Но когда Сэм, прозябая очередной вечер за включенным ноутбуком и жужжащим над ухом на стене телевизором, слышит раздающийся на весь дом дверной звонок, он почти уверен, а, может, просто надеется, что на его пороге стоит один конкретный человек. И очень рад, что не ошибается. – Привет, - улыбается Баки, и в уголках его глаз закладываются маленькие морщинки, такие знакомые и очаровательные. Он стоит в потрепанной одежде, как будто только что с кем-то сражался в ней, придерживая рукой одинокую лямку сумки на плече, и его отросшие волосы слегка лезут в лицо, что Сэму хочется протянуть руку и заправить одну из прядок за ухо. – Привет, Бак, - отходит в сторону, пропуская внутрь. Они не сговаривались не задавать напрашивающихся вопросов или говорить тихо, но, тем не менее, именно так и происходит. – Кофе? – Было бы неплохо. Я зайду в душ, если ты не против. – Конечно, против, - говорит Сэм с непроницаемым лицом, уже входя в кухню и повышая громкость голоса. – Полотенце на стиральной машинке!

*

– Они придурки, - в конце концов заключает Баки с равнодушным, но усталым видом, и Сэм прыскает со смеху в свою кружку. – Не ожидал от тебя большей щедрости. Тем более о Уокере. – Ну, он стал получше. Немного, я не уверен. – Надеюсь, ты не ошибаешься, - Сэм отводит взгляд, расслабив брови. – У мужика потенциал служить на благо людям. И Баки неопределенно ведëт плечом, очевидно не желая дальше дискуссировать по поводу человека, буквально запятнавшего щит Капитана Америки в человеческой крови и говорившего, что Стив Роджерс, которого он в жизни не видел, ему как брат. Может, Джон и не плохой человек, но для Баки и не супер хороший. Разве что суперсолдат. – Слышал, ты тоже времени зря не терял. Новый Сокол? – Типа того, - Сэм улыбается. – Торрес уже в порядке, если тебя волнует. Без него я как без рук. – Не волнуйся, без рук вполне можно прожить. – Сказал мужик с протезом из вибраниума. – Я жил в Ваканде без неë, прошу заметить! – Бьюсь об заклад, что таскать пеньки и доить козочек одной правой было для тебя лучше любого курорта. – Было неплохо. – Кстати, как ты тогда ухаживал за своей шевелюрой? - Сэм тыкает носом в воздух, как бы указывая на чужие волосы, и Баки заправляет левую прядь себе за ухо, обнажая скулу, отчего Сэм неконтролируемо улыбается сильнее. – Детишки плели тебе косички? – Кэп, не стоит так откровенно завидовать любой моей длине. – Ох, слишком невыполнимая задача, Рапунцель! Зачем мне, Золушке, завидовать какой-то даме, которая не знакома с парикмахером? По крайней мере, у меня стабильная и удобная причёска. – Золушка? Серьëзно? - Джеймс щурится то ли поддразнивая, то ли из-за улыбки. – Потому что нет денег или потому что ты поднялся из грязи в князи? – Засранец, - Сэм смеётся, откидываясь на стуле, и Баки отзеркаливает. Они сидят друг напротив друга на маленькой, но уютной кухне, стены которой обвешаны фотографиями либо семьи Уилсонов, либо друзей и мероприятий с ними, и Мстители не стали исключением: лица Роджерса и Романофф мелькают больше двух раз. Свою фотографию, замеченную час назад на зеркале в ванной, Баки скромно не упоминает и вряд ли когда-нибудь это сделает. Их уже во второй раз опустевшие чашки кофе и тарелка с орешками – единственное, занимающее место на небольшом столике, за которым они сидят. Крошечным настолько, что их ноги под ним невзначай соприкасаются. Ну, как крошечным и как невзначай: Сэм осознанно чуть вытянул их вперëд. И то, как просто он дотягивается своей щиколоткой до чужой, даёт понять, что Баки сделал то же. И их обоих ничего не смущает. И они оба это не комментируют. – Ещё немного и я отрублюсь прям тут, - Сэм с зевком поднимается к раковине, и от резкой пропажи тепла другого тела ногам становится прохладно. Сэм забирает их грязные чашки. – Тебе постелить на диване или ковре? - с ленивой усмешкой интересуется он, пока моет посуду и стоит к Баки спиной, и спину обдаëт жаром, когда Сэм понимает, что Баки ничего не говорил про остаться на ночь. – Предпочту пол кухни, - но будничным тоном произнесенный ответ успокаивает, обратно замедляет сердечный ритм. – Съем все твои орешки, пока ты будешь спать. Нет, серьёзно, у тебя если что-то, кроме орехов, Уилсон? – Мог бы зайти в «Сэвен Элевен» и купить, прежде чем звонить в мою дверь, Барнс, раз что-то не устраивает. – Нет, нет, за гостями надо ухаживать. – Ой Боже, - Сэм закатывает глаза, протирая посуду от влаги. – Надо было набрать тех турецких конфет у Земо, чтобы было чем кормить твою суперсолдатскую задницу, - он наконец поворачивается обратно и прислоняется поясницей к гарнитуру, глядя на Баки, обмякшего на стуле и смотрящего ему в глаза в ответ, что становится ясно и что не один Сэм устал и хочет спать, и что не один Сэм скучал по этим проницательным затяжным гляделкам. – Чëрт, - чертыхается он, когда в очередной раз проигрывает – в этот раз просто потому, что сонный! – и видит какую-то слишком довольную улыбку на лице напротив. – Что за взгляд? Ну что ты, не надо извиняться за то, что ты усыновил кучку вигилантов и подружился с Уокером, не переживай, я не обижаюсь. – Я скучал, приятель. И стоять почему-то тяжелее. – Я тоже, Бак.

*

– Воу, воу, воу, - Сэм выгибает бровь, ерзая на подушке, когда на другую строну его кровати садится Баки, по-суперсолдатски, что приводит весь матрац в движение. – Чего? - смотрит он совершенно невинными глазами. – То есть мало того, что ты завалился ко мне под вечер, помылся в моей ванной, выпил мой кофе и съел мои орешки, так теперь ты ещë и вытравливаешь меня из моей собственной кровати? – Хочешь, чтобы я спал на коврике в прихожей? – Конечно, нет, - с ненастоящим раздраженным вздохом говорит Сэм, прикрыв глаза, и смягчается. Он не упоминает, что минуту назад постелил Баки на диване в соседней комнате, пока тот был в ванной. – Я могу поспать здесь? – Не слишком ли ты наглый стал? – Достаточно, чтобы тебе соответствовать, - с довольной ухмылкой Баки залезает под одеяло. Если бы Сэм был против, это стало бы ясно сразу. Ну, а ещë у него язык к нëбу прилипает от осознания, что они, два взрослых мужика, будут спать на одной кровати, как дети в период фанатизма по ночевкам, и оба это никак не оспаривают или хотя бы комментируют, будто так и надо. В этот вечер они в принципе много чего напрашивающегося не произносят вслух. Уилсон делает лицо уставшей, но любящей матери, и тянется к светильнику. – Только попробуй пинаться или запрокидывать на меня свои огромные тяжëлые ручищи. – Без проблем. Жди ноги. Спать хочется жутко. А от ощущения родного тепла за спиной становится гораздо спокойнее и нервознее одновременно. Не потому, что Сэм не доверяет Баки. А потому, что он не доверяет себе, готовому вытворить любую вещь, о которой может пожалеть, просто из-за своих сонливости и влюблëнности. Пора бы называть вещи своими именами, верно? – Елена, - вдруг слышно приглушëнное из-за спины, и остатки сна из глаз Сэма пропадают. Под кожей что-то щекочет противно, вообще это называют ревностью, и вместе с непониманием они заставляют Сэма слегка повернуть голову. – У меня либо галлюцинации, либо ты только что назвал меня женским русским именем? – Она сестра Наташи. Наташи Романофф. Осознание подступает неспеша, и когда доходит, то ударяет в голову так, что Сэм садится, глядя прямо в затылок лежащего к нему спиной Баки. Тот чувствует движение и переворачивается на спину, но взгляд недвижимо устремлëн в потолок. – Серьëзно? Или у тебя тоже галлюцинации? – Прости. Не знаю, зачем сказал, ещë и так поздно, - он протирает лицо рукой и поджимает губы. Сэм горбится над своими ногами. – Прости. – Не извиняйся, всë в порядке. Теперь я хотя бы знаю о ней больше. Они с Наташей не то чтобы были близки. Хотя, он укрывал еë и Стива, когда тех разыскивала Гидра с силами ЩИТа, он помогал им против борьбы с Зимним Солдатом, они работали вместе в составе Мстителей, и он был в бегах с ней и Стивом пару лет после кризиса Заковианских соглашений. Так что, пожалуй, они были близки, да. По крайней мере, для Сэма в той степени, чтобы тосковать, скорбеть и стабильно навещать еë могилу после еë смерти. Он чувствует, как матрац продавливается, и затем на его плечо ложится металлическая рука. Сэм лениво хмыкает, переводя взгляд на Баки. – Я в норме. Давай спать. И больше без фокусов. – Чëрт, а я хотел ещë поговорить про тех вигилантов, - по-детски ворчит Барнс в ответ, и Сэм хихикает, заваливаясь обратно на подушки и утягивая неожидавшего Баки за собой, ухватив того под локоть. Джеймс приземляется совсем рядом с ним, носом почти упираясь в чужую щеку, и лëгкие будто вдруг разогревают в тысячу раз, так что дышать и говорить становится трудно. – Близковато. – Только давай в этот раз без гляделок и сеанса психотерапии, - усмехается Сэм и через время понимает, какую ошибку совершает: откровенно пялится на чужие губы, когда Баки улыбается ему в ответ. И Баки не может не заметить. И замечает. – Сэм, а ты знал, что у тебя очень классная щербинка между зубами? – Э, - он много раз моргает. – Это такой новый вид подъëба или новый вид флирта? – Скорее старый, - Баки приподнимается на локте, чуть нависая над чужим лицом, надменный и довольный. – Старый вид флирта. – Стив упоминал, что ты был сердцеедом в ваше время. – А ты что думаешь? – Что ты много говоришь. Улыбка на лице Баки становится шире, очевидно он не может еë сдержать, и спустя мгновение он оказывается прямиком над Сэмом, упираясь руками по обе стороны от его лица. И смотрит, молчит, пока у Сэма сердце вот-вот пробьëт матрац или вырвется через горло. – Почему ты приехал? - он не знает, почему спрашивает. Может, хочет заполнить пугающую паузу или убедить себя, что он спокоен и контролирует ситуацию. – Почему не к себе домой? – Потому что дома пусто, холодно и страшно. Потому что там нет тебя. Вау. – Сэм, я хочу поцеловать тебя. – А я прям, блять, не вижу, - и Сэм взлетает на локтях, целуя его первым.