Слово Харконнена

Загнанный в угол зверь больнее всего кусается. Именно это сейчас напоминает Пол Атрейдес. Он пятится назад от визитёра, вжимается спиной в холодную чёрную стену. Фейд-Раута приближается, пока не становится с пленником почти вплотную. И тут ему в лицо прилетает кулак. Атрейдес ослаб после ранений. Ему бы сейчас тихо лежать в постели под Фейд-Раутой, а вовсе не драться. Удар недостаточно сильный, чтобы всерьёз навредить. До их ударов в смертельном поединке и вполовину не дотягивает. Однако удар и не совсем плох. Его хватает, чтобы причинить боль и разбить губу. Фейд-Раута усмехается, слизывая кровь с ранки на нижней губе. Атрейдес, паникуя, бьёт ещё раз. На этот раз достаётся скуле. Фейд-Раута не ловит его бьющую руку, но ловит свободную руку пленника, прижимает к своему паху и сладко выдыхает, без слов давая понять, какую реакцию в нём вызвало насилие. - Когда мы сражались, ты... ты... - Да. Был очень твёрдым. На лице напротив ужас сменяется шоком, затем ещё большим ужасом, другим оттенком ужаса. Ужасом кролика, неподвижного, загипнотизированного взглядом змеи, которая вот-вот вонзит острые ядовитые клыки в его нежную кожу, прокусит кожу и впрыснет яд, и это неизбежно. Фейд-Раута мягко ловит вторую руку пленника, подносит к своим губам, дует на покрасневшие от удара костяшки пальцев, поочерёдно их целует. Атрейдес рвано выдыхает и прикрывает глаза. Его тело заметно расслабляется. Должно быть, от физической активности ему стало плохо. Учитывая его состояние, барон Харконнен вообще не ожидал, что его сладкий трофей так резко вскочит с постели и несколько раз ощутимо ударит по лицу. Так даже слаже. Интереснее. Теперь, когда оба руки пленника у Фейд-Рауты под контролем и больше не требуется отвлекаться на отслеживание траектории ударов, можно и поговорить. - Тшш-ш. Я понимаю, что из нас двоих боль нравится только мне. Я не причиню тебе боли. - подтверждая слова, мягко прижаться губами к точечной скуле, затем к нежной шее, погладить бока и Атрейдес отпускает контроль настолько, что едва не падает. Наверняка бы упал и ударился свой очаровательной кудрявой головой, если бы Фейд-Раута не прижимал его к стенке всем телом и не держал. Это как раз то самое, на что Харконнен рассчитывал, навещая своего нового наложника так рано. Он оттаскивает Атрейдеса в кровать, избавляет от одежды, укладывает на живот и покрывает поцелуями всё, до чего может дотянуться в такой позе: волосы, шею, холку, плечи, острые ключицы, спину, бедренные косточки, поясницу... Атрейдес вдруг резко вскивается под лаской, запоздало осознав, что лежит обнажённый с раздвинутыми ногами под опасным психопатом, который явно собирается его... - Ты обещал не делать больно. - А с чего ты взял, что это больно? ...поясница, подколенная впадина, внутренняя сторона бедра... Фейд-Раута ненадолго отрывается от притихшей добычи, чтобы сдавить между пальцами кубик смазки. От воздействия кинетической энергии твёрдое вещество на глазах превращается в голубоватый гель. Атрейдес будет сопротивляться. Возможно, снова запаникует, но только если получит хоть какой-нибудь повод. Заранее комментируя каждое своё действие, Фейд-Раута Харконнен готовит его к предстоящему. Мягко и медленно массирует пальцами, вставляет один, тягуче-плавно массирует поступательными движениями. Это должно быть приятно. Фейд-Раута по себе знает, что приятно. Как бы яро он ни отрицал свой интерес к подобным развлечениям в бытность наследником знаменитого своей гомосексуальностью правителя, даже прикончил парочку подосланных щедрым дядюшкой наложников-мужчин, шалости с собственным телом ему не были чужды. Дыхание Атрейдеса учащённое, не панически учащённое, ему нравится. Даже не интересуясь мужчинами, но имея в родственниках столь нетривиальную фигуру как Владимир Харконнен, и добрую четверть фамильной библиотеки, посвященную эстетике любви между мужчинами, сложно к совершеннолетию остаться несведущим по данной части, не знать, как доставить удовольствие партнёру мужского пола. Теорию Фейд-Раута знает лет с четырнадцати. Впервые встретил мужчину, на котором захотелось познания применить. Шлюхи из Бене Гессерит не верно его оценили. Фейд-Раута порывист лишь тогда, когда осознанно себе позволяет быть таковым. Всё это - фикция, видимость, обманка; продуманный, тщательно создаваемый образ наполовину-вменяемого избалованного наследника. Он слишком умён, чтобы быть по-настоящему импульсивным. Нет у него никаких проблем с самоконтролем. Его контроль идеален. Несмотря на собственное возбуждение, желание впиться в Атрейдеса членом и клыками в порыве страсти, предельно глубоко заполнить, наполнить рот его кровью, услышать его крик, Фейд-Раута выполняет данное партнёру обещание: берёт его медленно, неглубоко и мягко, под углом, в котором будет создаваться приятное давление на одно особенно чувствительное место внутри. Атрейдес больше не сопротивляется, ёрзает под ним, комкает руками простыню и издаёт тихие сладкие звуки, приятные слуху и самодовольству Фейд-Рауты Харконнена. Есть и другие рабы. Жажду крови барон удовлетворит с кем-то другим, кого не жалко искусать и заставить кричать от ужаса. Кузену Фейд-Раута пообещал не делать больно и это слово будет держать всю свою жизнь.