Граната

— Порой мне кажется, что у меня в груди спрятана граната. Тристан отрывается от созерцания креманки с мороженым и в изумлении смотрит на Хлою. — Прости, что? — Ну, боеприпас. — Хлоя пододвигает к себе тарелку с салатом. — С чекой. Одно неосторожное движение — и бу-у-у-ум! — Она смешно растопыривает ладони и машет ими перед обалдевшим лицом Тристана. — Эээ… — Он озадаченно смотрит на спутницу, пытаясь уловить нить беседы. — У тебя что-то болит? В Карни неплохой врач, но если… — Да нет же! — нетерпеливо перебивает его Хлоя. — Я не о том. Просто порой мне кажется, что если всю мою ярость от творящейся вокруг несправедливости собрать в одну кучу, то получится несколько фунтов пороха. Я как граната, что вот-вот взорвется, понимаешь? — Кажется, да. —Тристан улыбается. Раскрасневшаяся Хлоя вполне похожа на революционерку местного масштаба. А еще чудо как хороша, хотя о последнем ей знать вовсе не обязательно. — Помнишь тот клип группы Garbage? И целого мира мало? Вот я чувствую себя как героиня-злодейка, как робот-убийца. — Такая же безжалостная? В голосе Тристана сквозит легкая ирония, но, наткнувшись на раздраженный взгляд Хлои, он поспешно поправляется: — Я верю, что тебя не остановить. Нас всех не остановить. Хлоя довольно кивает. — Главное, — говорит она, — не перегнуть палку. И помнить, что как бы я ни хотела наказать своего отца, ненависть к нему нужно обуздать, иначе она разъест меня изнутри. Как крыса. — Почему крыса? — удивляется Тристан, жестом подзывая официанта. — А ты разве не слышал? — Будь у Хлои на носу очки, она непременно бы их сейчас поправила. — Месть — крыса о двух головах. Кусает и тебя, и объект твоей ненависти. — Я тоже выступаю против отца. Но мне казалось, что неприязнь к нему похожа скорее на камень. Затвердевшее чувство презрения и неприятия, которое стоит метнуть и посильнее. Ну, словно воспользоваться пращой. Как в античности. — Чисто силой вопрос не решишь, — вздыхает Хлоя. — Нужно действовать тоньше. И по возможности не нарушать закон. Это я к тому, что не одобряю авантюру с флешкой. — Методы можно комбинировать, — уклончиво говорит Тристан, расплачиваясь за обед. — Хитрость тоже важна. И возвращаясь к античности: помнишь троянского коня? Чем не тонкая работа? — Я надеюсь, что ничьей крови не прольется, — тихо отвечает Хлоя. — И справедливость восторжествует мирным путем. — Мы постараемся, — успокаивающе обещает Тристан, — мы очень постараемся. Он с задумчивостью смотрит на Хлою: та сосредоточенно складывает в сумку учебники. Удивительно, мисс Трейвис — одна из немногих знакомых Тристана, которую невозможно представить без книжки. Она постоянно что-то читает, а если нет, то пишет в пухлый блокнотик, поминутно сверяясь с каким-нибудь особенно толстым талмудом. В одну из первых встреч Тристан чуть было не обидел ее, поинтересовавшись не план ли по захвату мира та пишет. Щеки Хлои тут же заалели, как если бы она случайно съела какой-нибудь аллерген и теперь пожинала плоды своей беспечности, расплачиваясь диатезом. Губы задрожали, взгляд насупился. Да уж, обидчивая девушка. — Я готовлюсь к проверочной работе, — отчеканила она холодно и повернулась к Тристану спиной. Познакомившись с ней поближе, Нокс приноровился к ее вспыльчивости и резким сменам настроения. Ну и перестал глупо шутить, разумеется. В представлении мажоров Карни Хлоя Ноэль (она же Кристина Трейвис) — типичная чудаковатая ботаничка с нездоровой любовью к зоологии. Посередине трепа о поездке на Багамы она могла вывалить на собеседника кучу рандомных фактов из жизни землероек, а после недоумевать, почему окружающие смотрят на нее странно и не стремятся поддерживать беседу. Но Тристан не любил вешать на людей ярлыки, разве что на собственного отца давным-давно мысленно приклеил стикер «безнадежно», и рискнул присмотреться к «местной чудиле» повнимательнее. При всей странности проводимых ею аналогий, Хлоя часто зрила в корень проблем. Когда же выяснилось, что и заботы у них похожие (судебный процесс с участием отца Хлои длился уже чуть ли не полгода, и все это время та находилась под программой защиты свидетелей), Тристан и вовсе проникся к этой странной девушке симпатией. Пусть она не походила на типичных королев класса и порой ее лекции о живой природе казались слегка утомительными, но при всем этом в мисс Трейвис не чувствовалось фальши. Она не стремилась выглядеть лучшей версией себя. Не считала зазорным свое увлечение зверьем. И совершенно точно не стыдилась своих привязанностей и не обманывала партнеров. (Имя Джейни Монро оседает на языке Тристана едкой горечью. В конце концов, сердце Хлои разбито так же, как и его. Несчастья сближают, что ни говори). Поначалу я думала, что достаточно честного разговора. Он вспоминает слова Хлои о бывшей возлюбленной. Но потом поняла, что нет смысла откровенничать с тем, кто тебя обманул. Примерно то же самое думал и Тристан. И хотя в борьбе против собственных родителей они с Хлоей ратовали за разные методы, рядом с ней Тристан чувствовал себя увереннее. Он не один. Порой знать этого более чем достаточно.

***

— Многие винят детей в грехах их отцов. — Хлоя постукивает карандашом по книге. — Но я не сторож своему отцу. Я хочу все исправить. Тристан кивает. Они с Хлоей вот уже три часа сидят в библиотеке, обсуждая план добычи информации о махинациях Ноксов и Трейвиса. Чем дольше они копают, тем очевиднее становится масштабность хищений средств. Чего тут только нет: скупка земли за бесценок, липовые благотворительные фонды, контрабанда наркотиков. Голова идет кругом не только от нулей на цифрах, но и от осознания, что все родители учащихся в Роузвуде, так или иначе, замешаны в грязных делах. Последнее, что удалось узнать Тристану благодаря тесной дружбе с Логаном — семья Уолкоттов эксплуатировала мигрантов на своих фермах, не платя им ни гроша. Содержались последние в чуть ли не скотских условиях: у людей забрали паспорта и вещи, а чтобы работники не сбежали, по ночам отбирали у несчастных обувь. Главным свидетелем внезапно оказался муж Эсмеральды, которому чудом удалось совершить побег. Тристан помнит, какой шок он испытал, когда трясущийся от страха мужчина вломился на кухню Роузвуда и принялся что-то быстро говорить по-испански. Благо подоспевший вовремя Грант догадался включить переводчик на смартфоне, и, разобравшись, вдвоем они быстро спрятали несчастного Карлоса в шкаф Эсмеральды с тряпками и швабрами, чтобы наутро отправить мужчину в один из летних домиков Ноксов, где отец Тристана предпочитал проводить время, катаясь на яхте. Теперь же, зная о том, что творится на ферме, Хлоя загорелась идеей сделать компрометирующие фотографии и в своем упорстве почти довела Тристана до белого каления. — Это опасно! — Тристан мечтает отобрать у Хлои карандаш, лишь бы она прекратила стучать по книге, до того его раздражает этот звук. — Без помощи ребят мы не справимся, если ты думаешь, что можно сунуться туда вдвоем… — Я и одна могу, если ты струсил. — Не нужно меня подначивать: это раз. И одну я тебя не брошу: это два. Но надо все тщательно продумать. — Так потому я и раздобыла схемы расположения домиков, где держат рабочих. Смотри, припаркуемся возле этого амбара. Там неподалеку дайнер, всегда можно сделать вид, что заехал за едой навынос. От амбара перебежками доберемся до домиков: Карлос говорил, что днем они стоят незапертые. Ты стоишь на стреме - я снимаю. Вдруг найдется что-то интересное? — Например? — Склад с наркотиками. Интуиция мне подсказывает, у Уолкоттов наверняка есть точка обмена, трафик идет через них. Хлоя азартно щелкает пальцами, и пользуясь моментом, Тристан выхватывает у нее из рук злосчастный карандаш. Та растерянно смотрит на Тристана: — Ты чего? — Боюсь, — говорит он коротко. — Чего именно? Провала операции? — И провала операции и за тебя. — А за себя? Тристан усмехается. За себя ему на удивление не страшно. Хлоя, конечно, боевая девчонка, и все же… — Ладно. — Он нехотя встает. — Так и быть. Едем завтра.

***

Когда амбар Уолкоттов взлетает на воздух, Тристан молит только об одном: чтобы Хлоя успела оттуда выбраться. Уже неважно, смогла ли она сделать снимки, нашла ли компромат. Пусть только уползет, убежит, окажется как можно дальше от злополучного эпицентра взрыва. Тристан закрывает глаза и чувствует себя персонажем старого ромкома с Гвинет Пэлтроу, где время искривляется и возникают две параллельные реальности: в одной героиня успевает на поезд, в другой — нет. Успеет ли Хлоя или двери захлопнутся прямо перед ее носом? Мир без мисс Трейвис, девчонки с гранатой в груди, кажется ему на удивление серым и лишенным смысла. Гибнуть за идею — плохая установка, и Хлоя наверняка бы с ним согласилась. Гибнуть за просто так и того хуже. — Эй! Открывай скорее! Он с трудом разлепляет веки и видит барабанящую по оконному стеклу Хлою. — Спишь? — Она плюхается на сиденье рядом и тяжело дышит. — Валим, быстрее! Тристан выжимает газ, и машина резко стартует с места. Некоторое время они едут молча, пока Хлоя не начинает оглушительно чихать. Видок у нее тот еще: в волосах застряли кусочки отлетевшей от стен штукатурки, по щекам размазалась сажа. Воинственная туземка, не иначе. Тристан прячет невольную улыбку в рукав и протягивает спутнице носовой платок. — Возьми, Бонни. Хлоя только фыркает, изображая, будто поправляет съехавшую набок невидимую беретку. — Если бы мы могли выбраться отсюда и начать все заново, и за нами никто не гнался, что бы ты сделал, Клайд? — говорит она грудным голосом, пародируя Фэй Данауэй. — Я бы сбежал, — тут же подыгрывает ей Тристан. Он, конечно, не Уоррен Битти, но какое это имеет значение, когда можно вот так дурачиться с боевой подругой, удирая с места преступления. Невероятное чувство легкости разливается по телу, и Тристану хочется верить, что это и есть эйфория. — Я, кстати, все засняла. — Хлоя водит носовым платком по щекам. — Мы были правы. Там наркота. Все в брикеты уложено, перевязано и подписано. — Она вздыхает. — Сделала пару кадров, а потом, видимо, что-то задела ногой и случился небольшой бум. Точнее, над ухом начало трещать, я бросилась бежать и еле успела. Уф, прямо как в кино. — Главное, что с хеппи-эндом. — А? Она поворачивает к Тристану лицо с разводами сажи — носовой платок особо не помог. — Подожди-ка. — Тристан паркуется на обочине. — Ты вся перемазалась. В бардачке, к счастью, завалялась бутылка воды, спасибо привычке брать с собой питье на тренировки. Хлоя, смешно наморщив нос, покорно ждет, пока он смочит платок и пройдется влажной тряпочкой по щекам, оттирая грязь. Их лица оказываются на близком расстоянии друг от друга: можно рассмотреть едва обозначенные веснушки на носу Хлои и темно-карие, похожие на два спелых каштана, глаза. Пальцы слабеют, платок выскальзывает из рук, и прежде чем он успевает как следует все обдумать, Тристан прижимается ртом к бледно-розовым губам Хлои. Она не шевелится, покорно сносит его прикосновения, и когда Тристан отстраняется, ожидая едкого слова или пощечины, Хлоя вдруг придвигается к нему сама. — Ты знаешь толк в поцелуях, — говорит она несмело — Не могу похвастать тем же. У него гора падает с плеч: так она боится, что не сможет соответствовать некоему мифическому стандарту? Кто ей внушил такую дрянь, уж не девчонки ли из этих дурацких сестринств? — Все в порядке, — он успокаивающе кладет ей руку на плечи. Хлоя издает тихий смешок и отвечает на поцелуй, чуть наклонив голову. Копна кудрявых волос падает ей на лицо, и Тристан думает, что в жизни не видел ничего красивее. Спустя пару минут они разжимают объятия. — Ну… как? — Хлоя сконфуженно смотрит в сторону. — Очень хорошо, — честно признается Тристан. — Наверное, это все адреналин. Я читала, что в стрессовой ситуации все чувства обостряются, потому что… Эй, не надо закатывать глаза, мистер! Тристан смеется. Типичная Хлоя: даже после поцелуев мечтает прочитать лекцию по физиологии. Он искренне надеется, что мисс Трейвис не кинется штудировать трактаты о чувственных удовольствиях из страха показаться неискушенной или еще каких-нибудь внутренних комплексов. Кроме того, учиться всегда лучше на практике. — Давай уже вернемся в Роузвуд. — говорит Тристан. — И подумаем, что можно сделать с компроматом. Хлоя кивает. — Включи-ка музыку, — просит она, — мне нужно сосредоточиться, а для этого необходим шумовой фон. Если ты не против, конечно. Тристан послушно крутит ручку приемника, и, ну конечно, в салоне раздается хрипловатый голос Клары Лучиани. — Посмотри, у меня в груди граната. Вот здесь, у меня в груди граната. Тристан косится на Хлою, и та принимается подпевать на весьма недурном французском: — У меня в груди дремлет ярость, о которой ты даже не подозреваешь. Он усмехается. Граната уже взорвалась, и ее осколок прочно укоренился в его сердце. Prends garde, sous mon sein la grenade Sous mon sein là regarde Sous mon sein la grenade Prends garde, sous mon sein la grenade Sous mon sein là regarde Sous mon sein la grenade