Тень твоего прошлого

      Медленно шагая за людьми, представившимися солдатами, Чон У ощущал легкое напряжение, смешанное с холодящим страхом, прочно засевшим в груди. После того загадочного сообщения его телефон разрядился, лишив даже призрачного шанса на поиск ответов. Теперь он просто брел вперед, утопая в водовороте мыслей, и даже не заметил, как оказался в темном помещении. В котором перед ним возвышались три массивные двери, застывшие в ожидании. Внутренний дискомфорт лишь усиливался. Казалось, каждая клеточка его тела натянулась, словно тонкая струна, готовая лопнуть в любой момент. Не прошло и пяти секунд, как двери медленно начали открываться, впуская внутрь дневной свет.       Солдаты, словно бездушные куклы, двинулись вперед, выталкивая людей наружу. Чон У шел одним из первых, поэтому отчетливо видел все происходящее. Его взгляд тут же зацепился за огромную куклу, возвышающуюся на другой стороне арены. Она напоминала персонажа из детского мультфильма – милое, безобидное создание. Но что-то в ней было… неправильным.       Он шагнул к белой линии, ровно очерченной на песке, и застыл. Остальные игроки тоже начали выстраиваться друг рядом с другом, с тревогой наблюдая за происходящим. Прошла едва ли минута, когда глаза куклы раскрылись, и она резко повернулась лицом к людям. — Дорогие игроки, добро пожаловать на первую игру. Она называется «Тише едешь — дальше будешь». Правила просты: двигайтесь, пока звучит музыка, и замирайте, когда она прекращается. Те, кто проиграет, покинут игру! – по воздуху пролетел запрограммированный, женский голос. Слова звучали совсем по-другому, не так, как в детстве. И это настораживало, пугало до мозга костей.       Закончив говорить, кукла вновь отвернулась, уставившись на дерево позади себя. — Итак, игра начинается!       Раздалась детская песенка. Вслед за ней на экране вспыхнул таймер: у них есть ровно пять минут.       Чон У медленно сделал шаг вперед, пробуя на вкус эту странную ситуацию. Он хотел бы заглянуть в мысли окружающих, но, похоже, все были в таком же замешательстве. Подняв голову, он вновь взглянул на таймер: 4:51. Времени еще достаточно. Игра из детства, в которой проигравших просто отправляли обратно на старт, теперь казалось игрой на выживание.       Спустя несколько секунд музыка оборвалась. Кукла резко повернулась, и ее глаза, похожие на сенсоры, быстро начали сканировать толпу. Все стояли смирно. Почти все.       Рыжеволосый парень в первом ряду попытался незаметно продвинуться вперед. Никто из игроков этого не заметил. Но судили здесь не люди.       Раздался выстрел. Его тело дернулось и рухнуло на землю, будто кукла набитая слломой. Из головы хлынула кровь, мгновенно образовывая лужу. В воздухе повис тяжелый запах смерти.       На поле началась паника. Люди бросились назад, к дверям, забывая о правилах. Выстрел. Еще один. Еще. Каждый, кто двинулся, падал замертво. Головы, грудные клетки, спины – пули находили цель без промаха. На песке быстро вырастали горы из тел, пропитанные багровой жидкостью. Чон У застыл, едва дыша. Черт возьми, что это за хуйня?       Когда все, кто поддались страху, были исключены, кукла снова отвернулась. И вот опять заиграла песенка.       Парень судорожно огляделся. Остатки игроков осторожно двигались вперед. Кто-то бежал, кто-то не решался сдвинуться с места. Взгляд Чон У вновь скользнул к таймеру. 3:17. Нужно идти.       Он двинулся вперед, но вдруг его внимание привлекло окно над игровым полем. За стеклом стояло несколько людей в розовых костюмах. Между ними выделялся мужчина в другой одежде. Они смотрели вниз, словно дети, наблюдающие за зверьками в зоопарке. Мерзко.       По его спине пробежала дрожь отвращения. Он блять похож на обезьянку или что? Голова начала пульсировать от нарастающей злости.       Вдруг один из людей в розовом неспешно поднял руку, прижимая ладонь к стеклу. Чон У прищурился, в ту же секунду сердце пропустило удар. На ладони того блестел его браслет. Браслет, который несколько лет назад, ему подарил чертов безумец перед смертью.       Рука Чон У метнулась к запястью, стараясь нащупать то, что должно быть. Внутри ещё хранилась надежда того, что все это лишь глюки. Только она разбилась, когда пальцы не нашли то, что искали. Пусто.       Он снова взглянул на окно. Он не понимал, что хотел увидеть, найти там. Только вот за стеклом уже никого не было.

***

      Наконец-то первая игра подошла к концу. Солдаты медленно вернули игроков обратно в зал к их кроватям и вскоре начали оглашать результаты. По итогу, в первой игре выбыло более 214 человек — больше половины всех участников. Чон У метался в своих мыслях, пытаясь выбросить из головы произошедшее. Усевшись вдалеке от людей на одной из холодных металлических кроватей, он сжимал в руках разряженный телефон, стараясь найти логическое объяснение тому, почему его браслет оказался в руках какого-то незнакомца.       Допустим, его проверяли… но зачем тогда забирать с собой? А главное — зачем показывать ему? Всё было настолько странным, что мозг буквально кипел от мыслей и непоняток.       В своих мыслях парень просидел до тех пор, пока голос из динамиков не вывел его из пучины раздумий, вернув обратно в этот жуткий, уродливый мир. Голос огласил, что через 10 минут отбой, а это значит, нужно найти кровать подальше от всех. Жизнь ему еще нужна.       Медленно поднявшись, он направился к самому дальнему ряду кроватей. Шанс, что там осталось свободное место, был невелик, но всё же существовал. По пути, Чон У оглядел людей, оставшихся в зале. Одни выглядели испуганными, другие, как и он, вжались в тени, просто надеясь пережить эту ночь. А вот в центре зала собралась совсем другая компания — те, кого в обычном мире называют «головорезами». Окружив себя кроватями, они не подпускали к ним никого постороннего. Словно другие пытаются отнять у них, оторвать это что то с корнем. Можно было бы попытаться поставить их на место, но зачем? Скорее всего, он просто схлопочет кулаком под рёбра, а результата не добьётся. Чем тише, тем лучше ㅡ вот он неоспоримый факт.       С этой мыслью он лёг на койку, натянув на голову одеяло, но не позволяя себе заснуть. Потерять бдительность — значит обречь себя на смерть. Но, похоже, везение окончательно оставило его. Через несколько минут веки отяжелели, и Юн погрузился в глубокий, измождённый сон.       Тихое, чужое дыхание заставило его мгновенно очнуться. Тишина. Только тепло сзади выдаёт присутствие постороннего. Всё тело Чон У напряглось, а по коже побежали мурашки. Чужая рука осторожно дотронулась до его живота, и это лёгкое прикосновение, мгновенно обожгло страхом, животным,больным и противным. Захотелось вскочить, убежать… но он не смог даже пошевелиться. Пальцы незнакомца скользнули выше, змеёй поползли по груди, прижимая Чон У к горячему, тяжёлому телу.       Задыхаясь от паники, он чувствовал жаркое дыхание у своего уха, слышал гулкое эхо биения сердца. Затем чужая голова медленно опустилась на его шею, опять вызывая рой мурашек по коже. — Как думаешь, что убьёт тебя раньше: игра… или я? — тихий, обволакивающий голос.       Ступор. Этот голос. Но… как? Он собственноручно лишил его жизни. Какого… Молчание продлилось минуту. Слова не шли, а тишина вызвала насмешку. — Правильно, лапуль, лучше тишина… Чшш…       Губы скользнули по шее, за ними последовал влажный, обжигающий поцелуй, расцвевшый на теле, словно бутон самого красивого цветка. — Только я знаю тебя… Ты же хочешь получить хоть один ответ, да?       Тишина. Чон У чувствовал, как его дыхание становится всё тяжелее. — Но мне же нужна плата за слова, правда? — продолжал незнакомец. — Дам тебе шанс… Если хочешь получить ответ, жду тебя через сорок минут у кабинок. Думаю, мы сможем договориться…       И опять этот легий смех в ухо. Дорожка изнескольких поцелуев на его коже, тот, кто был сзади, медленно скользнул вниз, а затем, словно тень, растворился в темноте.       Минуты тянулись невыносимо долго. Мысли отказывались складываться в осмысленные цепочки. Осознать произошедшее стало ещё сложнее, особенно после этих поцелуев. ЧТО. ЗА. ХУЙНЯ? Ответы? Плата? Это звучит, как дешёвая ловушка. Но у него не было выбора. Он не в том положении, чтобы решать, что у него есть. Чон У закрыл глаза, пытаясь отогнать наваждение. Но тепло чужих губ всё ещё жгло его шею. А это значило лишь одно — он уже принял решение, о котором точно пожалеет утром…

***

      Все то время, что тянулось мучительно медленно, Чон У пытался осознать происходящее. Внутри все сжималось от страха, стоило лишь мыслям коснуться образа Мун Джо. Холод пробегал по спине, конечности немели, будто бы переставали принадлежать ему. В голове стремительно пронеслись воспоминания: общежитие, тревожные взгляды, странная тишина, и это предупреждение — сейчас.       Такой человек, как Мун Джо, не станет шутить. А если и станет, то только в свою выгоду. Черт… Даже выхода нет. Медленно поднявшись с кровати, Чон У тихо подошел к двери. Прижавшись к холодному металлу, он пытался уловить хоть какой-то звук с другой стороны. Но не успел он и моргнуть, как дверь бесшумно отворилась, давая телу парня потерять опору и полететь вперед. Охранник в розовом костюме, не удостоив его и взгляда,даже через маску, пошел дальше, ясно давая понять, что Чон У должен следовать за ним.       Проходя сквозь узкие коридоры, парень успевал разглядывать каждый уголок этого странного места. Утром все здесь казалось ярким, вычурным, словно вырванным из чужой, лживой сказки. Но сейчас, в приглушенном свете, краски потускнели, став умеротваренно- мрачными. Казалось, стены наблюдают, шепчут, вбирают в себя каждое движение.       Поглощенный своими мыслями, Чон У не заметил, как оказался у кабинок мужского туалета. Охранник остановился у входа, молча пропуская его внутрь. В груди что-то сжалось. Ноги дрожали, но пути назад не было. Он сам сделал выбор и теперь не мог отказаться.       Сделав шаг в темноту, парень моментально почувствовал, как она поглотила его. Тьма сковала, словно морозный воздух в зимнюю ночь, проникла в каждую клетку тела. Грудь сдавило от напряжения. Хотелось сбежать,но пути назад уже не было. Внезапно за спиной раздалось дыхание, а затем — шаги. Тихие, размеренные, полные уверенности. С каждым мгновением они становились ближе. Развернувшись, Чон У замер. Шаги стихли. Дыхание исчезло, будто его и не было. Все казалось бредом, нереальным и таким подозрительным. — И… зачем я здесь? — голос предательски дрогнул, но он заставил себя говорить. Тишина. Звенящая, давящая, леденящая. Казалось, она живая.       Попятившись назад, он вновь услышал дыхание — теперь без шагов. Все вокруг сходило с ума, а он — вместе с ним. Ему хотелось спросить еще что-то, но в этот миг сильные, горячие руки обвили его тело. Пальцы медленно пробежались по груди, опускаясь к животу и притягивая его ближе. Горячее дыхание коснулось шеи, обжигая кожу. Он знал, кто это. Всегда знал. Но ведь надежда умирает последней, не так ли? Чужая рука скользнула вверх, обхватив его подбородок. Чон У не успел вымолвить ни звука, как его губы накрыли чужие — соленые, жадные, не оставляющие шанса на возражение.       Поцелуй был терпким, горячим, опасным. Он завлекал, манил глубже во тьму, обещая забыть все. Упасть в бездну и не желать спасения. Чужие губы умело играли с ним, заставляя забыть реальность. И только резкий разрыв, холодный воздух на коже и легкое касание пальцев к бедрам вернули его в настоящий момент. — Тише… — голос прозвучал мягко, почти нежно. — Молодец, что пришел.       Руки Мун Джо скользнули ниже, нащупывая край кофты. — Не хотелось бы мне идти за тобой лично.       Пальцы коснулись кожи под одеждой, оставляя за собой леденящий след. — А знаешь… — прошептал он, едва касаясь уха Чон У. — Было бы так горячо забрать тебя у всех на глазах…       Чужая ладонь прошлась по спине, оставляя холодные, но такие огненные следы. Казалось, Мун Джо придумал каждое прикосновение, каждую дрожь, каждый судорожный вдох. Он медленно, но уверенно сводил Чон У с ума. И самое страшное было не в этом. Страшно было осознавать, что Чон У не хотел, чтобы это заканчивалось.

***

      Руки старшего скользили по телу Чон У, словно очерчивая границы дозволенного. Тонкие пальцы аккуратно прочерчивали линии — сначала на спине, затем скользнули к шее. Тяжёлое дыхание щекотало уши, вынуждая его всё сильнее теряться в собственных мыслях. С каждым новым движением ноги подкашивались, едва удерживая его от падения на холодную плитку. Голова пустела, позволяя фантазиям захватить контроль. — Остановись… — срывающимся голосом прошептал Чон У, не выдержав и падая на пол. Тело пылало, а внутри бушевал вулкан. Он знал, на что шёл, принимая это приглашение, но не думал, что всё зайдёт так далеко.       Тихий, почти насмешливый смешок раздался за его спиной. Холодные руки, на секунду утратившие хватку, снова обвили его талию, прижимая к себе. В следующее мгновение он оказался на коленях старшего. — Остановиться? Лапуль, ты просишь слишком многого. — Тёплая ладонь скользнула к его лицу, мягко прикрывая глаза, заставляя запрокинуть голову назад. — Сейчас у тебя нет права что-либо просить.       Шёпот обжёг слух, а затем его губы вновь накрыли чужие — влажные, настойчивые. Поцелуй был другим, не таким, как прежде. Терпкий, глубокий, властный. Мун Джо очертил своё, дал понять, чего ждать дальше. Их губы сплелись, как кусочки пазла, идеально подходящие друг другу. И сколько бы Чон У ни пытался сопротивляться, отрицать очевидное было бессмысленно. Он не мог скрыть, что это приносило ему удовольствие, каким бы животным страхом оно ни было пропитано.       Мун Джо с жадностью вбирал его вкус, его дыхание, его дрожь. Медленно, но уверенно он повернул младшего лицом к себе, наслаждаясь каждым прикосновением. Желание завладеть этим хрупким телом охватывало его с пугающей силой. Хотелось запечатать его здесь навсегда, привязать к себе, сделать своим и не позволить никому другому даже взглянуть. Мысли сводили с ума, и поцелуй становился всё более отчаянным.       Воздуха не хватало, но разрывать контакт Мун Джо не собирался. Он был готов утонуть в этом человеке. Губы снова разошлись на секунду, и Мун Джо, не теряя времени, скользнул языком по его губам, прежде чем вторгнуться внутрь. Чон У тихо застонал, инстинктивно вжимаясь в мужчину. Чужой язык уверенно исследовал его рот, словно уже знал его досконально.       Но язык был не единственным, что стремилось к обладанию. Ледяные пальцы скользнули под зелёную кофту Чон У, обжигая кожу своим прикосновением. Кофта полетела на пол, оставляя его в одной тонкой майке. Холодные руки опустились ниже, подбираясь к запрещённому, заставляя тело сжиматься от нахлынувших ощущений.       Горячая ладонь уверенно обхватила ягодицы Чон У, сминая их, а тяжёлое дыхание, переполненное желанием, снова ударило в ухо. Младший закусил губу, пытаясь сдержать предательский стон, но стоило холодным пальцам проникнуть глубже, как звук сорвался с его губ. — Воу… А мой малыш вошёл во вкус, — усмехнулся Мун Джо, на миг опешив, но быстро вернул себе контроль. — Просто давай покончим с этим… — Чон У хрипло выдохнул, снова пресекая его возможные слова страстным поцелуем.       Он больше не сопротивлялся. Теперь он отдавал себя полностью. Его пальцы сжались в волосах старшего, не позволяя ему отстраниться. Но Мун Джо и не собирался. Всё шло именно так, как он хотел.       Одной рукой он ловко вытащил из кармана ещё один небольшой пакетик. Остальные отлетели в сторону уже больше ненужными и забытыми. Разрывая упаковку, он позволил содержимому немного согреться на воздухе, прежде чем медленно, но уверенно погрузить два смазанных пальца в Чон У.       Парень дернулся, его мышцы инстинктивно сжались вокруг пальцев. Мун Джо почувствовал, как горячая плоть сдавила его. Вся ситуация вырисовывалась настолько прекрасную картину, что Мун Джо не удержался от ехидной улыбки. — Расслабься, малыш, — прошептал он, поглаживая спину младшего, ощущая, как напряжение постепенно уходит.       Пальцы проникли глубже, выбивая из Чон У сдавленный стон. Голова кружилась от переизбытка ощущений, а внутри все, словно пылало в огне. — Знаешь… Никогда не думал, что моё творение окажется таким… распущенным, — шепнул Мун Джо, скользнув губами к щеке парня и нежно прикусывая мочку уха. — П-просто… замолчи… — срывающимся голосом простонал Чон У, вжимаясь в старшего, в тщетной попытке спрятаться от своих же желаний.       Мун Джо тихо рассмеялся. И одним движением вошёл глубже.Громкий, захлебывающийся стон вырвался из горла младшего, наполняя тёмное помещение влажным эхом страсти. Это был звук, который он хотел слышать. Звук, который его сводил с ума.Но одних стонов было мало. Хотелось больше, хотелось полностью владеть этим хрупким телом и не давать и шанса думать о другом.       Медленно убирая пальцы и давая Чон У возможность отдышаться, Мун Джо чуть откинулся назад, стараясь не сойти с ума от, поступающих к своё мозгу, желаний. Ожидание тянулось мучительно долго, пока бокал желаний не полился через край.       Медленно переводя взгляд на младшего, что, хоть и хотел, но не мог отстраниться от старшего, он начал стягивать с себя верх этого дурацкого, розового костюма. Как только с костюмом было покончено, Мун Джо словил на себе голодный взгляд, а затем Чон У жадно впился губами в его шею, уже не пытаясь вернуть ситуацию в былое русло.       Мун Джо ухмыльнулся. Хотелось получить разрешение на то, что будет дальше, но оно явно было лишним. Разрешение? Он уже получил его, как только младший переступил порог этого помещения. Последний барьер, который мог бы быть,не подпусти младший Мун Джо настолько близко к себе, был снят. — А теперь, моя любовь, просто расслабься, — голос Мун Джо стал низким, пропитанным предвкушением.       Его сильные руки уверенно легли на горячую кожу Чон У. Не давая и шанса придумать,что будет дальше, он без промедления усадил парня на себя. Сдавленный стон вырвался изнутри старшего, сплетаясь в симфонию, с громким, молящим о пощаде, голосом Чон У.       Это было слишком. Голова шла кругом, сердце бешено стучало, лёгкие не справлялись с рваным дыханием. Чон У пытался осознать происходящее, но всё тело стремилось к новым ощущениям.Желание…Его было слишком много, оно душило, сжигало изнутри, не оставляя иного выбора, кроме как поддаться. Если разум кричал «нет», но тело отвечало «да». В любой иной ситуации, парень бы послушал разум, но сейчас все кричало том, что пора перестать слушать голову. И он перестал. Он отпустил все, что ещё оставалось на уме, полностью утопая в вязком чувстве страсти, боли и извращения..

***

      Проснувшись от голоса динамиков, оповещавшего о времени перед второй игрой, Чон У скорчился от боли в пояснице. Ночь выдалась тяжёлой, особенно для его измождённого тела. Он медленно поднялся с койки, ощущая каждую мышцу, протестующе ноющую при движении. Стоять было больно, но времени на отдых не оставалось. Стиснув зубы, он заставил себя идти.       Добравшись до выхода, он покинул комнату с кроватями и направился в уборную. По пути он ловил на себе чужие взгляды – тяжёлые, оценивающие, изучающие его с головы до ног. Он пытался определить, кому принадлежат эти глаза, но лишь терялся в бесконечных розовых тонах коридоров. Сердце забилось быстрее. Паника поднималась из глубин сознания, разливаясь холодной волной по телу. Паранойя снова пробуждалась, возвращая его в кошмар, от которого он тщетно пытался сбежать.       Проходя по очередному, ярко-розовому коридору, чья то рука, внезапно легла на плечо Чон У, резко одергивая в сторону и утягивая в противоположный от уборной коридор. Чья-то ладонь, отдалённо пропахшая запахом персиков, плотно прижалась к губам парня, заглушая любые звуки. Он не мог закричать, даже если бы захотел. Незнакомец молча тянул его всё дальше – через тёмные, узкие переходы, где свет ламп дрожал, отбрасывая причудливые тени на стены. Чон У мог попытаться вырваться, мог ударить, но что-то подсказывало: делать этого не стоит.       Когда его, словно подушку, бросили на мягкий диван, он наконец смог оглядеться. Комната ослепляла. Стены, покрытые золотом, сияли, отражая свет в зеркальном потолке. Казалось, что он попал в королевский дворец, где даже тьма казалась ослепительной. Только вот никакой внешний вид не мог сравниться с ощущением страха, растущего с каждой секундой все сильнее и сильнее. — Нравится? — знакомый голос прозвучал рядом.       Чон У вздрогнул. На диван, рядом с ним, спокойно опустился Мун Джо. — Что это…? — слова застряли в горле. Он почти вжимался в спинку дивана, не зная, как реагировать. — Моя скромная обитель, — усмехнулся мужчина, лениво махнув рукой человеку в чёрном плаще. Тот, без слов кивнув, скрываясь за дверью, вероятно, отправляясь на вторую игру. Интересно.. От чего в этот раз будут умирать люди..       Поворачивая голову в сторону старшего, Чон У невольно заметил на его шее несколько тёмных отметин – следы этой ночи. Щёки мгновенно вспыхнули, заставляя того отвернутся, но было поздно. Позади раздался тихий смешок. — Ночью ты был гораздо раскрепощеннее, чем сейчас, — голос Мун Джо напоминал шелест цветочных лепестков. Он плавно склонил голову, устроив подбородок на плече Чон У. — Боишься?       Чон У не ответил сразу. Он заставил себя дышать ровнее, подбирая слова. Он боялся сказать не то, сболтнуть лишнего и упасть в эту пропасть ещё глубже. Наконец, аккуратно положив ладонь на голову мужчины и мягко отстранив его, он повернулся к мужчине лицом, сжамая волю в кулаки, будто сейчас решалась его судьба. — Давай просто забудем, что было. — Голос был твёрдым, хоть и срывался на выдохе. — Отпусти меня. Лучше я разберусь со долгами через синяки, чем рисковать собственной жизнью.       Мун Джо не изменился в лице, будто предвидел эти слова. Только спустя несколько секунд на его губах появилась лёгкая улыбка — загадочная, необъяснимая. Он лениво склонил голову на спинку дивана, прикрывая глаза. — Хорошо, — выдохнул он.       Одно слово. Спокойное, но… что-то в интонации заставило Чон У напрячься. «Хорошо? Вот так просто?» Голова шла кругом. Всё было слишком легко. Слишком просто. И от этого, слишком лёгкого спокойствия, становилось только тревожнее. — И… всё? — он недоверчиво приподнял бровь. — А ты ожидал чего-то другого? — Мун Джо лениво приоткрыл один глаз, с интересом наблюдая за реакцией младшего. — Никаких «но» или «если»? — Конечно, — с тем же лёгким весельем в голосе ответил он. — Но есть одно ма~аленькое дополнение. — протягивая буквы, словно чеширский кот, Мун Джо резко наклонился ближе, выдыхая поток тёплого воздуха в губы Чон У, тем самым заставляя Чон У поморщиться. — Ты всё равно не убежишь от меня, малыш, — голос был тихим, почти ласковым. В комнате, полной золотого сияния, он звучал особенно..жутко. — Один раз ты убил меня. Во второй раз… я сам за тобой приду. Помни это, лапуль.       Он медленно выпрямился и с той же улыбкой откинулся назад. — А теперь… давай сыграем в игру. Я начну отсчёт. Если за это время ты не уйдёшь — я навсегда составлю тебе компанию.       Тишина застыла в воздухе. — Раз.       Чон У не двигался. Ему нужно было просто встать, просто уйти. Дверь была всего в нескольких шагах. Но тело не слушалось, будто его снова сковало страхом, как тогда, у кабинок. — Два-а-а…       Шанс ещё был. Всего пара шагов. Только встать. Только открыть дверь… Так почему же он не мог? — Три! — Мун Джо весело закинул руки за голову, наблюдая за выражением лица парнишки. — Времечко вышло, тебе не кажется?       Чон У молчал. В горле застрял ком. Он снова упустил шанс. Снова дал страху взять верх и заковать себя в эти оковы. — А если ты не ушёл, значит… мне придётся остаться с тобой, — мужчина плавно поднялся, оказываясь рядом быстрее, чем Чон У успел осознать. Руки мужчины крепко обвились вокруг младшего, удерживая того в железной хватке. Теперь он ясно дал понять. Последний шанс был и упущен, а значит Чон У из этой клетки больше никто не отпустит.. — И что теперь? — голос Чон У был хриплым, но твёрдым. Он сам выбрал это, жалеть было порядком поздно. — Теперь, — шёпот скользнул по коже парня, заставляя того покрываться мурашками, — мы вместе будем наблюдать за игрой. В тишине. Без проблем. А главное… вместе.