Раненый лис

***

Утро. Комната залита мягким светом. Нил проснулся от того, что в лицо било солнце — тёплое, ленивое, ползучее. Оно заливало пол, простыни, бледно-золотыми бликами ложилось на стены и почти касалось его лица, будто тоже хотело разбудить. Он прищурился, медленно переворачиваясь на бок. Всё тело отзывалось глухой тяжестью — от усталости, от воспоминаний, от недавнего холода воды. Плед всё ещё был на плечах. Кто-то аккуратно укрыл его ночью. Он сразу понял, что не один. На балконе, в кресле-мешке, сидел Эндрю. Руки скрещены на груди, взгляд — направлен в море, будто он смотрел сквозь горизонт. Выглядел напряжённым, но одновременно спокойным. Как будто весь этот хаос был где-то позади — и на короткое утро их двоих не догнал. Нил не двигался. Просто наблюдал. Тишина между ними была привычной. Никаких утренних слов, никакого "доброе утро". Только лёгкий скрип пола, когда он всё же сел, опираясь на руки, и костыли, аккуратно поставленные у стены. Эндрю повернул голову, едва заметно кивнул. — Как нога? — Гудит, как будто на неё танк упал. — Нил хрипло усмехнулся. — Но жить можно. — Хорошо. У нас есть кофе. — Даже лучше. А кто придумал этот курортный кошмар? — Твои друзья. — Напоминай мне поблагодарить их, когда перестану хотеть их убить. Миньярд чуть склонил голову, а Нил только усмехнулся. Он знал: если бы не они, если бы не Эндрю — он бы сейчас не сидел в этой комнате, не дышал бы этим солёным воздухом и не чувствовал солнце на коже. И в глубине души он это ценил. Гораздо больше, чем мог бы выразить словами. — Я думал, ты опять не спал. — Нил посмотрел на Эндрю чуть пристальнее. — Дремал. На всякий случай. — Пауза. — Ты говорил во сне. — Надеюсь, ничего компрометирующего? — Всё, что ты говоришь, уже компрометирует тебя. — Миньярд встал с кресла и направился внутрь. — Через десять минут будет кофе. Не заставляй меня возвращаться с ним наверх. — Ты заботишься. Как трогательно. — Нил подложил руку под голову, всё ещё укрытый пледом. — Я просто не хочу, чтобы ты снова упал с лестницы, Мерида. Рыжий чуть не задохнулся от возмущения: — Ты всё ещё называешь меня Меридой?! Ответа не последовало — Эндрю уже скрылся за дверью. Но Нил был почти уверен, что где-то там, за углом, тот улыбнулся. И впервые за долгое время утро казалось по-настоящему спокойным.

***

Через десять минут. Кухня на первом этаже. Запах кофе и тостов заполнял весь дом. Элисон, к удивлению всех, оказалась первой на ногах и даже вызвалась помочь с завтраком, правда, в её случае «помощь» свелась к командованию и эстетической сервировке. Рене уже доставала посуду, а Мэтт, с растрёпанными волосами и сонной улыбкой, ковырялся в холодильнике. Нил спустился осторожно, на костылях, с привычным упорством и упрямством. Он игнорировал ноющую боль в ноге, будто не было вчерашнего падения в воду и почти остановившегося дыхания. Он просто шел — потому что мог. На середине лестницы его взгляд пересёкся с взглядом Эндрю, который стоял у плиты с чашкой в руках. Тот кивнул, будто говоря: «Нормально держишься». Нил кивнул в ответ: «Я справляюсь». — Он встал! И даже не свернул себе шею по пути! — раздался бодрый голос Ники, и почти сразу Хэммик оказался рядом с ним, распахнув руки. — Объятия в честь выжившего! — Если ты меня обнимешь — упаду и точно уже не выживу. — Справедливо, — отступил Ники, но всё равно сиял. — Рад видеть тебя живым, Мерида. — Серьёзно?! — простонал Нил, проходя мимо. — Это теперь официально закрепилось? — Брось, тебе идёт. — Элисон поставила перед ним кружку кофе. — Если хочешь, можем сделать тебе плащ. — Я вас всех ненавижу. — Привыкай, ты с нами надолго. — Мэтт подмигнул. Нил опустился на свободное место у окна и, отхлебнув кофе, закрыл глаза на секунду. На кухне было шумно, кто-то спорил о том, какие яйца вкуснее — варёные или скрэмбл, кто-то уже поставил музыку, Рене напевала что-то себе под нос, а Аарон с Кевином, как обычно, обсуждали тактику на игру, хотя её и не было в ближайшие дни. И среди всего этого шума Нил вдруг почувствовал странное… спокойствие. Он снова открыл глаза и взгляд его упал на Эндрю, который стоял у плиты, абсолютно спокойный, с той самой чашкой кофе в руке. Их взгляды пересеклись — коротко, почти мимолётно, но в нём было всё, что нужно. Без слов. Без объяснений. Просто: я здесь. Я рядом. Нил чуть кивнул. — Так, народ! — громко хлопнула в ладоши Элисон. — Я предлагаю — после завтрака: пляж, сломанные кости — не повод сидеть дома, тем более у нас есть надувной фламинго! — Ты не предлагаешь, ты приказываешь. — заметила Дэн, усмехнувшись. — Ты говоришь так, будто это что-то плохое. — Если кто-нибудь подойдёт ко мне с фламинго, я снова прыгну в воду сам. — пробурчал Нил, но никто ему не поверил. Хэммик уже натягивал очки и кепку, а Жан с каменным лицом держал тарелку с омлетом, будто лично собирался бросить её в фламинго, если тот подплывёт слишком близко. — Этот день обещает быть катастрофой. — выдохнул Нил. — Ты сам в команде катастроф, — отозвался Эндрю, ставя перед ним тост. — Привыкай.

***

Пляж. Полдень. Если кто-то и мог превратить тихий берег в эпицентр анархии — это были лисы. Надувной фламинго действительно существовал. Более того, у него были солнечные очки и имя: Сергей. Кто-то (все подозревали Ники) тайком написал это имя чёрным маркером прямо на боку фламинго, после чего торжественно заявил, что теперь это их талисман отпуска. — Если Сергей утонет, наш отпуск обречён, — сказал он, стоя по колено в воде, — все к фламинго с уважением! — Если кто-то ещё скажет слово «фламинго», я уйду в лес и заведу там семью енотов, — пробурчал Аарон, втыкая зонт в песок. Нил сидел на покрывале, прикрытый лёгкой рубашкой и с костылями сбоку, наблюдая за этим хаосом с лёгкой ухмылкой. Он никуда не лез — ещё не до конца отошёл от вчерашнего шока, а шов на ноге время от времени неприятно покалывал. Но, честно говоря, ему было даже хорошо — наблюдать, как все смеются, играют в мяч, ругаются, спорят, подкидывают Ники в воздух, а потом ловят его с воплями. Даже Жан, вечно мрачный Жан, сейчас лежал на шезлонге и кидался в Мэтта виноградом. Рене протянула Нилу бутылку воды и тихо улыбнулась: — Ты выглядишь спокойнее. — Наверное потому, что я не тонул сегодня утром, — хмыкнул он и сделал глоток. — Сегодня только полдень. Не теряй надежду. Они оба усмехнулись, а в следующий момент рядом раздался всплеск — это Кевин, с криком «СПОРТ ЭТО ЖИЗНЬ», влетел в воду, как танк. Через пару секунд мимо него на фламинго проплыл Ники, элегантно размахивая пластиковым веслом. Эндрю в это время сидел неподалёку в тени, будто сторожевой пёс. Он не лез ни к кому, не участвовал в играх, просто наблюдал за Нилом. Но, как бы он ни скрывал это, Джостен знал — каждое его движение фиксируется. И если кто-то ещё подойдёт к нему с идеей толкнуть его в воду, второго раза не будет. Эндрю больше не даст. Вечер. Балкон. Комната. После ужина, который на удивление прошёл без жертв, лисы разбрелись по дому. Кто-то пошёл играть в настолки, кто-то — на ночную пробежку (в основном Кевин, против воли затащивший Мэтта и Дэн), а кто-то — спать. Нил же вернулся в комнату, чтобы отдохнуть. Усталость налегала с новой силой: не физическая, а та, что приходит после шумного дня, когда всё, что тебе нужно — немного тишины. Он устроился в кресле-мешке на балконе, плед на плечах, в руке — чашка чая, которую приготовила Рене. На море опускались сумерки, и небо окрашивалось в оттенки персикового и индиго. Волны тихо шептали что-то своё, знакомое, и почти безопасное. Он не заметил, как дверь за его спиной открылась и скрипнула. — Тебе удобно? — голос был мягкий, почти ленивый, но внимательный. — Лучше, чем могло бы быть. Эндрю вышел на балкон с двумя кружками. Одну поставил рядом, другую держал у губ, пока присаживался на второе кресло. — Никто не утонул. — Нил вздохнул. — Удивительно. — День без катастроф — день зря. — Эндрю медленно отпил. Тишина между ними была не гнетущей, а наоборот — привычной, почти уютной. Нил бросил взгляд в сторону: Миньярд сидел спокойно, спина немного сутулая, взгляд устремлён в темнеющее небо. Его лицо мягче обычного — не в маске отрешённости, а в чём-то настоящем, почти расслабленном. — Эндрю. — Хм? — Спасибо. — За что? Нил пожал плечами: — За то, что вытащил меня из воды. За то, что вообще вытащил. И не только тогда. Ответ не последовал сразу. Эндрю сделал глоток и только потом сказал: — Я не вытаскиваю никого просто так. Ты — исключение. Нил слегка улыбнулся и отвернулся обратно к морю. На душе стало чуть легче. — Я иногда думаю, что всё это могло закончиться по-другому. Что я мог... — Не надо. — Эндрю не повысил голос, но в нём появилась твёрдость. — Ты не закончил. Ты выжил. Всё остальное — мусор. — А если я когда-нибудь снова сломаюсь? Миньярд молча поставил кружку, встал и подошёл ближе. Опустился на корточки рядом, опёрся локтями на край кресла и, не отрываясь, посмотрел на Нила. — Тогда я соберу тебя обратно. — он сказал это тихо, но без тени сомнения. Нил сглотнул и чуть покраснел. Он опустил взгляд на свои руки, потом снова поднял его — встретился с глазами Эндрю. В них была вся суть: спокойствие, решимость, привязанность, которую тот никогда не назовёт вслух. Но она была. И этого хватало. — Всё ещё считаешь, что я Мерида? — Смотрю на тебя сейчас — да. Ты до сих пор рыжий, упрямый и лезешь туда, куда не надо. — Тогда ты всё ещё волшебная крыса. — Тогда мы подходим друг другу. Нил усмехнулся, откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Эндрю остался рядом, просто сидел и смотрел, как медленно заходит солнце, и лёгкий ветер треплет рыжие волосы, которые, как ни странно, стали для него чем-то родным. И пусть это было всего лишь начало короткого отпуска… но для этих двоих — это было началом чего-то большего. Тихого, крепкого. Настоящего.

***

Солнце ещё только поднималось, когда Рене первой заглянула на кухню, на цыпочках стараясь не разбудить остальных. Она поставила чайник, насыпала кофе в старую кофеварку и тихо выдохнула — свежий утренний воздух пах хвоей и морской солью, будто сама природа намекала: сегодня будет хороший день. Спустя полчаса весь дом начал медленно просыпаться. Ники, с облепившими лицо подушечными следами, пожаловался, что кофе "не такой", но выпил всё до дна. Аарон, как всегда, выглядел так, будто уже давно не спит и терпит присутствие всех остальных только из-за Кейтлин. Эндрю молча кивал, сидя на подоконнике и наблюдая за тем, как Нил пытается надеть кроссовок одной рукой, удерживая при этом костыли. — Может, просто сядешь, а? — буркнул блондин, и, закатив глаза, опустился перед ним на корточки, чтобы помочь. К полудню вся компания уже собралась у дверей. Элисон надела солнечные очки ещё в доме — "fashion never sleeps", как она заявила. Дэн тащила с собой сумку, в которой было всё: от воды и аптечки до фотоплёнки. Жан, как ни странно, не возражал против прогулки, только сдержанно напомнил, что "вокруг всё равно будет скучно". Они отправились по тропинке, ведущей от дома вверх по холму. Справа от них шумело море, а слева простирался сосновый бор. Воздух был густой и свежий, пах хвоей, солёной пеной и чем-то старым, надёжным — как будто этот кусочек земли не менялся уже сотню лет. Сначала они шли молча, просто наслаждаясь солнцем. Потом, конечно, началась классика: — Кто бы из нас выжил дольше всех в зомби-апокалипсисе? — лукаво спросил Ники, обернувшись через плечо. — Я. — безапелляционно заявил Кевин. — У меня лучший инстинкт выживания. — Ты бы погиб первым, пытаясь спасти винтажную бутылку вина, — отозвался Жан с каменным лицом. — Это неправда! — обиделся Кевин. — Я спас бы вино и команду. — Вино бы спас тебя, — тихо заметила Рене, и Элисон прыснула в кулак от смеха. Пройдя немного дальше, они наткнулись на небольшой рыночек. Улыбчивые бабули продавали клубнику, домашние пироги и плетёные браслеты. Дэн купила себе тканевый рюкзак с рисунком солнца. Ники купил пять браслетов — один даже попытался повязать Аарону, но тот отмахнулся, как от мухи. В итоге Нилу достался тёмно-синий, почти чёрный — как его глаза, по словам продавщицы. На набережной они наткнулись на старый фургон с мороженым. Бабуля внутри фургона знала Ники с первого взгляда и заявила: "Ты тот, кто орал на судью по телевизору!" — в итоге он получил мороженое бесплатно, но остальным пришлось платить. (Ники был горд, но притворялся скромным.) Нил выбрал ванильное — самое обычное. Эндрю вообще не взял, но потом съел половину Ниловского. Просто молча подошёл, взял вафельный рожок и откусил, будто это было само собой разумеющееся. Нил только вздохнул: — А себе не взял. — Не хотелось. - пожал плечами Эндрю - А сейчас? - А сейчас захотелось. Ближе к вечеру они нашли старый заброшенный пирс, где сделали миллион дурацких фото: Ники с развевающейся рубашкой ("я модель!"), Кевин с видом великого капитана, Жан, стоящий спиной ко всем, будто "герой артхаусного фильма". Даже Аарон, по настоянию Кейтлин по видеосвязи, сделал одну с Нилом — на удивление, почти без гримасы. Рене достала мыльные пузыри, которые принесла "на случай, если станет грустно". Они пускали их на ветру, пока Элисон включала музыку на портативной колонке, и вдруг весь день стал похож на сцену из фильма — лёгкий, полный смеха, бликов, солнца, которое садится за линию горизонта. Только уже ближе к ночи, когда они вернулись в дом, всё пошло наперекосяк. Ужин прошёл мирно. Элисон пересолила пасту (все молчали, кроме Аарона), Ники принес три коробки печенья и сказал, что «это для фильма». На балконе развесили одеяло и начали строить «кинотеатр под звёздами». Кевин попытался поставить «документалку о падении Олимпийских надежд», но его быстро заглушили. Рене включила телевизор фоном — никто особо не смотрел, пока на экране не возник яркий заголовок: Сенсация: звезда экси Нил Джостен замечен на прогулке — скрывал инвалидность? Комната замерла. Нил поднял голову от чашки и уставился на экран. На экране: размытое, но чётко узнаваемое фото. Он — в серой футболке, с костылями, с оголённой нижней частью ноги. Угла кадра достаточно, чтобы видно было, что её нет целиком — ровный шрам ниже колена. — …что, чёрт возьми? — пробормотал он. Следом пошёл комментарий ведущей: — Фанаты в шоке: Нил Джостен, известный своим резким стилем игры, оказывается давно скрывает тяжёлую травму. Почему команда и федерация молчали? Что ещё мы не знаем об игроках «Лис»? Следующее фото — он и Эндрю, когда тот помогал ему пройти участок дороги. Подпись внизу: «Эндрю Миньярд с Нилом Джостеном? Просто сокомандник или что-то большее?» — Это шутка? — выдохнула Дэн, резко сев прямо на полу. — Папарацци?! В этой дыре?! — Ники схватился за голову. Жан, сжав кулаки, медленно поднёс их к лицу. — Потрясающе. Только этого нам не хватало. Элисон уже листала телефон — новость разлетелась по соцсетям. В трендах стояло #NeilJosten, #FoxholeCourt и #TruthBehindTheStar. — Это пошло повсюду, — сухо сказала она. — Все спортивные блоги, таблоиды, даже пару крупных каналов. Они обсуждают, когда он потерял ногу. Некоторые утверждают, что это было после игры с воронами. Теории заговоров, мрак. Кевин молчал. Он смотрел в экран, сжав зубы так, что на скуле играла мышца. — Они смеются? — выдохнул он наконец. — Они обсуждают твою травму как глупую интригу? — Кевин, — попыталась вмешаться Рене. — Они не имеют права так делать. Он остался в команде, он не бросил лисов, он— — Кевин. — Эндрю поднял взгляд. — Хватит. Никто не осмелился возразить. Нил сидел тихо. Он не показывал эмоций, но руки у него дрожали. Он смотрел на своё отражение в чёрном экране после выключенного телевизора, и чувствовал, как накатывает то самое чувство — когда ты снова голый, на витрине, как в детстве, как в Гнезде, как в Балтиморе. Как будто снова кто-то лезет в твою жизнь грязными руками. И тут рядом с ним опустилась рука. Твёрдая, уверенная. Эндрю. Без слов. Просто рядом. — Нил, — сказал он спокойно, глядя в экран, — если хочешь, мы исчезнем. Сейчас. Плевать на всё. Джостен не ответил сразу. Он смотрел в лицо Миньярда, потом перевёл взгляд на остальных. Лисы. Их семья. Кто-то растерян, кто-то злой, кто-то уже строит планы мести таблоидам. — Нет, — сказал он, глухо. — Мы не исчезнем. Я не прячусь. Он встал. Уверенно, с костылями, но твёрдо. — Они хотят знать, что со мной случилось? Пусть. Но не от них. А от меня. Жан поднял брови, слегка удивлённо. Дэн и Мэтт кивнули почти одновременно. — Мы с тобой, — сказала Элисон. — Как всегда, — добавила Рене. Эндрю только посмотрел на него и слегка кивнул. Этого было достаточно. Вечер закончился не в кинотеатре. Он закончился в комнате, где лисы обсуждали, как они расскажут правду — сами. Где Нил сидел с согнутым коленом и говорил не о боли, а о силе. И на фоне мерцали огни соцсетей. Но теперь — уже не пугающие, а контролируемые. Им было не всё равно. И никто не собирался прятаться.