Если он прикажет

      Шэй, жмурясь от зевка и потягиваясь, вышел из спальни. Затем, одернув задравшийся край футболки, завернул из коридора в столовую. Там, как и ожидалось, сидел Хэйтем в халате, с чашкой чая и телефоном. Хэйтем всегда вставал раньше — ему было важно провести несколько утренних ритуалов, даже если накануне он лег поздно.       Шэй эти ритуалы так и не понял. Если чашка чая — это еще хотя бы что-то приятное и не очень энергозатратное, то все остальное заставляло Шэя думать, что они с Хэйтемом росли не в разных странах, а на разных планетах. Зачем мыться с утра, если после вечернего душа успел только поспать? Зачем бриться каждое утро, если щетина еще не успела отрасти с прошлого дня? Зачем чистить зубы до завтрака, если логичнее после? Да и, вообще-то, это тоже не очень понятно — зачем в целом чистить зубы с утра, если с прошлой чистки поел всего один раз… Хэйтем что-то объяснял про бактерии, слюну и еще какие-то штуки, но они Шэя все равно как-то недостаточно убедили, чтобы так напрягаться. Это все равно оставалось для него чем-то на уровне подрезания кутикул и выщипывания «лишних» волосков из бровей. Чем Хэйтем тоже почему-то регулярно занимался.       — Доброе утро. Чего делаешь?       — Читаю новости…       — И как? — Шэй положил руки на спинку стула Хэйтема, наклоняясь ближе к его плечу и заглядывая в экран.       — Все политики по-прежнему идиоты. — Он отвлекся от текста и поднял голову, чтобы получить утренний поцелуй.       В щеку, конечно. Хэйтем еще в начале совместной жизни несколько раз сбегал от Шэя в другую комнату, когда тот пытался поцеловать его в губы до утренней чистки зубов. Вот это было единственной причиной, по которой Шэй все-таки старался не забывать это делать хотя бы после завтрака. А то потом через час-другой после выхода из дома потянешься за поцелуем, а получишь шлепок по губам, и исправить уже ничего не получится, придется ждать до вечера.       — Как спалось?       Шэй перевел взгляд на потолок, прикусил язык, выпрямился и качнулся взад-вперед, держась за спинку стула.       Хэйтем без слов отложил телефон на стол и повернулся на стуле боком, кладя ногу на ногу и готовясь слушать.       — Мне кое-что снилось…       — Это я знаю.       Взгляд Шэя тут же грохнулся обратно на Хэйтема.       — Я опять разговаривал во сне?       Тот посмотрел в сторону и повел бровью, вставая.       — Едва ли это можно назвать разговором… — Он прислонился спиной к столу, кладя ладони на край и окидывая Шэя взглядом.       Тот сложил руки на спинке стула, где Хэйтем только что сидел, и стыдливо уткнулся в них.       — Ты, вроде, не подросток, чтобы тебе такие сны снились. — Поддразнил Хэйтем, немного улыбаясь.       — Не издевайся…       — А мне, честно говоря, показалось, что во сне тебе как раз что-то такое и понравилось.       Шэй смущенно выглянул из-за сложенных рук.       — Давай, выкладывай. Мы достаточно давно женаты и достаточно много раз спали вместе, чтобы ты не боялся рассказывать мне о новых фантазиях, нет?       Шэй снова качнулся вперед-назад, решаясь, затем кивнул и встал рядом с Хэйтемом, тоже прислоняясь к столу и прокашливаясь.       — Как называется это… — Он шаркнул тапком. — Связывание… Японское…       Хэйтем поднял брови:       — Шибари?       — Да, вот…       — Занимательно… — Он немного подумал, а затем взял руку Шэя, с особым интересом разглядывая его запястья. — Так, и что же? Связан был, я так понимаю, ты?       Тот кивнул, пытаясь по взгляду Хэйтема угадать, о чем он думает.       — Понравилось, что не мог двигаться?       Шэй опять смутился. Хэйтем бросил короткий взгляд на его лицо и улыбнулся одним уголком губ.       — И, полагаю, просто веревками дело не ограничилось, я делал с тобой что-то еще?       — А бывает иначе?..       — Шибари необязательно сексуальная практика… Но я тебя понял. Проблем с сосудами или нервами у тебя нет, правильно?       Шэй нахмурился и поморгал, а затем неуверенно спросил:       — А это к чему?       — Отвечай, раз спрашиваю.       — Да нет, все в порядке…       — Тогда можно попробовать.       Взгляд Хэйтема перенесся с запястья Шэя на его тело и пополз по его очертаниям. Перед глазами Хэйтема предстали веревки и разные вариации того, как они могли быть завязаны.       — Попробовать… что?.. — Все еще недоумевая уточнил Шэй.       — Повторить твой сон.       Он поднял брови:       — У тебя есть опыт?..       — Ты знаешь, мне до целибата далеко. — Хэйтем развел руками. — Много людей встретишь — много чего узнаешь и попробуешь…       Глаза Шэя пару мгновений побегали по человеку перед ними, пока он о чем-то думал.       — А тебя связывали?       Хэйтем отрицательно покачал головой.       — Мне всегда больше нравилось нести ответственность, чем смотреть, как кто-то другой ее роняет. Тем более, когда речь идет о том, чтобы позволить кому-то нести ответственность за меня самого…       С интересом наклонив голову, Шэй спросил:       — А мне позволил бы?       Хэйтем какое-то время молчал, а затем ответил:       — Позволил бы. — Он поднял взгляд и прищурился. — Но тебе ведь сегодня не этого хочется, верно?       Шэй какое-то время просто смотрел на него, потихоньку краснея, а потом потянулся было поцеловать, однако его рот тут же был закрыт ладонью.       — Зубы. — Напомнил Хэйтем и отодвинул его от себя, прежде чем подцепить свою чашку и направиться на кухню, чтобы заняться завтраком. — И работа. У тебя сегодня задание вне офиса, между прочим, тебе нужно выйти раньше меня, а ты все еще в пижаме…       Шэй закатил глаза, но улыбнулся.

***

      Шэй сел на мотоцикл и набрал номер. Через несколько коротких гудков из трубки замурчал знакомый голос:       — Здравствуй, Шэй, как дела?       — Привет, я тут закончил. Догадка не подтвердилась. Какие дальнейшие указания?       Хэйтем щелкнул ручкой и дважды стукнул ей по блокноту, лежащему на столе перед ним.       — Подумаем. Сильно устал?       — Да нет, мне ж делать ничего и не пришлось. Пришел, подождал, послушал, ушел… — Шэй поводил пальцем свободной руки по коже сиденья перед собой, особо ничего интересного от этого разговора не ожидая.       Хэйтем положил ручку на стол и откинулся на тихо заскрипевшую спинку кресла на колесиках, медленно прокручиваясь на четверть оборота сначала в одну сторону, затем в другую.       — Хорошо. Будем считать, что твой рабочий день окончен. Но я дам тебе еще одно поручение… Личного характера. Помнишь же, что у нас в планах?       Шэй пару раз стукнул пальцем по сиденью, его взгляд взметнулся выше, устремляясь куда-то в пустоту перед ним, будто в голове внезапно загорелась какая-то лампочка.       — Слушаю.       Хэйтем улыбнулся.       — Запоминай. Хлопок, красный цвет, диаметр 6-8 милиметров, четыре по 5 метров, две по 10. Все ясно?       — 10 — 2, 5 — 4, 6-8, красный, хлопок, ясно.       — Не запутайся.       — Если ассасины подслушают этот разговор — решат, что это какие-то важные коды. — Шэй усмехнулся.       — Вот если бы ты этого сейчас не сказал — мы бы смогли узнать того, кто нас прослушивает, когда он попробовал бы где-нибудь эти коды применить. — Пошутил Хэйтем.       — О, прошу прощения, сэр, в следующий раз буду осторожнее.       — Не сомневаюсь в вашей верности слову, мастер Кормак. Отбой, малыш, до встречи дома.       Шэй заулыбался и опустил голову, свободной рукой заводя мотоцикл.       — До встречи…

***

      Шэй повесил ключи на крючок у двери, а затем собрался было сообщить Хэйтему, что вернулся домой, однако отвлекся. Верхний свет в доме был выключен. Включены были лишь редкие настольные лампы и напольные светильники.       Хэйтем, видимо, услышав входную дверь, вышел из гостиной, поправляя короткие кожаные перчатки. Он был одет в черные брюки, белую рубашку с закатанными рукавами и красный жилет, а на его ногах в редком теплом свете поблескивали вычищенные лакированные туфли.       Он что-то сказал, однако Шэй не слышал.       Он, конечно, не увидел, как Хэйтем оделся с утра, однако кое-что делало особенность наряда очевидным. Дело в том, что запах геля для душа, шампуня и стирального порошка от Хэйтема можно было учуять еще у входа в дом. К нему не примешался ни запах бензина, ни запах чужих сигарет, ни какой-либо еще запах, который обычно встречался им обоим и заедал в носу во время работы. Значит, это даже частично не та одежда, в которой он был на работе. Он пришел домой, принял душ и оделся вот так. Это «вот так» — специально для Шэя.       — Ты тут? — Слегка улыбнувшись уточнил Хэйтем, подходя ближе и касаясь его щеки рукой в перчатке.       Тот поспешил поднять взгляд откуда-то с пуговиц жилетки Хэйтема и посмотреть ему в глаза.       — Тут.       — А вопрос мой слышал?       Шэй честно замотал головой.       Хэйтем коротко посмеялся и притянул его поближе к себе, на что тот тут же дотянулся за поцелуем, устраивая обе руки на чужой талии. Отвечая, Хэйтем одной рукой погладил щеку Шэя, надеясь немного его успокоить, а другой, свободной, забрал из его рук стукнувшийся об его ногу непрозрачный пакет.       Закончив поцелуй, Хэйтем не стал далеко отстраняться, а голос его стал еще немного тише и мягче.       — Как самочувствие?       — Теперь точно лучше некуда. — Не отрывая взгляд от лица Хэйтема сказал Шэй, потираясь об его руку щекой.       — Ничего не перепутал, вопросов не было?       Шэй качнул головой и прикрыл глаза.       Хэйтем мысленно сравнил его с щенком, поэтому неосознанно переместил руку повыше, будто почесывая его за ушком.       — Умница. В таком случае. — Он отпустил лицо Шэя, шагнул в сторону, подтолкнул его вперед, специально разместив свою руку ниже его поясницы, давая легкий шлепок, и скомандовал: — В ванную, затем в гостиную.       — Боже… Понял. — Шэй кивнул и начал было идти, однако Хэйтем тут же остановил его, потянув за руку.       — Ты слышал, что я сказал?       — Да, но… Переодеться…       Хэйтем наклонил голову и многозначительно посмотрел.       Шэй понял. Одежда не понадобится. Маршрут перестроен.       Он скрылся в ванной, а Хэйтем закрыл за собой дверь гостиной.       Через десять минут Шэй наступил мокрыми ногами на коврик возле душевой кабины. Он пару раз переступил ногами, чтобы избавиться от лишней воды, взял полотенце и, пока руки были заняты, сделал несколько шагов вперед, чтобы оказаться перед зеркалом, висящим над раковиной.       Волосы растрепались и были немного влажными. Последнее время война между Орденами не переходила в активную фазу, так что новых ранений не было, однако шрамы от старых ран, пусть и покрылись рубцами, все так же бросались в глаза, хотя, кажется, и впрямь «украшали мужчину». Утверждение, что всех мужчин шрамы украшают — нелепо, потому что звучит, как будто женщин они украшать не могут, и ошибочно, потому что далеко не каждый мужчина выглядит со шрамами лучше, но конкретно ему, в принципе, шло — это еще со шрамом на лице стало ясно. Шэй был вполне себе в самом расцвете сил и в лучшей форме чем когда-либо, так что своего тела совершенно не стеснялся. И Хэйтем тысячу раз видел его и полураздетым, и почти раздетым, и в нижнем белье, и полностью раздетым, причем как в спальне, так и в других комнатах (включая злободневную гостиную), и даже, несмотря на педантичность Хэйтема, в других зданиях, включая Абстерго Индастрис и (всего разочек) Абстерго Энтертейнмент, где Хэйтему пришлось удалять чуть больше «совершенно секретных» записей с камер своих кабинетов. Они действительно очень долго были вместе и стыдиться чего-либо было не то что глупо, а просто-напросто уже поздно.       И все равно, при всем этом, от мысли о том, что теперь нужно было выйти полностью обнаженным и пройти полдома, чтобы оказаться в гостиной, а там предстать в таком виде перед не просто полностью, а даже чересчур, учитывая перчатки, одетым Хэйтемом, Шэй почувствовал странный трепет. Вот он откроет дверь, пойдет, — как он так пойдет-то вообще? — потом зайдет туда, вот, ага, а дальше что? Шэй вообще мало представлял, что будет происходить.       Тут до него дошло. Хэйтем уже начал игру с доверием. Шэй и не должен знать, как именно все будет происходить, где, как долго. Хэйтем посвятил его только в приобретение веревок по списку, все остальное в его руках и на его совести, другой участник будет узнавать следующий пункт его плана только в самую последнюю секунду.       Шэй повесил полотенце, решительно выдохнул, дошел до выхода и положил ладонь на ручку. Тут же остановился, вспомнив, что не завязал волосы, но затем снова уверенно двинулся дальше. Может, так и надо. Хэйтем ясно дал понять, что ткани на нем сейчас видеть не хочет. В крайнем случае, если понадобится, Шэй сможет вернуться обратно в ванную, забрать резинку, завязать волосы, а может, если вдруг поступит такой приказ, наоборот, снять последнее, что он на себе оставил — оба кольца, одно из которых означало его принадлежность к Ордену, а другое — принадлежность Хэйтему. Путешествие это, конечно, смущающее, но раз нужно — значит, нужно. С Хэйтемом только так.       А руки-то куда девать, пока идешь вот так… Что-то прикрывать — стыдно, не прикрывать — еще стыднее…       Шэй тихо толкнул дверь в гостиную.       По большей части дом был декорирован самим Хэйтемом, без чьей бы то ни было помощи (читай: дилетантского вмешательства), лишь пару раз уточнившим, нравится ли Шэю цвет или форма того или иного предмета мебели, прежде чем он понял, что Шэю такие мелочи погоды вовсе не делают.       Если коротко описывать его дизайнерские решения, то стоит сказать, что каждая зона дома вызывала у тебя чувство, будто тебя обнимают. Правда — может быть, из-за несколько тусклых цветов — казалось, что это объятие было получено не от близкого человека и, пожалуй, было довольно неловким. Зато уверенно можно было сказать, что интерьеров Хэйтем в своей жизни повидал немало и что-то в них понимал, так что в каком-нибудь посвященном такому журнале их дом вполне могли бы опубликовать, если бы вдруг они стали искать публичности.       В гостиной в центре комнаты стоял овальный стол с восемью стульями (Шэй спрашивал, зачем им нужно так много, раз никого из Ордена сюда пускать никогда не планировалось, но Хэйтем сказал «так полагается», а значит дальше Шэю спорить не стоит; не потому, что Хэйтем не ответит, нет, он объяснит историческое значение каждого стула и это жутко затянется) — там обычно проводился утренний чай Хэйтема, совместный завтрак и совместный ужин, если повезет с выходным — то и обед. В углу той же комнаты располагался уголок отдыха без особенного предназначения. Там стоял один из шкафов с книгами, горшок с каким-то растением, название которого Шэй не запомнил, диван, два кресла и кофейный столик, а под ними — мягкий серый ковер с толстым ворсом, которому Хэйтем при уборке всегда уделял особое внимание.       Сейчас кофейный столик был сдвинут из центра ковра в сторону. Сам ковер, судя по разводам, был тщательно пропылесошен совсем недавно, специально для особого события.       Хэйтем сидел на диване, закинув ногу на ногу и наматывая на руку одну из более коротких веревок, пока остальные мотки лежали на диване рядом с ним. Подняв взгляд на Шэя, только ступившего за дверь, он оценивающе осмотрел его тело и дернул уголком губ.       — Садись на ковер.       Он задумчиво качнул ногой и встал, пока Шэй опустился на колени примерно в шаге от него и поднял глаза.       — Умница. — Похвалил он. — Как ты? Все еще все в порядке?       Он положил руку на голову Шэю, веревку держа во второй, и обошел его, плавно ступая по шуршащему ковру. Он зарылся пальцами в густые, мягкие, все еще немного влажные волосы, натыкаясь на спутанные пряди и аккуратно почесывая кожу.       Шэй почувствовал, как по спине пробежали мурашки.       — Да, все в порядке… — Негромко ответил он.       Хэйтем опустился на пол у него за спиной, выпуская руку из его волос, после чего отодвинул их от шеи, оставляя на ней мягкий поцелуй, и положил веревку на пол, чтобы погладить плечи Шэя.       — Нервничаешь?       — Немного… — Признался Шэй, наклоняя голову набок.       После горячей воды всегда немного мерзнешь вне ванной комнаты. Кожа перчаток Хэйтема тоже показалась Шэю холодной, но вот его дыхание… Шэй подался немного назад, упираясь спиной ему в грудь, и был принят в объятия. Повернув и немного подняв голову, он слился с ним еще и в поцелуе.       Хэйтем огладил руки Шэя и мягко переплел их пальцы, после чего, недалеко отстраняясь, спросил:       — Не передумал?       — Неа…       — Хорошо. Волноваться не нужно, ты же знаешь.       Он наградил его еще одним поцелуем, а затем перевел взгляд на его руки, слегка их сжимая.       — Смотри… Это достаточно затянется. Пережимать нигде не должно, если почувствуешь, что что-то не так, где-то затекает — сразу говоришь. Все, чтобы сразу тебе помочь, у меня здесь, так что волноваться тебе действительно незачем. Ты в любой момент можешь сказать мне, что больше не хочешь, все же передумал, надоело, неприятно — неважно, мы сразу закончим. Хорошо?       Шэй кивнул, и Хэйтем поцеловал его в висок.       — Расслабься и наслаждайся. — Сказал он, немного улыбнувшись, а затем помог Шэю сесть ровнее.       Снова взяв веревку, Хэйтем завел согнутые руки Шэя за спину и принялся связывать их между собой. Не совсем туго, убеждаясь, что не перетянет, но все-таки так, чтобы поменять положение рук было невозможно.       — Знаешь, как шибари появилось?       Это выбило Шэя из нужного состояния и он засмеялся, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Хэйтема.       — Скажи честно, ты меня трахать будешь или истории учить?       — Одно другому не мешает. — Хэйтем пожал плечами, продолжая быть сосредоточенным на узлах. — Итак, шибари зародилось в Японии…       Шэй, все равно улыбаясь, вздохнул и запрокинул голову.       — Изначально, еще в 15 столетии, связывание использовалось на пленниках, однако в 20 веке появилось развлекательное шоу, частично использовавшее обвязки, которые были придуманы за несколько столетий до этого, а частично — новые, специально разработанные для театра… Шибари все еще в первую очередь остается эстетической практикой, совершенно не обязывающей к какому-либо сексуальному взаимодействию. Однако именно от шибари произошло все искусство бондажа, которое входит в БДСМ. Ну-ка… — Хэйтем взял Шэя за подбородок, поправляя положение его головы так, как ему внезапно понадобилось, и вдруг стал собирать его волосы в хвост.       — Что ты делаешь?..       — Тебе будет неудобно в таком растрепанном виде.       От крепко связанных рук вверх потянулись два края веревки, и Хэйтем завязал узел на волосах Шэя.       — Как я уже упомянул, шибари — это в первую очередь об эстетике… И так ты выглядишь только лучше, поверь. — Хэйтем встал и взял с дивана две новых веревки, после чего сел перед Шэем. — Давай-ка вот так… — Придерживая его затылок, он мягко надавил ему на грудь, чтобы уложить на ковер.       Связанные руки идеально вписались в выгнувшуюся над ними талию. Веревка впилась и в руки, и в поясницу, однако все узлы Хэйтемом были сделаны так, что они совершенно не мешали, а от давления достаточно мягких веревок было немного больно, но все-таки приятно больно.       — Удобно? — Уточнил Хэйтем.       Шэй попытался кивнуть и тут же ощутил, как привязанная к волосам веревка протерлась вдоль позвоночника и дернулась, вызывая легкую покалывающую боль в затылке и не давая опустить подбородок.       — Да… Но тебя мне совершенно не видно. — Разочарованно ответил Шэй.       Хэйтем тихо усмехнулся и погладил его колено, затем наклонился вперед и мягко поцеловал его.       — Обещаю, буду все время появляться в твоем поле зрения. Теперь согни ноги… До передела удобства.       Шэй сначала немного не понял, однако послушно согнул обе ноги.       Хэйтем еще что-то проверил, оценивая положение, как-то почти незаметно их еще немного подвинул и принялся связывать.       Пока что давление веревок на бедра было самым приятным из ощущений. Мягкие ниточки немного щекотно скользили, пока Хэйтем с нежностью обматывал ногу Шэя в очередной раз, а легкое давление на такой мягкий участок тела было исключительно гармоничным.       На каждую ногу ушло по одной веревке. У самого колена была обычная ровная перевязь, чуть ниже образовалось по два ромба с каждой стороны ноги. В сгибах устроились более крупные узлы, последние были завязаны у самого основания бедра — там, где теперь веревка соединяла его с щиколоткой.       Закончив, Хэйтем снова вернулся к дивану.       Пока он отлучился, Шэй поддался импульсу попытаться разогнуть ноги, и обнаружил, что ничего подобного сделать не получается. Руками, как оказалось, тоже двинуть не выходит.       Растягивая в руках веревку, Хэйтем медленно обошел Шэя кругом и встал возле его головы. Мысль, видимо, была импульсивная, но движение выверенное. С балансом у Хэйтема проблем не было, так что он устойчиво опирался на левую ногу, пока правая мягко опустилась на шею к лежащему.       — Помнишь, кто-то попытался пристыдить тебя за твою послушность? Как ты там выразился? «Я ценю свою свободу больше всего на свете и терпеть не могу, когда кто-то пытается мной помыкать…»       Вспомнить труда не составило, так что продолжение фразы прозвучало сразу следом:       — «Но ему я и ботинки вылижу, если он прикажет…» Хочешь, чтобы я сделал это сейчас? — Шэй, пусть его взгляд и был немного мутным от избытка ощущений, ухмыльнулся.       Хэйтем, абсолютно удовлетворенный предложением, ответил такой же ухмылкой, а потом показательно поморщился:       — Нет, конечно. Мне эти губы еще целовать сегодня, а я собственные ботинки на вкус пробовать не планирую.       — Значит, тебе просто нравится иногда вспоминать о моем обещании?       — Мне нравится напоминать тебе о твоем месте. — Немного язвительно отозвался Хэйтем, хотя выражение его лица вполне выдавало, что ему действительно просто нравилось знать, насколько Шэй слепо и преданно готов сделать все, что он скажет.       Хэйтем переставил правую ногу на пол, в очередной раз деловито подтянул ткань брюк над коленями, чтобы она не растянулась, и опустился на пол, расположив ноги по обе стороны от головы Шэя, а затем наклонился вперед, нависая над ним, с помощью новой веревки делая еще один узел между теми, что связывали правую ногу Шэя.       Вид снизу открывался восхитительный, волей-неволей засмотришься. Хэйтем прекрасно знал, что делает. Шэй перестал пытаться разговаривать, задумываясь.       Бедра у Хэйтема — сплошные мускулы, при желании с легкостью хоть арбуз, как в популярных роликах, хоть чью-нибудь голову смог бы раздавить, но очень мягкие, когда расслаблены, и на них часто остаются забавные следы от пальцев Шэя. А на ягодицах по бокам есть эти небольшие ямки, которые, в общем-то, есть и у Шэя в виду хорошей физической подготовки, но почему-то у Хэйтема они все равно смотрятся лучше. Может, потому, что Шэй, глядя на них, вспоминает, каково случайно их нащупывать.       Только это все сейчас не видно, это Шэй сам додумывает, глядя на натянутую ткань брюк.       Если бы Хэйтем сейчас позволил ногам чуть-чуть разъехаться, лицо Шэя уткнулось бы прямо туда… Никакой практической ценности это бы не имело, только раздразнило бы, пожалуй, но теперь хотелось этого. Хотя бы этого. Да чего угодно уже, ну, хоть чего-нибудь…       Шэй глубоко и тяжко вздохнул, прикрывая глаза. А от Хэйтема и тут, оказывается, пахнет его этим гелем для душа.       Хэйтем выпрямился, все еще стоя на коленях, и чуть улыбнулся, глядя вниз на лицо Шэя; затем сдвинулся немного назад и потянул за веревку, заставляя его поднять согнутую ногу повыше. Шэй снова открыл глаза пытаясь разобраться, что же происходило теперь.       — Осторожно… Вот так… — Хэйтем приподнял верх спины Шэя, чтобы завести веревку за его плечо.       Затем он провел ее вниз, а там приподнял и вторую ногу Шэя, завязывая дополнительный узел и там.       Шэя, наконец, осенило, что Хэйтем делает. Теперь его ноги были не просто согнуты, но также раздвинуты и подняты. Это сковывало движения еще больше, однако давало Хэйтему полный, вообще ничем неограниченный доступ.       От такого положения ног где-то внизу теперь стало беспрестанно щекотать, как будто тело само по себе осознавало, что с ним в этой позе могут и будут делать.       Завязав два узла на левой ноге, Хэйтем снова завел веревку за плечи Шэя, перекрещивая ее с ней же самой на его спине, после чего завязал второй узел и на правой ноге, и Шэй в полной мере осознал свою беспомощность. Ни опустить ноги, ни даже до конца свести колени вместе он больше не мог. Самому себе он напомнил то ли черепаху, то ли жука, который перевернулся на спину и без посторонней помощи снова подняться на лапки не сможет. Шэй, пожалуй, на мгновение испытал и страх; однако лишь на мгновение. Ладони Хэйтема, все еще упрятанные в перчатках, мягко провели от его перевязанных бедер к до сих пор свободной груди, и Шэй испытал прилив спокойствия. Ни при каких обстоятельствах Хэйтем не оставит его в таком положении одного. Пусть он сам завел его в эту ситуацию, пусть она смоделирована, пусть это все происходит в их доме, посреди их гостиной, на их ковре и никакой реальной опасности нет — Хэйтем его отсюда вызволит, у него все под контролем, а контроль он держать умеет. И то, что Шэй в полной его власти, совершенно не страшно. Это восхитительно. Он любит быть в его полной власти. Это всегда хорошо заканчивается.       Чаще всего оргазмом.       Хэйтем снова отлучился за веревкой и на этот раз опустился между ног Шэя. Тот все так же не мог этого увидеть, однако чувствовал, как близко он находится к тому, что обычно спрятано, а сейчас вот так неприкрыто распластано в ожидании. Теперь внизу защекотало и запульсировало сильнее.       Шэй поерзал и услышал короткий тихий выдох через нос — Хэйтема его нетерпеливость и измученность, похоже, забавляла.       Несколько минут Хэйтем, полностью сосредоточившись, потратил на обвязку груди Шэя. Пока веревки вились, образуя ромбы вдоль его торса, Шэй потратил немного времени, чтобы осознать каждое из ощущений. Тело немного затекало, однако не так, чтобы беспокоиться, а как-то приятно. Он все еще мог спокойно двигать пальцами — но не больше. Может, он и смог бы сдвинуть с места ноги, пусть и только по оси X, даже не доставая до нуля, однако желания такого у него не было. Шевелиться совершенно не хотелось. Его абсолютно устраивало, как плетение веревок оставило след на его руках и спине и теперь идеально вписывалось в оставленные собой легкие углубления, как в затылке тянет, когда он пытается повернуть голову, как ковер сочетает в себе мягкость и грубость так же, как это делает Хэйтем, и как ноги остаются разведены и подняты, хотя он совершенно их не напрягает.       Будто этого всего было недостаточно, дальше два конца веревки спустились с пояса и скользнули между его ног, перекрещиваясь там и образуя перевернутый треугольник на паху.       Затем Хэйтем завел эти концы назад, огибая бедра прямо под ягодицами, и продел снова на поясе по бокам, а потом вдруг потянул, и Шэю пришлось резко вдохнуть сквозь зубы: перекрещенные между ногами концы надавили прямо под членом, приподнимая его. И если до этого он был тверд лишь частично, периодически вздрагивая при определенных действиях Хэйтема, то теперь Шэй почувствовал, как стремительно туда приливает кровь.       — Как дела? — Вполголоса промурчал Хэйтем, вытаскивая Шэя из мыслей.       Он медленно навис над ним, мягко целуя в шею.       — Все в порядке, везде удобно?       Ответить осмысленно с первой попытки не получилось: сначала Шэй просто вдохнул и выдохнул, затем промямлил что-то невнятное и только потом ответил «да».       Потом под поцелуями Хэйтема, потихоньку покрывавшими участки его тела между веревками, Шэй осознал, что это закончилось. Вернее, то закончилось, а это началось. Хэйтем закончил его связывать. Пока Шэй раздумывал о том, как веревка давила между ног, Хэйтем завязывал последний узел, а теперь мягко выводил его из транса вопросами и поцелуями, потому что пора переходить к следующему этапу.       Подушечки пальцев Хэйтема направились по скошенным в виде треугольника веревкам внизу живота, аккуратно обогнули член, совершенно не касаясь кожи, и надавили на перекрещенные веревки, на то чувствительное место между двумя более очевидными другими, которым уже стоило бы уделить внимание. Шэй задышал более рвано.       Выждав несколько мгновений, Хэйтем поднял ладонь выше и одними пальцами, не обхватывая, а прислоняя их, провел вверх по стволу, этим же движением прижимая его к напряженному животу.       Шэй, не сдерживаясь, застонал, извиваясь навстречу желанному прикосновению и чувствуя, как веревки трутся о кожу.       — Бедняжка, как долго ты все это терпишь… — Хэйтем говорил нежно, и все-таки через эту его нежность продолжал очевидно пробиваться яд.       Он ведь ни капли не жалел его, он этого и добивался.       Шэй, совершенно переставая отдавать себе отчет в своих действиях, заскулил.       Хэйтем, кажется, с трудом сдерживая смех, наклонился, целуя его несколько коротких раз подряд.       — Боже мой, какая трагедия… Ну? Чего ты хочешь? Скажи, я сделаю… — Почти прошептал он, поцелуями уйдя к уху Шэя.       — Всё… Всё, Хэйтем, всё хочу, пожалуйста… — Проныл он в ответ.       — «Всё хочу» значит, что тебя устроит что угодно? — Хэйтем, не меняя положение пальцев, двинул ладонью на несколько сантиметров вниз.       Шэй снова замученно что-то выстонал, а потом с запинкой отозвался:       — Нет…       — О? Что же не устраивает? — Хэйтем снова повел рукой вверх.       Шэй захныкал, а потом совсем тихо выдохнул:       — Перчатки…       Проклятая искусственная кожа ни в какое сравнение не шла с теплой ладонью, которую она сейчас так издевательски скрывала.       — Ах, перчатки… А я надеялся, что тебе они понравятся…       От следующего, неожиданного и даже странного движения Хэйтема Шэй опять рвано застонал и дернулся несколько раз, чувствуя импульс выпутаться из веревок и тут же полную безнадежность от того, что ни руками, ни ногами он все еще толком двинуть не мог. Зато от этого дрыганья узел на его волосах соскользнул чуть ниже, поэтому он смог хотя бы покоситься на происходящее внизу.       Оказалось, Хэйтем дал Шэю скользнуть внутрь, под перчатку. Теперь в тесном пространстве, куда поместили его головку, он чувствовал слегка давящую резинку у края ткани, служившую чтобы удерживать перчатку на руке, а также одновременно и тепло мягкой ладони, и слегка жестковатый тонкий слой меха перчатки, который потихоньку становился горячим и склизским. По запястью Хэйтема потекла почти прозрачная жидкость, и Шэй теперь был на грани того, чтобы выпустить и белую.       Как это так вышло, что чистый, аккуратный Хэйтем позволил вот так просто испачкать его перчатку изнутри и теперь плавно двигал этой рукой, полностью осознавая и контролируя происходящее?       — Хэйтем… Хэйтем, я больше не могу… Хэйтем… — Забормотал Шэй, чувствуя как волна приближается.       — Ну, ну, держись, ты чего? Мы же только начали…       — Хэйтем… — Шэй протянул это и запрокинул голову, снова пытаясь двигаться навстречу.       Перчатка совершенно не позволяла получать удовольствие полноценно, хотелось каким-то образом втиснуться туда полностью, но приходилось все время упираться в натянувшуюся ткань и место, где она сходится с теплой кожей. Прекрасно и в то же время ужасно вписывалось в абсолютную невозможность двинуть хоть какой-то частью своего тела хоть в какую-нибудь сторону хоть на какое-то расстояньице.       — Хэйтем… Милый… Пожалуйста… Я так хочу кончить… Пожалуйста, сделай что-нибудь…       Внезапно перчатка сдернулась, и Хэйтем совершенно убрал руку. Шэй почти вскрикнул и на какое-то время напрягся, ожидая, что Хэйтем сейчас наконец-то поможет и ожидание закончится, однако увидел, как медленно и абсолютно отрешенно Хэйтем снимает перчатки, он осознал, что ничего подобного. Он снова заставит его терпеть.       Шэй хныкнул и несколько раз дернулся. Невыносимое ожидание.       Хэйтем понаблюдал за его поведением и уточнил:       — Ты помнишь, что в любой момент можешь сказать мне «стоп»?       Шэй кивнул.       — Хочешь?       Шэй засомневался на несколько мгновений.       Можно просто, в одну секунду взять и закончить эти мучения.       Одно слово — и его руки будут свободны, он снова сможет делать, что хочет, и эта пытка закончится.       Но… Разве так интересно?       Шэй, чувствуя, как часть его сознания истерично против этого протестует, помотал головой.       Пусть Хэйтем делает, как считает нужным.       — Ты знаешь, почему я так редко позволяю тебе вести?       Вопрос немного выдернул Шэя из возмущенного состояния на грани и он прислушался, почти фокусируя взгляд на Хэйтеме.       — Ты все время торопишься. — Объяснил Хэйтем, и в Шэя, под его характерный стон, скользнуло сразу два смазанных пальца. — Тебе все время нужно сделать все и сразу, поспешить, как будто тебе совершенно неважен процесс, как будто тебе нужен только результат… Вот это всегда было твоей проблемой…       — Ты… — Шэй прервался на то, чтобы перехватить дыхание и лучше расслабиться для двигающихся в нем пальцев. — Ты пользуешься… Этой моей чертой… Когда нам нужно быстро закончить… И все еще ни разу не было так, чтобы вел я и закончил первым тоже я… — После такого длинного предложения Шэй прикрыл глаза, постанывая. — Не думай, что я поверю, что ты меня отчитываешь…       Хэйтем почти незаметно улыбнулся, наклоняясь и слегка прикусывая ухо Шэя.       — Все-то он знает. А я знаю, что тебе нравится, как я заставляю тебя ждать. Даже сейчас.       — Сейчас точно нет… — Шэй, будто это подкрепит его слова, мотнул головой. — Это пытка…       Хэйтем закатил глаза и прошептал:       — Я повторю свое утверждение, когда ты будешь задыхаться после оргазма, малыш.       Рука внутри Шэя задвигалась быстрее. Ему показалось, что смазка вот-вот начнет вспениваться от такой интенсивности. Склизские звуки и резкие попадания пальцами в чувствительную точку попыткам временно успокоиться совершенно не помогали. Вдумавшись в последние прозвучавшие слова, Шэй решил, что, пожалуй, как только Хэйтем заменит пальцы своим членом, он сразу же сможет доказать свою правоту. Определенно, в ту же секунду. Большего Шэю не понадобится. Он будет задыхаться в абсолютной эйфории и думать, что либо умрет, либо попросит как-нибудь повторить это еще раз. Пытаться спорить с Хэйтемом изначально было бесполезно.       Хэйтем выдернул пальцы так же резко, как до этого снимал перчатку, и принялся расстегивать брюки. Правда, сразу, как он это сделал, он услышал, как Шэй тихо хихикает. От Хэйтема слишком резких движений обычно ждать не приходилось. Раз они начались, значит, ему самому наконец-то не терпится.       Видимо, совершенно возмущенный тем, что его понимают, Хэйтем и вошел тоже резко.       Шэй простонал неровно и крикливо. Рука Хэйтема легла ему на согнутое колено скорее для поддержки, чем для того, чтобы как-либо менять идеальное положение ног. С началом движения Шэй окончательно почувствовал себя скорее вещью, чем человеком. С таким же успехом Хэйтем вполне мог одной рукой придерживать какую-нибудь игрушку в виде силиконового зада и получать ровно такую же отдачу. И почему-то эти ощущения Шэя не просто устроили, но и подлили масла в огонь.       Говорить ни сил, ни дыхания не хватало, но мысленно Шэй умолял Хэйтема просто не останавливаться. Никакой дополнительной стимуляции больше не было нужно, хватало простого постепенно нарастающего чувства, этого скупого скребущего ощущения, которое понемногу накапливается в невероятное удовольствие, которое обязательно выстрелит с огромной силой в самом конце, заставляя выгнуться и задрожать, пока движение не остановится. Шэю от этих мыслей понадобилось еще меньше времени, и он достиг финиша.       А вот Хэйтема это совершенно не устроило. С недовольным лицом он заставил себя остановиться и выйти, дотянуться до ножниц, которые были на всякий случай оставлены неподалеку, и разрезать веревку, державшую ноги Шэя в нужном ранее положении. Пятки обессилевших ног с глухим грохотом ударились в ковер, и Хэйтем тут же перевернул их обладателя на живот. Его все еще связанные в согнутом виде, но теперь не зафиксированные в одном положении ноги разъехались в стороны, а затем с волос была сдернута веревка, державшая их.       — Потерпишь? — Уточнил Хэйтем, устраиваясь сзади.       Шэй посмотрел на него и еле заметно кивнул. Его глаза были даже больше полны благодарностью и благоговением, чем простым удовольствием. Ну как он мог бы хоть в чем-то ему отказать после такого? Даже спрашивать было необязательно, но такие уж правила.       Хэйтем наклонился, целуя Шэя в уголок задыхающихся губ, а затем положил одну ладонь на веревки, все еще связывающие руки Шэя сзади, а другую зарыл в его волосы, вжимая его лицо в ковер, после чего вновь зашел и задвигался.       Шэй снова почувствовал себя игрушкой и вещью, и снова его это абсолютно устроило. В этих руках не жалко и не стыдно, в этих руках сплошное удовольствие.       То ли чтобы не замучить Шэя окончательно, то ли просто из-за того, что ему самому пришлось долго ждать, но Хэйтем закончил всего через минуту или чуть больше. Оставшись внутри, он уткнулся в волосы Шэя и еще какое-то время дышал, а затем выпрямился и снова стал обычным собранным собой. Вышел, аккуратно завязал использованный презерватив, подготовив его к отправлению в мусорное ведро, взял несколько салфеток, позаботился и о своей чистоте, и о чистоте все еще отсутствующего в этом мире Шэя, поправил свои брюки и принялся развязывать веревки.       Первой ушла разрезанная, брошенная куда-то туда же, к презервативу и салфеткам, где у Хэйтема в голове временно вывелось слово «на выброс», затем он медленно и осторожно снял веревки с рук Шэя, где следы были глубже всего, и проверил, что кровоснабжение нарушено не было и Шэй ни о каких проблемах не умолчал. Потом он аккуратно помог Шэю перевернуться снова на спину и постепенно освободил от веревок сначала его грудь, а потом обе ноги.       Шэй между тем потихоньку пришел в себя и занялся разглядыванием следов на руках. Они были чем-то похожи на плетеные браслеты, заполнившие все пространство от запястий до локтей, только вдавленные в кожу. Наверное, на спине такие же. По крайней мере, там точно так же приятно зудило. Шэй улыбнулся.       Закончив с веревками и отложив их на диван, Хэйтем вернулся и помог Шэю сесть, после чего сел рядом лицом к нему и приобнял, кладя ему на щеку свою руку, к которой тот сразу же приластился.       — Как дела? Ничего не болит?       Шэй посмотрел на него полуприкрытыми глазами и улыбнулся.       — Я тебя люблю.       — Это не ответ… — Хэйтем тихо усмехнулся и поцеловал его куда-то в шрам на глазу. — Воспринимать это как «все в порядке»?       — Воспринимай это как «я себя в жизни лучше не чувствовал». — Ответил Шэй, утыкаясь в ладонь Хэйтема носом.       — Хорошо. — Сказал тот, все еще улыбаясь. — Ты очень хорошо справился. Даже не попросил быть помягче… Хочется чего-нибудь? — Он переместил ладонь и поддержал подбородок Шэя, заглядывая ему в лицо.       Тот задумчиво отвел взгляд и поморгал.       — Пить…       Хэйтем коснулся большим пальцем губ Шэя, убеждаясь в своей догадке, что они сухие, и кивнул.       — Конечно. Подожди минутку, принесу тебе воды и одежду, потом поедим и спать. — Он погладил щеку Шэя. — Правильно?       Шэй улыбнулся и кивнул, а потом подался вперед и обнял его, зарываясь носом в его шею.       — Малыш, я не могу принести тебе воду, если ты меня держишь. — Сказал Хэйтем, аккуратно отвечая на объятия и улыбаясь.       — Ничего страшного. — Приглушенно пробубнил Шэй в ответ.       Хэйтем немного помолчал, поглаживая спину Шэя.       — Я тоже тебя люблю. — Сказал он, будто вспомнив, что не ответил.       Шэй усмехнулся.       — Знаю, спасибо.