Как Клейн хотел подольше поспать

Четыре утра. Он в ярости дикой — "Всё, ухожу! Мне плевать на приказ! К чёрту Богиню, к дьяволу клику! Где мои формы? Несите сейчас!" Лео вздыхает, без слов подступает, Таз ледяной опрокинув в лицо, Кофе вливает — рука не дрожает, Шепчет устало: "Очнись, дурачок." Клейн задыхается, кашляет глухо, Пряди липнут к горячему лбу. "Честно? Ещё бы чуть больше... и, слухом, Я бы поверил, что ты — божество." Смены мелькают, а грудь капитана Становится мягче, чем пух и шелка. Клейн вдруг мечтает уснуть несказанно Прямо на ней, хоть на миг, хоть слегка. Лео же строго за волосы тянет, В воду бросает, лишая дыханья. Снова поднимет, и голос туманный Шепчет уставшим, но тёплым звучаньем. "Клейн, ты в порядке?" — и низкий, и хриплый, Шёпот щекочет, ласкает внутри. Боги, но если б он слышал молитвы, Клялся б, что они — от ангела шли. Пальцы на коже, захват неизменный, Теплые руки по шее скользят. Как же приятно, мучительно, тленно… Клейн не сбегает. Он снова солдат. Лео не знает, но Клейн замирает, Сердце пропустит удар, может, два. Каждый их день — это странный обряд, Но почему в нём горит голова? Грубые пальцы вцепились упрямо, Тёплая кожа скользит по его. Клейн бы сбежал, только что-то упрямо Манит всё ближе, сильней, горячо. Он зарывается в мокрую ткань, Чувствует запах — так близко, так пряно. Будто бы грудь под ладонью — не грань, А одеяло в часы безымянной. Шёпот хрипит, пробегая по шее, Греет, ласкает, зовёт — не уйти. Клейн открывает глаза чуть смелее, Видит сквозь тени зелёный мотив. Он отвернётся, он взгляд опустит, Он убежит, разорвав эту связь. Только вот каждый рассвет ему слышится Голос, таящий в себе не прощать. Лео не смотрит, но будто бы знает — Клейн отзывается дрожью руки. Слов не хватает, но взгляд обжигает, Будто сквозь кожу читая грехи. Тонкие пальцы зарылись в пряди, Клейн замирает, пытаясь понять, Что же сильнее — желание сдаться Или, как прежде, пытаться бежать? Но, боже, как он в плену этих рук, Как его тянет остаться, не спорить. Слабость? Позор? Или просто испуг, Что он давно это хочет позволить? Лео наклонится — шёпот, дыханье, Голос уставший ласкает в виске. Клейн закрывает глаза в ожиданье, Чувствуя жар на своём языке. Мечтая признаться, он мямлит невнятно: "Ведёшь себя, слышишь, так, словно гей." На что Леонард отвечает: "Понятно, А сам-то не лучше, ищешь мужей." "Не бойся, любовь, я тебя не обижу. Да разве могу я обидеть тебя? Ведь силами я своими предвижу, Как в тёмной ночи я целую тебя."