Дипломатия сердца

День выдался самым обычным. Ничто не предвещало беды… Ха! Да что вообще могло потревожить великую империю? Бертран Бейли. Саму Британскую империю. Он стоял перед зеркалом, лениво приглаживая тёмно-синие волосы — цвет, напоминающий о флаге его страны. Голубые глаза внимательно изучали своё отражение. Рука скользнула по аккуратным бакенбардам, задержалась на подбородке. Усмешка тронула губы. Конечно, он знал, что хорошо выглядит. И не скрывал, что ему нравится внимание. Особенно внимание одного человека. Мануэль Филиз. Имя всплыло в мыслях, как неизбежное воспоминание, вплетённое в саму ткань его жизни. Бертран знал его с детства — наблюдал за тем, как португалец искусно лавировал в переговорах с Англией, даже когда был ещё слишком молод, чтобы понимать весь политический вес своих действий. Но потом... потом его поглотила Иберийская уния, и Бертран потерял его из виду. На какое-то время. Но даже тогда он не забыл. Не мог забыть. Эти аквамариновые глаза, в которых отражалась морская гладь. Тёплую улыбку, которая всегда заставляла чувствовать себя... не таким одиноким. Мануэль всегда умел слушать. Поддерживать. Понимать. Даже тогда, когда Бертран сам не понимал себя. Он тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу. О чём он вообще думает? Он же не мальчишка. Встряхнувшись, Бертран оторвался от зеркала и прошёлся по комнате. Готический интерьер, приглушённые тени, балкон, увитый алыми розами — всё вокруг казалось неизменным, постоянным. В отличие от мыслей, что раз за разом возвращались к Мануэлю. Он скривился и с раздражением взглянул на стол, заваленный бумагами. Работа. Да, вот чем он должен заниматься, а не предаваться сентиментальности. — Арг! Да как тут вообще что-то найти?! — раздражённо прорычал он, с силой распахивая дверцы шкафа. И, конечно же, судьба решила преподнести очередной сюрприз: целая лавина документов рухнула прямо на него. Глухой удар, шорох страниц — и вот он уже сидит на полу, заваленный бумагами. Недовольно выдохнув, Бертран начал разбирать завал, мельком пробегая глазами заголовки. Обычные отчёты, контракты, финансовые отчёты... пока взгляд не наткнулся на одно знакомое название. Виндзорский договор. Пальцы крепче сжали бумагу. Уголки губ дрогнули в слабой усмешке. Как символично. Документ, связывающий Англию и Португалию узами вечного союза. И всё же… Перед глазами всплыл его взгляд. Тот, на поле боя. Тяжёлый, пронзительный, слишком... знающий. Боль вспыхнула в груди, неожиданная, почти физическая. Но прежде чем воспоминания могли затянуть его в водоворот прошлого, взгляд зацепился за другую строку. "Сын короля Англии в будущем заключит брачный союз с Королевством Португалия, если условия договора останутся в силе." Бертран перечитал эту фразу несколько раз, словно не веря глазам. Сердце забилось чаще. Гнев? Да, но не из-за самого факта брака. Почему он молчал?! Брови нахмурились. Он резко развернулся, швырнул документ на стол. Хотел ли он этого брака? Раньше — нет. Тогда его сердце было отдано Французской империи, и мысль о политическом союзе казалась оковами. Он жаловался Мануэлю на своего супруга, но никогда… никогда не замечал, что его слова ранят его же самого. А потом — развод. И с тех пор он начал видеть Мануэля иначе. Замечать, как раздражается, когда тот сближается с французами, испанцами. Как в груди что-то болезненно сжимается от ревности, в которой он отказывался признаться. Он стиснул зубы.  Долго думать не стоило. Сев за стол, он выхватил перо и быстро набросал письмо. Встреча. Французская империя снова начала мутить воду, её манёвры выглядели подозрительно. Всё это требовало обсуждения. Но, помимо политики, была и другая тема. Гораздо более личная. Письмо отправлено. Теперь оставалось только ждать...

***

Жаркая Португалия! Что может быть лучше? Ветер с бескрайнего океана нежно касался лица, наполняя его свежестью. Голубоволосый португалец, невысокий по росту, стоял у балкона и смотрел в далёкие звёзды. Вечер уже глубокий, ночь накрывала землю своим темным покровом, но для Мануэля ночь была не страшной, а чарующей. Он любовался звёздами, размышляя, что может быть прекраснее их? В его душе всегда была любовь к теориям, и одна из самых любимых была как раз о звездах. Он верил, что звезды — это умершие люди, те, кто наблюдает за нами с небес. Самые яркие — это те, кто ушел, оставаясь чистыми, без греха. А вот тусклые, тускнеющие звезды — это души грешников. Мануэль не решался делиться этими мыслями с кем-то. Он лишь усмехнулся, а затем снова погрузился в созерцание неба. Внезапно его мысли отвлеклись. Он задумался о том, что когда-то, возможно, и сам станет яркой звездой. Но, возможно, это вряд ли… Хотя, может быть, если ходить в церковь, исповедоваться, молиться, выполнять все предписания, это как-то поможет. И тут взгляд его упал на письмо. Письмо от самой Британской империи. Филиз осторожно взял его в руки. Это письмо было от Бертрана. На его лице появилась мягкая улыбка, в груди разлилась радость — такая искренняя, детская радость! Португалец был мягким человеком, с душой, напоминающей ребёнка. Взрослый ребёнок, чьё детство было далеко не счастливым, во многом из-за соседей — испанцев. Но сейчас его внимание снова вернулось к письму. Он развернул конверт, и едва ощутимый запах Бертрана наполнил воздух. Письмо словно впитало в себя его присутствие, его силуэт. Мануэль не смог сдержать улыбки. Он сел на диван, и, мягкими, тонкими пальцами начал открывать письмо, на его лице сияла радостная улыбка.

Лист

Дорогой и уважаемый Мануэль Филиз, С глубоким уважением обращаюсь к Вам с приглашением посетить мою страну для обсуждения ряда важных политических вопросов. Надеюсь, что в Ваших решениях не было подписано никаких соглашений, которые могут повлиять на наши интересы в нынешней ситуации. С нетерпением жду Вашего визита и надеюсь на скорую встречу.

С уважением,

Бертран Бейли Император Британской империи

Мануэль засиял от радости! Это было письмо от самого Бертрана! Конечно, он обязательно приплывёт к нему, и внутри всё наполнилось светом. Он был счастлив, даже не понимая почему. Ах, он уже словно летал в облаках, и мысли его витали где-то далеко, во сне и наяву. Сам Филиз всегда был привязан к британцу, и не только как союзник — в его сердце было место для более глубоких чувств. Он даже любил прикоснуться к его бакенбардам, словно гладил того самого британского льва, гордо стоящего на гербе Британской империи. Но вот, его мысли омрачились. Он знал, что британец вряд ли воспримет его чувства в любовном смысле. Обычно это было дело политики, и Мануэль даже забыл, что в их договоре прописаны обязательства, о которых давно все забыли, оставив их лишь как формальность. Тем не менее, он вспоминал, как всегда успокаивал Бертрана, выслушивал его жалобы, был верным союзником. Но его радость резко прервал визит... Мануэль смутился и поспешно спрятал письмо, внезапно вспомнив о том, что ему нужно встретиться с французом. Он подошёл к зеркалу, чтобы привести в порядок свои кудрявые волосы, которые спадали до самых лопаток. Иногда его внешность могла показаться слишком женственной, но порой она приносила ему выгоду в модных вопросах. Португалец поправил золотые серьги, которые сливались с его тёплой мулатной кожей. Он вгляделся в себя в зеркале, глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться и подготовиться к встрече. Вот он уже вошёл в зал, где нервно ожидал француз. Тот сразу подскочил к нему, высокий мужчина с ярко выраженными усами — и это выглядело несколько забавно. Алые глаза француза встретились с глазами Мануэля. Жан начал говорить что-то очень быстро, но Мануэль не успевал за его словами. — Жан... Я не успеваю за вашими словами... — тихо произнёс Мануэль, смутившись и отводя взгляд. Француз, недовольно скривив лицо, отступил назад и принял более серьёзный вид. На его лице заиграла ехидная улыбка. — Ох, простите, Мануэль Филиз... Иногда трудно удержать эмоции. Но ладно, перейдём к делу. Его улыбка стала более лукавой, взгляд пронзал. — Я хочу, чтобы вы сделали блокаду Британии. Да, он ваш союзник, прекрасный и благородный, но я вам предлагаю лучший союз! Француз взял руку португальца и, как бы невзначай, погладил её. Мануэль отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как напряжение растёт. — Ах... Ну... Простите, но нет. Я не буду нарушать договор, Жан. И этот союз не принесёт пользы для нашей страны. Я ценю ваше предложение, но оно противоречит нашим интересам. Блокада Британии — это война, а я не намерен воевать с ним. Мануэль говорил тихо, но стараясь не смотреть в глаза француза, который теперь стоял перед ним молчаливый и напряжённый. Атмосфера в зале изменилась. Стены, казалось, сжались, каждый взгляд, каждое слово было словно тяжёлым грузом, острым, как лезвие. Мануэль ощущал, как всё вокруг становится тяжёлым и давящим, словно воздух наполнялся невидимым напряжением. Жан шагнул вперёд, глаза его стали ещё аллее, и в голосе сквозила угроза. Он больше не пытался скрывать своего гнева. — Вы отказываетесь? — проговорил Жан, его руки сжались в кулаки, но напряжение оставалось скрытым за улыбкой. Улыбкой, которая теперь была скорее угрожающей, как шрам на лице. Мануэль почувствовал, как воздух вокруг них стал застывать. Он сделал шаг назад, несмотря на то, что француз стоял почти на шаг от него. — Да, я отказываюсь. Мы не будем следовать вашему предложению, Жан. Наши приоритеты другие, и я не стану ставить под угрозу отношения с Британией ради вашего амбициозного плана. Француз покачал головой, но в его взгляде не было расстройства, только скрытое раздражение. Оно медленно нарастало в нём, как буря перед дождём. — Очень жаль, — сказал он с холодом в голосе. — Вы, конечно, свободны в своих решениях, Мануэль. Но время может показать, что вы приняли неверное решение. Я... ну что ж, не буду задерживать вас. Француз поклонился, почти с презрением, и развернулся, направляясь к двери. Но его шаги, казавшиеся уверенными, несли в себе скрытую агрессию. Каждое движение было пронизано яростью, а его взгляд, как тень, следил за каждым шагом португальца. Мануэль не мог не заметить, как сжался воздух вокруг него. Он услышал, как Жан ударил рукой по дверному косяку, выходя, и напряжение в комнате стало почти физическим. Как только француз исчез за дверью, Мануэль почувствовал, как давление в комнате ослабло. Однако внутреннее ощущение холода оставалось, словно предвестие чего-то плохого, что вот-вот может случиться. Португалец тяжело выдохнул, пытаясь избавиться от этого беспокойства, и, несмотря на всё, решил собираться на встречу с Бертраном.

***

Британский королевский дворец. Голубоволосый португалец шёл по длинному коридору, направляясь к самому британцу. Путь был долгим, но он привык к таким путешествиям, которые всегда приносили свои приключения. На нем был капитанский костюм — не совсем официальный, но достаточно привычный для них обоих. Это было что-то среднее между удобным и неформальным, как знак их особых отношений. Он постучал в дверь, и, получив разрешение, зашёл. Закрыв дверь за собой, Мануэль направился вглубь комнаты, на лице появилась радостная улыбка. Он огляделся и остановил свой взгляд на Бертране. — Здравствуй, Берти, — сказал португалец, сокращая имя. Это было привычное обращение, которое британцу не всегда нравилось. Однако, несмотря на недовольство, он уже привык, даже если не совсем одобрял, когда только Мануэль позволял себе так его называть. Бертран молча смотрел на него. Тишина, которая повисла в воздухе, начала нервировать Мануэля, и он уже собирался что-то сказать, как вдруг — резко, без предупреждения, британец прижался к нему, прижав его к стенке. Мануэль ошарашенно посмотрел в его глаза. — А!? — вырвалось у него. Бертран не спешил отойти, и его взгляд был сосредоточен, но не без эмоций. Через несколько секунд он тихо произнёс. — Мануэль...