Свет чувств

Этот день был особенным. Таким, каким бывает день, в который точно должно произойти нечто долгожданное, прекрасное и восхитительное. То, что наступил именно тот самый день, Лань Сичень почувствовал утром, когда первый луч восходящего солнца робко коснулся кончика его носа, просочившись в окно. После пробуждения в груди теплилось не утомительное ожидание, а невероятно приятное и лёгкое предвкушение, оттенённое радостью. «Это произойдёт сегодня» — именно такой фразой можно было смело охарактеризовать день. И это была даже не сладкая надежда или неуверенное предположение, нет. Это было утверждение, такое же твёрдое, как камень. Первый Нефрит давно ждал это чувство, зная, что интуиция не ошибается. Всё, что должно, случится сегодня ближе к вечеру. День шёл своим чередом. Дел в ордене много, и у Лань Сиченя есть свои обязанности. После недели уборки нужно было составить новые списки, так как появились новые тексты. Хранилище Знаний, которое занимает Орден Лань, огромно, а источников знаний в нем коллоссальное количество. И за закрытые, тайные секции как раз ответственен Первый Нефрит. Орден Гусу Лань, живя в библиотеке всего Небесного мира, был хранителем истории, творчества и знаний. Адепты ордена — пример учености и идеальных манер. А о стене с тысячами правил ходят весьма правдивые слухи. Но даже самых идеальных изводят чувства, не желающие поддаваться правилам. Одного знания, что долгое ожидание подошло к концу, достаточно, чтобы надлежащая терпеливость, собранность и внимательность в работе были готовы рассыпаться пеплом. Лань Сичень, внутри сгорая от предвкушения, исполнял свои обязанности, иногда не замечая мелких неточностей в штрихах кисти или чуть заметной торопливости в движениях. Слышал он одну фразу из двух сказанных, сосредоточившись на ощущении времени, которое было отлично развито у всех обитателей Хранилища знаний, ведь вне жилых помещений там не было окон, чтобы видеть движение солнца. Когда внутренние часы подсказали, что солнце коснулось горизонта, в тяжёлые каменные двери постучали. Лань Сичень, пользуясь тем, что в помещении он один, в миг подскочил с места за столом, бросая бумаги и кисть. Он мог с уверенностью сказать, что ожидаемое, наконец, случилось. И верно, стучавший адепт принёс весть: Цзэу-цзюня ждут на нижнем этаже у входа. Благодарная улыбка, кивок и взмах руки, чтобы отпустить младшего, — ничего не выдало нарастающего внутри волнения. Сичень заставил себя дописать брошеное на середине слово, прибрался на столе, окинул взглядом секцию, проверяя всё ли на месте, а затем запер дверь, облегченно выдыхая. Спуск на подъёмнике занял мгновение. Со второго этажа на первый спускаться быстро. Коридор, ведущий от большого зала с подъёмным механизмом к пространству у входа в Хранилище, показался до невозможности длинным, хотя таковым не был. Зато Лань Сичень успел убедиться, что с его внешностью и одеждой всё в порядке. Верхняя белоснежная накидка с голубыми вставками и вышивкой аккуратно подвязана белым поясом с серебряными подвесками и прикрывает штаны точно до колен. Застежки на сандалях не сбились. Плащ, состоящий из сложной комбинации лент разной толщины, лежит на плечах невесомым грузом. Белые волосы длиной до поясницы частично убраны в аккуратный пучок, скрепленный серебряной шпилькой. Лобная лента с вышитыми облаками на месте и аккуратно завязана. Только глаза темнейшего оттенка янтаря светятся до странности ярко, когда обычно их свет приглушен. В полумраке довольно просторного помещения светлая фигурка, сидящая на скамье, находится легко. Дыхание Лань Сиченя на мгновение перехватывает, и он замедляет шаг. Интуиция вновь не обманула, точно подсказав день встречи. Улыбка, вечно играющая на губах, становится шире и нежнее, а лёгкое свечение вокруг тела становится чуть ярче. Шаги еле слышны, но гость мгновенно оборачивается, даря улыбку. Сяо Синчень. Его имя захватывает все мысли Первого Нефрита, который жадным взглядом скользит по фигуре странника. Светлые волосы, цвет которых можно было бы назвать ванильным, собраны в красивую и несложную прическу: по бокам от лица две петельки, достигающие плеч, верхняя часть волос собрана в такую же петельку на затылке, а свободные нижние пряди достигают лопаток. Кожа, окрашенная солнцем в оттенок молочного шоколада, испускает лёгкое свечение, присущее всем детям света. Отсутвующие глаза прикрыты широкой полоской светлой ткани, которая истончается к узлу на затылке и путается в волосах тонкой лентой. Одежда простая и чистая. Тёмная туника без рукавов на одно плечо, которую перекрывает светло-желтая полоска ткани, повязанная через другое плечо. Её края украшены лёгкой росписью, состоящей из голубой и оранжевой полосок с треугольниками таких же цветов. Свободные светлые штаны, подпоясанные тёмным, как туника, поясом. На плечах лежит светлый плащ, скрепленный оранжевой лентой над левой ключицей. Он ассиметричный, длинный край доходит до лодыжек, а короткий спускается чуть ниже пояса. Низ плаща окрашен в неизменный оранжевый, а голубая полоска отделяет его от светлого верха. Пальцы на босых ступнях чуть подрагивают, изучая текстуру каменного пола. За два месяца странствий Сяо Синчень никак не изменился. — Синчень, — приветствует Лань Сичень, подходя к тому, кого ждал до безумия долго. Тёмно-янтарные глаза изучают каждую деталь в любимом облике, стараясь подметить малейшие изменения. — Хуань, — выдыхает странник, поднимаясь с лавочки. На его губах играет мягкая улыбка, которую до невозможности любит Первый Нефрит. До невозможности Лань Сичень любит всего Синченя. А то, что его точно так же любят в ответ, заставляет чувства пылать сильнее. Поймав ладонь слепого странника в плен своих пальцев, адепт ордена Лань мягко утягивает его в объятия. Тот одним лёгким движением оказывается в руках Первого Нефрита, прижимаясь к нему всем телом. — Я скучал, — тише обычного проговаривает Сичень на ухо возлюбленному, придерживая того за талию. Теперь в непосредственной близости можно различить запахи, что принёс с собой странник. Аромат чуть подсушенной солнцем травы, цветов и мёда. Эти запахи наполняют грудь, сообщая, что принесены с полей Полуденной Прерии. — Я тоже, — шепчет в ответ Сяо Синчень, обвивая свободной рукой шею Хуаня и невольно заставляя свои кожу и волосы светиться чуть ярче. Губы тянутся за поцелуем и получают его, мягкий и мимолетный. Адепта ордена Лань окутывает привычный аромат бумаги, чернил и свеч. Вдыхать этот запах одно удовольствие, ведь он такой родной и давно желанный. После поцелуя на губах остался лёгкий привкус нежно-сладкой свежести, которую обычно оставлял поглощаемый свет. — Здесь лучше быть посдержаннее. Не уверен, что мы хотим кого-то смутить своими нежностями, — Лань Сичень мягко и нехотя отстраняется от страннка, но не отпускает его руку. Поцелуй все ещё мягким фантомом лежит на губах. Так и хочется его слизнуть, чтобы полнее ощутить оставшийся привкус мягкой чуть соленой пряности. Именно таким был на вкус свет для Сиченя. — Конечно, — легко соглашается с любимым слепой заклинатель, чуть сжимая чужую ладонь своей. — Идём, — Первый Нефрит увлекает Синченя за собой, ведя к жилой части Хранилища Знаний. — Ты не голоден с дороги? Чаю? Ответ — мягкий отказ, что не становится неожиданностью. О недавней трапезе поведал привкус света, оставленный на губах после поцелуя. Как же его хотелось полностью снять с любимых уст... Но предаваться ласкам с партнёром по совершенствованию можно только за закрытыми дверьми покоев, до которых ещё нужно дойти. Завязывается довольно бессмысленный разговор об уже известных вещах, нужный лишь для того, чтобы не перейти грань приличий до того, как пара окажется в комнате Лань Сиченя. Конечно, после разлуки в два месяца им есть о чем поговорить. И они обсудят всё, но уже завтра. Сейчас же мысли занимало желание близости, тепла и ласк. Любовь, до встречи теплившаяся мягким огоньком, теперь разгоралась ярким пламенем, готовым пожрать всё на своём пути к другому такому же огню. Дверь закрывается с привычным шелестом, отделяя от всего остального ордена. Закат окрашивает пространство в золотисто-алые оттенки, проникая через окно. Обстановка в комнате простая, но удобная. Кровать, способная вместить двоих, аккуратно заправлена. Возле стен стеллажи, заставленные книгами, свитками, фонарями-хранилищами и прочей бытовой мелочью. Платяной шкаф и зеркало, цветок, принесенный когда-то Синченем, который добавляет комнате уют. Жаровня в углу, чтобы заваривать чай, и столик рядом с чайной посудой и коробочками с заваркой. Невысокий столик у окна, на котором стоит ваза с букетом засушенных трав, а рядом лежат подушки для сидения. Весь пол устлан коврами, а светящиеся сферы расположены так, чтобы освещать все пространство. Ещё утром комната казалась слишком пустой и большой для одного жильца. Но появление в ней Сяо Синченя меняло всё. Лань Хуань с теплом в горящих глазах наблюдал, как любимый перемещается по комнате, изучая пространство. С момента, как он был здесь в последний раз, ничего не поменялось. Осознание этого вызвало восторженно-благодарную улыбку у странника. Он был дома, в месте, где мало что меняется, тепло и уютно и есть Сичень. Иметь место, в которое можно вернуться, огромное счастье. Дав Синченю время порадоваться возвращению, Первый Нефрит мягко поймал того в нежные объятия, окутывая теплом и рвущимся с кожи светом. Свечение вокруг слепого странника вспыхнуло в ответ, передавая энергию, а его обладатель прижался к возлюбленному, обвивая его шею руками. Губы сплелись в долгом и изучающем поцелуе. Одни уста мягко сминали другие, языки слизывали оставшиеся после поглощенного света частички вкуса. Пользуясь тем, что Сяо Синчень, увлеченный поцелуем, сам жмется к груди и обнимает, Лань Хуань мягким скользящим движением перемещает ладони с талии любимого на его грудь. Пальцы ловко развязывают оранжевый узелок, и плащ с тихим шелестом падает на ковёр. Слепой странник улыбается в поцелуй, а Первый Нефрит возвращает ладони на изгиб его талии, прижимая так, будто ничего и не было. Руки, обнимавшие адепта ордена Лань, очерчивают изгиб его шеи, перетекая на плечи и развязывая пару скрытых завязок, на которых держался плащ из лент. Тот волнами ложится у ног, а пальцы Синченя зарываются в волосы возлюбленного. Через мгновение поцелуй прерывается. Медленно и тягуче отстранившись, Лань Сичень с интересом рассматривает лицо возлюбленного. Губы того, немного помятые поцелуем, чуть подсвечиваются золотом от прилившей к ним крови. Да и скулы подкрасило золотистым сиянием. Рука сама собой тянется погладить по щеке, и к ней отзывчиво прислоняются, одаривая манящей улыбкой. Сяо Синчень тоже не упускает возможности обласкать лицо любимого. Пальцы одной его руки скользят от затылка к губам, минуя линию челюсти и подбородок. Некоторое время Лань Сичень наслаждается чуть надавливающими касаниями к губам, улыбаясь, а затем мягко ловит два пальца ртом, чуть сжимая и дотрагиваясь языком. Начиная тихо смеяться, странник тянет пальчики обратно, однако их не отпускают, а начинают активнее облизывать. Но стоит Синченю залиться звонким смехом, как Первый Нефрит размыкает губы, улыбаясь и выпуская пальцы из плена. Пока слепой заклинатель продолжает смеяться, чуть запрокинув голову, Лань Сичень успевает прильнуть к открывшейся шее губами, поддержав любимого под спину рукой, которую переместил туда с его щеки. Сяо Синчень замирает в руках Первого Нефрита, перестав смеяться и затаив дыхание, сжимает пальцами одежду на груди возлюбленного. Заметив столь неожиданную реакцию, Лань Хуань нехотя отстраняется от облюбованной шеи. Взгляд сам собой на мгновение задерживается на распускающемся на шоколадной коже золотистом фейерверке поцелуя, а затем поднимается, остановившись на лице любимого. Тот, судя по всему, немного ошарашен. Мягко улыбнувшись, адепт ордена Лань нежно касается коротким поцелуем губ Синченя, приводя того в чувство. — Что-то не так? — вопрос звучит мягко и немного обеспокоенно. Ладонь Лань Сиченя оглаживает скулу возлюбленного, и тот, выдохнув, льнёт к ней. — Нет-нет, всё хорошо! Просто не ожидал поцелуя в шею... — Сяо Синчень улыбается. Его дыхание хоть и восстановилось, но от былой размеренности не осталось и следа. — Увы, я не мог упустить столь прекрасную возможность! — Первый Нефрит мягко проводит пальцами по коже, опускаясь к самому первому за эту ночь золотистому следу на шее возлюбленного. Самыми кончиками касается яркого цветка, а затем возвращается к лицу, приподнимая подбородок любимого. — Твоя кожа такая тёплая и мягкая... И вся пропитана этим сладким и чарующим ароматом мёда и трав... Так и хочется зацеловать тебя всего! В ответ на эту речь пальцы на одеждах адепта ордена Лань сжимаются, а губы слепого странника растягиваются в приглашающей улыбке. Он льнёт к возлюбленному, притягиваемый за подбородок, а затем с охотой отвечает на поцелуй, которым накрывают губы. Танец четырёх лепестков и двух языков не единственное, что происходит между заклинателями. Длинные и гибкие пальцы Лань Сиченя тянут вниз светлую ткань, широкой полосой закрывающую левое плечо странника. Она выскальзывает из-под пояса и ложится у ног пары, совершенно ненужная и мигом забытая. Тёмную тунику, обхватывающую торс и правое плечо Сяо Синченя так просто не вытащить. Первый Нефрит, вспомнив о звязках сбоку, немного недовольно мычит в поцелуй, получая в ответ лёгкую улыбку на чужих губах. Приходится пустить в ход обе руки, перестав прижимать за талию любимого. Но тот сам, увлеченный поцелуем, жадно жмется к груди, стискивая ткань. Разобравшись с завязками, Лань Сичень вытаскивает тунику из-под пояса и тянет с плеча. Слепому страннику приходится отпустить чужие одежды, чтобы избавиться от своих. Поцелуй так же прерывается. Туника — последняя часть одежд Синченя, прекрывавших торс, теперь тоже лежит на полу. Лань Хуань обводит взглядом фигуру возлюбленного, прослеживая контуры изгибов и рельефов тела. Горящие тёмным янтарем глаза останавливаются на овальном чуть выпуклом нежно-жёлтом кристалле, который находится точно на месте соединения рёбер. Камень сияет ярким светом, мягко и чуть заметно пульсируя. Кристалл — оболочка, хранящая душу, самое хрупкое и чувствительное место на теле дитя света. Его оберегают, а коснуться позволено только тем, кому полностью доверяют свою жизнь, всего себя, открываются полностью и телом, и душой. Лань Сичень глубоко ценит доверие к себе, проявляемое слепым возлюбленным. Душа, отданная на милость рук любимого, вызывает трепет, благоговение, нежность и упоение доверием. Такую открытость нельзя оставлять односторонней. И Первый Нефрит с удовольствием отдаёт свою душу в руки Сяо Синченя. Пока слепой странник развязывает белый ланевский пояс с серебряными подвесками, чуть закусив от усердия губу, Лань Хуань любуется им. Волосы ванильного оттенка заходящее солнце окрасило золотом. Жаль, что они собраны в причёску, а не текут по спине водопадом. Это нужно исправить. Ловкие пальцы Нефрита тянуться к лентам, держащим пряди в причёске. Ловкие движения высвобождают волосы из плена, давая им растечься желанным светло-золотым водопадом по плечам возлюбленного. Тот улыбается, наконец, справляясь с поясом, который падает на пол с тихим перезвоном, тонущем в ворсе ковра. Края белой накидки Сиченя послушно расходятся в стороны, повинуясь лёгким пархающим движениям пальцев странника, который с упоением прикасается к тёплой коже. Это мягкое касание заставляет Лань Хуаня шумно втянуть воздух и прикрыть глаза, чтобы полнее ощутить желанное тепло, исходящее от кожи возлюбленного. Приятно обжигающие подушечки пальцев скользят десятью тонкими дорожками от живота к плечам, на которые чуть требовательно надавливают. Мягко усмехнувшись, Лань Сичень отпускает пряди слепого странника, которые перебирал, и опускает руки, понимая намёк. Довольно улыбнувшись, Сяо Синчень лёгким движением стягивает с плеч любимого накидку, коротко касается кончиков его пальцев, и медленно возвращает ладони на плечи, проходясь изучающим движением по всем изгибам рук. Лань Хуань вновь кладёт ладони на изящный изгиб талии возлюбленного, притягивая его и наслаждаясь долгожданным прикосновением кожи к коже. Невероятно тепло, будоражаще и восхитительно. Движения грудной клетки любимого ощущаются упоительно близко настолько, что в такт чужому сбившемуся дыханию и свое перестаёт быть размеренным. Первый Нефрит так увлекся наблюдением за тем, как дышит возлюбленный, что не сразу заметил изучающие движения губ на своей шее. Очнулся он только от вылизывающего движения тёплого и чуть влажного языка. Мягко усмехнувшись на это проявление нежности, адепт ордена Лань опускает руки с талии Синченя, очерчивает по штанам ягодицы и пару раз мягко надавливает чуть ниже них. Странник мгновенно понимает намёк, оставляет облюбованную шею в покое и, чуть сжав пальцами ладные плечи, одним движением закидывает ноги на таз Хуаня, переплетая их за его спиной. Первый Нефрит поудобнее подхватывает любимого под бедра и тянется поцеловать, но слепой заклинатель оказывается чуть проворнее, уходя от поцелуя. Сяо Синчень, взяв лицо возлюбленного в ладони, самозабвенно скользит по нему губами. Скулы, кончик носа, переносицу и брови покрывают мягкие поцелуи. Но особенно много нежных касаний достаётся глазам. Странник целует уголки глаз, касается трепещущих ресниц, мягкими движениями изучает веки... и немного мешает видеть. Лань Сичень лишь вздыхает, давая любимому немного времени на целование своих глаз. Он понимает такое трепетное отношение странника именно к органам зрения. Тот, потеряв способность видеть, очень трепетно относится к чужой возможности смотреть на мир, ценит её и мягко напоминает радоваться ей. Именно поэтому глаза Первого Нефрита всегда оказываются обласканными, стоит только Синченю до них добраться. Это очень мило, но иногда, как сейчас, немного мешает. — Милый... Ты можешь оставить мои глаза в покое ненадолго? — с лёгкой хрипотцой и полушопотом спрашивает Хуань, мягко улыбаясь ласками. — Дай донести тебя до постели. Явно нехотя Сяо Синчень перестаёт целовать лицо возлюбленного, отстраняется и изображает на лице наигранное недовольство. Мягкий смешок срывается с губ Нефрита, с нежностью отметившего эту забавную реакцию. Не задерживая исполнение обещанного, он в несколько шагов оказывается у постели, на ходу скидывая с ног сандали, и осторожно опускает слепого странника на мягкие простыни. Тот сразу ложиться на спину, отпуская лицо Хуаня и улыбаясь мягко и нежно. Глаза Первого Нефрита вспыхивают, а дыхание на миг прерывается. Он бы вечность любовался на такого Синченя, открытого, трогательно-нежного, начавшего млеть от ласк, полученных спустя долгое время разлуки. Хотя любое состояние возлюбленного вызывало трепет в груди адепта ордена Лань, он с невероятным вниманием наблюдал за любыми изменениями его эмоций и чувств. Собственные эмоции Сиченя сейчас полыхали многоцветным огнём, объединяя нежную любовь, пьянящую страсть и желание близости. И всё это усиливалось многократно, доведенное до предела разлукой. Мгновения любования Лань Хуань потратил на то, чтобы окончательно развязать пояс штанов возлюбленного. Стоило полосе ткани ослабнуть, как ловкие пальцы уцепились за край и потянули последний элемент одежды вниз. Улыбаясь мягко, но с оттенком нетерпения и предвкушения, Сяо Синчень расплел ноги, до этого момента обвитые вокруг любимого, и чуть согнул в коленях, облегчая процесс разоблачения. Стоило Нефриту стянуть ткань с изящных лодыжек и отбросить в сторону, как ножки странника вновь чуть сдавили его тело, зацепившись пальчиками за край штанов и потянув вниз. Мягко усмехнувшись, Лань Сичень помог возлюбленному избавить себя от последнего элемента одежды, сначала распустив завязки и дав стянуть ткань вниз, а затем выпутался из упавших штанин парой быстрых движений. Мягко подтолкнув Сяо Синченя на середину кровати, Хуань и сам забрался на постель, располагаясь между бёдер возлюбленного. Тот с удовольствием вновь переплел ноги за спиной Нефрита, приятно сдавливая его бока, но не подтягиваясь слишком близко. Сичень пару раз почти неуловимо качнул бёдрами из стороны в сторону, наслаждаясь тем, как лодыжки любимого давят в некоторых местах на кожу. Облизнув пересохшие от предвкушения губы, Нефрит оперся одной рукой на кровать, нависая над странником. Вторая мягко и невесомо коснулась тёплого и загорелого живота слепого заклинателя, начиная вырисовывать затейливые узоры. Довольно светлые пальцы адепта ордена Лань резко контрастировали с шоколадной кожей Сяо Синченя, будучи лишь слегка тронутыми солнцем, которое подарило им чуть смуглый оттенок. Наблюдая темно-янтарными глазами за движениями своих пальцев, Лань Хуань видел и то, как слепой странник слегка изгибается, силясь полнее ощутить дразняще невесомые прикосновения. Мягкие и дрожащие вздохи срываются с губ возлюбленного, грудь вздымается часто, а камень между рёбер светит неровно, пульсирует, перемежая слабый свет и яркие вспышки. Неровный свет явно указывал на то, что душа трепещет, испытывая сладкую муку смеси желания и наслаждения. Камень в груди самого Сиченя светит столь же неровно, показывая, что и он сам сходит с ума и от своих действий, и от реакции любимого на них. Особенно от последнего. Пальцы Нефрита надавливают на шоколадную кожу чуть сильнее, срывая с губ Синченя чувственный взох. Тот сильнее выгибается навстречу ласкам, чутко реагирует на малейшие изменения. Не переставая водить подушечками пальцев по животу возлюбленного и надавливая с разной силой, Лань Хуань наклоняется к губам Сяо Синченя, увлекая того в новый, глубокий и долгий поцелуй. Странник мгновенно отвечает с нежным напором, встречая чужой язык своим и смешивая дыхания. Пока длится поцелуй Нефрит ведёт пальцы вверх по телу любимого, отмечая ребра, скользя по груди, обводя ключицу и останавливая касание на трепетно бьющейся венке на шее. Ладони Синченя тем временем мягко и изучающе скользят по спине адепта ордена Лань, совсем немного и приятно пощипывая. Очертив напоследок языком контур губ возлюбленного, Лань Сичень приподнимается, разрывая поцелуй, и тут же соскальзывает невесомым касанием уст и подушечек пальцев к низу живота странника. Медлит мгновение, наблюдая сквозь слегка опущенные ресницы за тем, как Сяо Синчень опускает руки возле головы на разметавшиеся волосы, дышит часто и тяжело, слегка выгибается в ожидании новых ласк. Вдохнув полной грудью витавший возле странника аромат медовых трав, Хуань с упоением прижимается губами к шоколадной коже, силясь снять с неё запах, который сводил его с ума своим присутствием на теле любимого. Слизнуть аромат странствий, вкусить сладость кожи, перемешать запахи, оставляя тот, что пропитал собственное тело, сделать возлюбленного только своим, домашним, дарующим все свои чувства и эмоции только ему, Лань Сиченю... Эта доля собственничества всегда просыпалась на первые пару дней после возвращения Синченя из странствий, проявляясь исключительно в ласках благодаря стараниям Нефрита. На поцелуй, после которого точно останется яркий след, Сяо Синчень реагирует коротким вздохом, слегка выгибая поясницу. Лань Хуань смещает губы чуть в бок, целуя кожу в другом месте. Его глаза прикрываются, обозначая удовлетворение, а на обратной стороне век вспыхивает картина, подброшенная фантазией. Запахи травы, солнца и мёда, что принёс странник, легко нарисовали его в воображении, лежащего где-то в полях Полуденной Прерии. Он лежит на спине, подставляя своё лицо солнцу, ветер колышет траву, а та мягко ласкает его кожу, которая кое-где прикрыта тканью одежд. На губах Синченя играет мягкая улыбка наслаждения моментом, а поза совершенно расслабленная и непринужденная. Дав фантазии отпечататься в памяти, Лань Сичень вновь открывает глаза, любуясь Сяо Синченем в своих руках. Образ из воображения почти идеально ложиться на картину настоящего. Возлюбленный так же расслаблен и нежится в ласках, но уже не травы, а рук Первого Нефрита. Потрясающее зрелище. Лань Хуань смещает губы чуть выше, целуя жарко и жадно. Синчень отзывается тихим полустоном, выгибается в пояснице сильнее. Нефрит подхватывает его ладонью под спину, не давая вновь опуститься на кровать, и начинает вести дорожку из поцелуев вверх. Его губы любовно скользят по телу странника, вызывая симфонию звуков и оставляя за собой яркие золотистые следы. Они вспыхивают почти сразу, стоит только отнять губы от смуглой кожи. Лань Сичень медленно и мягко подтягивает возлюбленного к себе, приподнимает с постели и продолжает покрывать кожу следами своей любви. Выцеловывает ребра, проходится поцелуями по груди, но не дотрагивается до кристалла, обходит его стороной. Сяо Синчень гладит руки, удерживающие его навесу, перемежает мягкие пощипывания и движения с лёгким нажимом. От этих незатейливых прикосновений Хуань только гуще покрывает поцелуями возлюбленного, желая подарить ему все свои чувства, которое горят в груди ярчайшим огнём. Лань Сичень, наконец, добирается в своих ласках до ключиц любимого. Их он тоже покрывает поцелуями, кое-где слегка покусывает. От уделяемого ключицам внимания Сяо Синчень иногда задерживает дыхание, стараясь запечатлеть в памяти каждое мгновение. В его груди вспыхивают фейерверки от каждого жаркого касания губ Нефрита, которыми тот любовно покрывает его кожу. На миг рождается робкое предположение, что дальше ласки перетекут на шею, и к самому первому ярко-золотому следу добавятся новые... Но у адепта ордена Лань несколько другие планы. Оставив последний поцелуй на ключице возлюбленного, Лань Хуань чуть плотнее прижимает того к себе, намекая крепче обнять ногами. Что Сяо Синчень и делает, сжимая светлые бока любимого бёдрами, одну руку закидывает ему на шею, а вторую ведёт нежным и почти невесомым прикосновением по плечу. Довольно улыбнувшись, Лань Сичень перехватывает запястье странника, отнимая его руку от своего плеча, а затем целует в середину ладони. Синчень отзывается тихим и удивлённым вздохом. Хуань, прикрыв в наслаждении пылающие янтарным светом глаза, целует предплечье слепого заклинателя со всех сторон, обводит языком локоть, слегка прикусывает его и выцеловывает плечо, оставляя кое-где золотистые следы разной степени яркости. Сяо Синчень лишь крепче сжимает бёдра, зарывается пальцами в волосы возлюбленного и нежно касается губами его плеча, мягко целуя. Этот поцелуй вызывает короткую волну дрожи в теле Лань Сиченя, и тот, резко выдохнув, целует странника в плечо, через мгновение прихватив ненадолго зубами кожу и тут же отпустив, чтобы облизнуть, извиняясь. На миг оторвавшись от исцелованной и изрисованной золотыми следами руки любимого, Хуань медленно выдыхает, наслаждаясь видом того, что сотворил. Синчень, отметив с улыбкой, что им любуются, находит губами ухо Первого Нефрита, которое тут же мягко прихватывает за мочку. Лань Сичень на миг задерживает дыхание, наслаждаясь нежным прикосновением к своему уху и мягко оглаживая пальцы возлюбленного в своей ладони. — Прикуси... Пожалуйста... — сама собой вырывается тихая просьба, граничащая с хриплым выдохом. Но Сяо Синчень всё прекрасно слышит и тут же выполняет просьбу. С осторожной нежностью он сжимает зубы на ухе любимого, прижимается к коже губами, а языком касается мочки. С губ Хуаня срывается мычание, переходящее в выдох, а рука чуть сильнее сжимает талию странника. Исцелованную руку возлюбленного Лань Сичень закидывает себе на плечо, а та тут же обвивает его шею. Нефрит ловит пальцами подбородок Синченя, только успевшего отстраниться от его уха, и втягивает слепого заклинателя в новый поцелуй. Сминая мягкие и жаркие губы, нежно раздвигая их языком и углубляя поцелуй, на который охотно отвечают, Лань Хуань отпускает подбородок Сяо Синченя и опускает руку на его талию, успев мягко огладить бок. Странник целует жадно, с напором, и Лань Сиченю приходится слегка откинуться назад и опереться на одну руку, чтобы не потерять равновесие. В таком положении они замирают, в упоении лаская друг друга губами и языками, пока воздух не начинает заканчиваться. Чувствуя, что уже задыхаеться, Сяо Синчень мягко отстраняется, тяжело дыша и стараясь прийти в себя. Хуань, дыша так же загнанно, рассматривает лицо возлюбленного, его позолоченные румянцем скулы и кончики ушей и потрепанные поцелуем губы. Налюбовавшись, Лань Сичень вернулся в позу, из которой пришлось отклониться назад, выдерживая напор возлюбленного. Выпутав из своих волос ещё нецелованную руку Синченя, Хуань тут же прильнул губами к запястью. Ответом на его действие стал полустон, плотнее сжавшиеся бедра любимого, и его пальцы, вцепившиеся в основание шеи. Пока губы и зубы Первого Нефрита покрывали отметинами руку странника, тот с наслаждением перебирал мягкие волосы возлюбленного, прекрывающие его спину. Поднявшись немного кусачими поцелуями до плеча Синченя и оставив на нём один из ярчайших следов, Лань Сичень перевёл горящий янтарем и голодом взгляд на шею любимого, а после мгновения раздумий ткнулся в её основание носом. Неозвученную, но понятную просьбу тут же выполнили: Сяо Синчень запрокинул голову, открывая шоколадную с лёгкой позолотой румянца кожу и опуская исцелованную руку на плечо возлюбленного. Тот не заставил себя долго ждать, поддержал слепого заклинателя под затылок и припал к его шее, добавляя к самому первому яркому пятнышку новые. Сам первый след Лань Сичень коротко лизнул, напоминая о нём. Ответом странника на ласки было вторящее поцелуями неровное дыхание и вырисовывание пальцами узоров на плечах возлюбленного, в которые Сяо Синчень время от времени вцеплялся, когда кожу на его шее прикусывали. Покрыв поцелуями всю доступную часть шеи Синченя, Первый Нефрит прошёлся губами по его челюсти, поцеловал сначала подбородок, потом уголок губ, а затем кончик носа. Остановился на мгновение всматриваясь в лицо любимого и рассматривая там самые разные оттенки наслаждения. — Синчень... Я могу снять твою повязку? — голос Хуаня звучит неровно, почти умоляюще. — Пожалуйста... Пальцы Лань Сиченя находят узелок повязки в ванильных волосах и осторожно давят на него. Сам же адепт ордена Лань замирает в ожидании ответа, затаив дыхание и прислушиваясь к тонко и тихо звенящему колокольчику надежды. Он знает, что снять повязку для Синченя это всё равно что довериться полностью, показать свою самую уязвимую часть, свою некогда пережитую боль и её последствия. Даже свой кристалл души он показывает охотнее, чем пострадавшие глаза. И пусть это далеко не первая просьба, пусть раньше Лань Хуань видел то, что скрыто под тканью, причём в самых разных состояниях, всё это не отменяло того, что каждый раз был как первый. Как бы близки ни были две любящие души, у каждой всё равно останется что-то, что она будет не всегда готова открывать второй. И зная это, Лань Сичень очень уважительно относился ко всему, что могло нарушить комфорт Синченя. Слепой заклинатель слегка прикусил губу, погрузившись в раздумья. Его пальцы сжимались и разжимались, то вдавливаясь в светлую кожу Нефрита, то почти её не касаясь. Синчень вслушивался в свои ощущения. Его душу переполняли нежность, наслаждение, жар желания большей близости и чувство защищенности. Просьба Хуаня не вызвала в душе ровным счётом ничего, кроме трепета любви и благодарности за то, что тот не отрицает искалеченную часть тела, а относится к ней и всему, что с ней связанно, с нежностью. Придя к выводу, что просьба не вызывает отторжения, Сяо Синчень кивнул, неловко улыбаясь. Сцеловав улыбку с губ возлюбленного, Лань Сичень с осторожностью и трепетом развязал узелок повязки, с замершим дыханием пронаблюдав как та ослабла и соскользнула в его подставленную ладонь. Откинув полоску ткани в сторону, Хуань мягко поцеловал Синченя в переносицу и только потом вновь задержал дыхание, рассматривая прекрасное лицо. В глазницах странника не было глаз, из-за чего плотно сжатые и запечатанные засохшей золотой кровью веки ввалились внутрь. Следов какого-либо недавнего кровотечения не было, кожа не была опухшей. Похоже, старые раны были в полном порядке. В груди Лань Сиченя тёплым морем разлились любовь и нежность, и он, повинуюсь этим чувствам, вновь поцеловал любимого в переносицу, отметив как тот облегченно вздыхает. Ещё раз окинув лицо Синченя взглядом темно-янтарного цвета, Хуань привлёк того в новый поцелуй. Новый танец губ и языков был нежным, тягучим и сладким, словно мёд, который заклинатели пили с уст друг друга. Но вскоре темп касаний в поцелуе стал быстрее, превратил нежность в пыл и страсть. Дыхания вновь стало не хватать. Отстранившись, Лань Сичень с удовольствием заметил, что Сяо Синчень улыбается вновь открыто и радостно. Немного восстановив сбившееся дыхание, слепой заклинатель взял лицо возлюбленного в ладони, мягко погладил его скулы, срывая с губ вздох наслаждения. Приблизившись, Синчень мягко поцеловал кончик носа Хуаня, затем переносицу, точку между бровей, а после, помедлив мгновение, прильнул к лобной ленте. Одна из рук переместилась на затылок адапта ордена Лань, найдя узелок и слегка его оттянув. Вторая рука, огладив скулу и висок Лань Сиченя, также переместилась к затылку. Первый Нефрит мягко выдохнул, прикрывая глаза, улыбаясь и чуть крепче сжимая в руках стан возлюбленного. Сяо Синчень, ровно как и он раньше, спрашивал разрешения, хотел знать, есть ли у любимого настроение на более высокую ступень близости. Этот немой вопрос, когда слепой странник касался ленты в намёке снять её, был привычным ритуалом. Не всегда у обоих было желание переводить близость и нежности на глубокий уровень. По тому и появился такой намёк, выражающий желания одного и спрашивающий о желаниях другого. И если бы Хуань не хотел зайти дальше, то отстранил бы руки Синченя. Но желание было, оно горело ярким и обжигающим огнём, требуя выхода. Поэтому Лань Сичень лишь выждал мгновение, ожидая дальнейших действий возлюбленного. Поняв, что возражений нет, Сяо Синчень распутал узел пальцами, подхватывая ленту губами. Рассправившись с узелком, он тут же распустил и то, что осталось от некогда аккуратной причёски Хуаня, отбросив серебряную шпильку в сторону. Довольно улыбнувшись, Синчень немного отстранился от возлюбленного, упав спиной на постель и выскользнув из рук, давших ему волю действий. Лань Сичень мягко усмехнулся, отмечая игривость любимого и тут же нависая над ним. Тот улыбнулся чуть шире, маняще, приглашая к действию, а лобную ленту сжал чуть крепче, затянув языком глубже в рот. И Хуань принял приглашение, припал к манящим губам в поцелуе. Те довольно податливо открылись, пуская язык. Поцелуй сразу же превратился в борьбу за ленту. Пока длилась эта упоительно сладкая игра, Сяо Синчень с удовольствием перебирал пряди Первого Нефрита, рассыпавшиеся по его спине и плечам. Пальцы странника проходились лёгкими касаниями по светлой коже, вырисовывая на ней узоры и подстёгивая Лань Сиченя целовать жарче. Тот, уперевшись локтями по обе стороны от головы возлюбленного, мог лишь гладить его скулы и увеличивать темп ласк, стараясь снять с чужого юркого языка ленту. Удачно подцепить ткань не удавалось долгое время. И только когда последние крохи воздуха почти покинули тело, Хуань смог перехватить лобную ленту и разорвать поцелуй, утягивая свой трофей с собой. Судя по довольному лицу Синченя, ему просто позволили временно вернуть украденное. Подарив возлюбленному тёплую усмешку, Лань Сичень осторожно обвил лентой его бедро, спустившись перекрещивающейся вязью к колену и закрепив узелок под ним. Сяо Синчень расплел ноги и полностью откинулся на постель, опуская руки возле головы и расслабляясь в ожидании новых ласк. И Хуань был только рад их подарить. Он коснулся губами бедра возлюбленного, целуя шоколадную кожу возле ленты. Поцелуй был мягким, нежным, почти невесомым, но сорвал с губ слепого странника полустон, а его тело изящно изогнулось, прося новых ласк. Лань Сичень растянул губы в несколько хищной улыбке, прикрывая тёмный янтарь глаз. А в следущий миг его губы вновь опустились на бедро Синченя в поцелуе, но уже ощутимом, жадном и голодном. На шоколадной коже расцвели буйным цветом золотые следы. Губы Хуаня разукрасили метками бедро возлюбленного и прошлись по голени. Зубы пару раз сомкнулись на щиколотке, оставляя золотые следы и срывая с губ Сяо Синченя резкие свистящие вздохи. Лизнув места укусов, Лань Сичень оставил пару поцелуев на ступнях странника, отметив касанием губ каждый палец. Аромат мёда и трав, въевшийся в шоколадную кожу, кружил голову. Под тихий и неровный из-за сбившегося дыхания смех Синченя от лёгкой щекотки, Хуань поднял на уровень глаз его вторую щиколотку, оставляя на первой последние поцелуи и касания. Ещё не отмеченную касаниями ступню странника Лань Сичень тут же окружили своим вниманием, облизывая, покусывая, целуя и щекоча неровным дыханием. Яркие золотые отметены появлялись в тех местах, где губы Нефрита проходились по коже жарко и несдержанно. Вскоре и голень, и бедро Сяо Синченя были разукрашены золотистыми следами. Перехватив возлюбленного под коленями, Лань Сичень спустился поцелуями к ягодицам, отрывая его поясницу от постели. Погрузившись в упоительно приятное ощущение чужой тёплой и мягкой кожи на губах, Хуань почти пропустил мимо ушей удивлённый громкий вздох Синченя. Оставив на смуглых ягодицах пару следов от укусов и поцелуев, Нефрит поднял взгляд, останавливая его сначала на румяном лице возлюбленного, а потом на его кристалле души. Тот ярко и часто пульсировал в такт давно сбившемуся дыханию. Отсветы столь же неспокойного камня в своей груди Лань Сичень заметил краем глаза. Вид Сяо Синченя, распаленного, разнеженного ласками, но жаждущего большего, стал точной невозврата для Лань Хуаня. Скорее всего, продолжи он ласки и не оторви взгляда от шоколадной кожи, то перевернул бы возлюбленного на живот и украсил спину золотистыми следами. Но горящие нестерпимо ярким светом глаза зацепились за камень в груди Синченя. Тело Лань Сиченя коротко тряхнуло тёплой, почти жаркой волной энергии, которая хлынула к его кристаллу души, скапливаясь вокруг него. И эту энергию нужно было выплеснуть, подарив. Мягко и осторожно опустив ноги возлюбленного на постель, Хуань подтянулся к груди Сяо Синченя, нависая над ним, придерживая руками за бока и опираясь на локти. Горячий выдох коснулся кристалла слепого странника, вырывая из его груди стон. Пальцы Синченя скользнули по рукам Нефрита, обводя плечи, ключицы и опускаясь к камню, сияющему в груди. Не дав новой волне жара отразиться неровным выдохом, Лань Сичень прильнул губами к кристаллу души возлюбленного, сначала целуя его, а затем облизывая. С губ Сяо Синченя сорвался долгий, высокий и неровный стон, а его пальцы коснулись камня в груди Хуаня, обводя его пальцами. В этот момент циркулирующие по обоим телам потоки энергии нашли точки соприкосновения, тут же объединяясь в единую систему и позволяя свету свободно перетекать между заклинателями. Теперь энергия была общей, позволяя не только ощущать другое тело почти как часть своего, но и улавливать отголоски чужих эмоций и чувств. Шквал новых ощущений и жаркой энергии почти заглушил столь приятное ощущение мягкой гладкости кристалла души под губами. Лань Сичень давно закрыл глаза, отдаваясь без остатка своим чувствам и теперь ещё и отголоскам наслаждения Синченя. Его пальцы что-то вырисовывали на камне в груди Хуаня, распаляя жаркий клубок энергии в груди. Оба знали, что долго такие чудесные ласки продолжаться не могут: сил держать внутри резко увеличившийся объём энергии сложно. Поняв, что уже и он сам, и Сяо Синчень достигли предела, Первый Нефрит одним движением скользнул чуть вверх, накрывая возлюбленного своим телом, сливаясь с ним в поцелуе и позволяя их кристаллам соприкоснуться. Энергия, скопившаяся в груди тут же бурным потоком хлынула, врываясь в чужое тело, наполняя и оглушая. Перестало существовать что-либо кроме яркого, приятно обжигающего и неспокойного потока света. Но энергия довольно быстро усвоилась, начав течь спокойнее. Тогда медленно вернулись чувства и ощущения. Лань Сичень нехотя оторвался от губ Сяо Синченя, позволяя и ему, и себе вдохнуть. Слепой странник глубоко вздохнул, растекаясь по постели уставшей, но довольной лужицей. Хуань осторожно слез с него, укладываясь на бок и мягко притягивая возлюбленного к себе в объятия. Тот тут же удобно устроился, зарываясь носом в шею Лань Сиченя и почти мгновенно засыпая. Следом сон сморил и Первого Нефрита. Закат давно сменился глубокой ночью с тысячами звезд в тёмном небе.