Рождественская ночь

      Бенгальские огни, в руках детей и взрослых, приносили чувство радости и рождественского настроения. Они мелькали в затхлом деревянном окне, покрытом разнообразными морозными узорами, привлекая внимание маленьких мальчиков. Один из них вырисовывал узоры пальцем, повторяя плавные изгибы. Некоторые соседи лепили снеговиков из белоснежного снега, а более активные устраивали снежные поединки, будучи одетыми в теплые варежки. Их дома были украшены гирляндами с разноцветными огоньками, чей свет освещал не хуже уличных ламп. Были даже те, кто в позднее время катался на санях, громко хохоча и веселясь. Плавно падающие снежинки с неба придавали особую сказочность атмосфере. Однако ей не суждено было проникнуть в старый двухэтажный дом, в котором жили не менее гнусные люди. У маленьких мальчиков не было всего того, что было у других детей. Они не могли так же бегать и резвиться, потому что теплую одежду им не покупали. Выплаты из детских пособий тратились на веселящие напитки для взрослых и другие вещи, которыми периодически они кололись. Мать приводила неизвестных мужчин в их дом. Запоминать каждого не приходилось, так как они сменялись один за другим. Все они были одинаково отвратительны по своей натуре, в том числе и их собственная мать. Она не переживала о своих детях, им приходилось выживать самостоятельно. Они были поддержкой и опорой друг для друга. Так и сейчас, двое мальчиков с идентичной внешностью, фарфоровой кожей и блондинистыми волосами, с небольшими синяками и царапинами, сидели близко друг к другу, поджав колени. На плечах у них было накинуто тонкое одеяло, старающееся сохранить их тепло и согреть их. Пока Аарон отвлекся на окно, Эндрю размышлял о чем-то своем. Однако в обоих искрилось желание, чтобы взрослые наконец ушли. Им необходима остаточная еда от их очередной вечеринки снизу. Это продолжалось до тех пор, пока громкий прокуренный женский голос не позвал их вниз. Эндрю сразу протестовал, когда заметил движения брата. Он убеждал Аарона в том, что старая маразматичка покричит и успокоится. А если даже и поднимется, есть окно, с помощью которого они смогут сбежать. Второй близнец был более услужливым и мягким. Его рука коснулась брата в просящем жесте. Он не желал снова ночевать где-то на улице. Легче поддаться ей, чтобы женщина успокоилась, а потом они смогут быть вне поля ее зрения целый день. Эндрю и Аарон были слабыми местами друг у друга. Уступив младшему, оба двинулись по темному коридору, направляясь к скрипучей лестнице. За окном мерцали сумерки, а на всем этаже был выключен свет. Мать не разрешала включать свет, чтобы не тратить больше денег за электричество. Младшего пугала вся гнетущая атмосфера, особенно кромешная тьма. Параноидальный страх сковывал его тело, однако останавливаться было нельзя. Тонкими пальцами он всегда цеплялся за нижнюю часть затертой футболки брата. Они защитят друг друга, во что бы им это ни стоило. Аарон не сковывал движений Эндрю, но держался близко к нему, чтобы чувствовать себя легче. Последнего, кажется, все устраивало. Спать в темноте было так же страшно, даже учитывая, что братья спали вместе, прижимаясь спинами друг к другу. Поэтому Эндрю соорудил для брата маленький светильник на батарейках. Свет от него был тусклым, но Аарона это не беспокоило. Приятно лицезреть мерцающий огонек, создающий иллюзию безопасности и шанса на счастливое будущее. Спустившись вниз, оба сразу же сосчитали количество человек в доме. Гостиная, в которой развалилась всё тряпье, была скрыта из глаз. К ней вел другой коридор, поэтому нужную информацию им предоставил коридор, в котором валялись пары обуви. Но зная, что полы в доме были грязнее, чем на улице, они не отрицали, что людей могло быть и больше, так как не все могли снять обувь. А валявшихся курток было слишком много, чтобы попытаться запомнить их количество за кратчайшее время. На всем этаже стоял привычный запах табака и спиртного. Порой это влияло на их самочувствие больше, чем они думали. Поэтому братья старались не находиться на этаже больше необходимого. Слегка подвыпившая мать приказала мальчишкам нарезать закуски для праздничного стола. На удивление, в холодильнике действительно имелась небольшая часть овощей, пару фруктов и сомнительные сгустки в банках. Они сразу разделили обязанности между собой, пока женщина стояла с сигаретой в руках и смотрела на них с раздумьем. Придя к какому-то решению в своей голове, она небрежно махнула рукой и удалилась из кухни. Оба выдохнули с облегчением, ведь заниматься чем-либо под пристальным вниманием взрослого было опасно. Особенно, если их сгнившая душа желала поиздеваться над ними, избить за малейшую ошибку, которая являлась лишь придиркой. Эндрю часто получал за свой непокорный характер. Он забавлялся, когда мать бесилась на него и швыряла все близлежащие предметы в спину сына, когда тот не поворачивался. Он стоял до последнего, не желая выполнять ее прихоть. Помнится, последней вещью была сковородка, не успевшая остыть, однако Аарон сумел перехватить ее руку, за что сам чуть не получил по лицу. Она, все-таки, выпала из рук и упала на пальцы его ног. В ту ночь мальчишки заботились друг о друге. Мазали мазью и промывали раны. Лекарства они воровали в старых аптеках, где камер почти не было, а на улицах их совсем не встретишь. Молоденькую фармацевтку с легкостью можно отвлечь, а худое телосложение с небольшими цокающими каблучками, давало им колоссальный шанс на успех. Этим они и пользовались. Мысли Эндрю занимали пальцы Аарона, на которых он не сможет в ближайшее время ходить. Он не очень разбирался в этой теме, однако делал все необходимое, написанное в инструкции. Его кожа покраснела и жгла, а на месте соприкосновения образовались волдыри. Однако Аарона, в свою очередь, больше волновала спина Эндрю. На поверхности в семи местах образовались крупные гематомы. Спать придется иначе, но ничего серьезного. Так и выживали. Закончив со всеми обязанностями, они удалились потихоньку с кухни наверх. Мать за оставшееся время вечеринки их не звала, что не могло не радовать. Прилечь поспать с громкой музыкой и трясущимися стенами не удавалось. Ситуацию усугубляло не затихающее чувство голода. Оно присутствовало в большей части их жизни, однако фантазии о скором ужине заставляли их пищеварение работать, требуя еды. Нарезая закуски к алкоголю, братья все же съели малую часть, но делали это с максимальной осторожностью. Мать считала каждый нарезанный кусок хлеба и могла понять, где во фруктовой нарезке, которую нарезала не она, пропал один кусочек. Она запрещала есть новое. Только оставшиеся объедки на столе. Ранее им приходилось испытывать тяжесть наказаний за нарушение правил о еде. Обоих оставляли без еды, но результата не было. В ход пошла психологическая давка. Она не могла не заметить привязанность братьев, точнее, ей было слишком все равно. Додуматься до такого ее мозги не могли, поэтому, вероятно, женщине порекомендовал такой способ один из ее собутыльников. Мать запирала поочередно каждого из близнецов в темной кладовке без еды и воды. Одному было позволено есть остатки еды, другому - нет. Пытаться помочь друг другу строго запрещалось. Мать за этим следила. Но осознание того, что родная душа сидит в холодной, темной комнате размером два на два, без еды и воды, тяготило сердце. Ключи находились у нее, а отпереть дверь парой движений с булавкой, как в детективном фильме, не получалось. Последней каплей послужила очередь Аарона. Когда Эндрю расслышал всхлипы младшего брата и тихо-тихо зовущее его имя, мозг словно отключился. Действия были автономными, он никак их не контролировал. Пелена перед глазами и разбитые костяшки пальцев - это последнее, что удавалось анализировать. Эндрю выбил старую деревянную дверь. Бледное лицо его брата волновало больше, чем кровь на руках. В ту и следующие ночи они отказывались отходить друг от друга хотя бы на секунду, даже под угрозами их матери. Двери на том месте больше не было, а женщина приняла решение, что мороки с данным способом наказания вдвое больше, чем с предыдущим. Поэтому она благополучно вернулась к прошлому. Аарон повернулся к брату, живот которого не единожды негодовал, и протянул из кармашка свободных штанов что-то маленькое, зажатое в руке. Взглянув в ладонь, он заметил небольшой леденец в разноцветной обёртке. Эндрю изогнул бровь в немом вопросе. Словно прочитав мысли брата, тот поспешил объясниться: - Не смотри на меня так. Во втором шкафчике сверху от плиты за специями лежали, - тихо промолвил Аарон, опуская глаза. Эндрю геройства не оценил, взгляд сменился на более карательный. Оба знали, что произойдет, если мать заметит пропажу. Он не видел общего количества конфет, поэтому не мог точно спрогнозировать, обратят ли внимание на это. Но, заверив себя, что близнец не такой глупый, чтобы не проанализировать ситуацию и рискнуть, Эндрю отказался, но Аарон убедил его, что взял для себя одну штучку. Последний прекрасно понимал, что его оберегают и заботятся, поэтому решил соврать. Он знал своего брата-сладкоежку как свои пять пальцев и прекрасно помнил его любимый вкус сладостей. Однако Эндрю также замечательно знал брата, поэтому молниеносно раскусил ложь. Аарон неловко ухмыльнулся. Эндрю все же взял угощение, поблагодарив его легким кивком головы. *** Следующие пару часов близнецы провели в кровати под одеялом. Аарон рассказывал очередные факты из книжки по ботанике, которую по случайности забыли школьники на скамейке. Тот день стал для него лучшим на свете, ведь в книжонке можно скоротать время, а после бесконечно пересказывать все брату, который всем своим видом показывал, как ему неинтересно, но крайне внимательно слушал и подмечал некоторые несостыковки. Они учились вместе, сидя на домашнем обучении. Дешевенький ноутбук им предоставили в учебном заведении, серьезно контролируя его. Мать предупредили, что в случае чего, платить за него будет она. Ей не нужен очередной визит органов опеки из-за заявлений учителей об избитых и худых детях, непригодной для школы одежде и новых драках, сцепках с другими детьми. А главное — платить за новое оборудование было не по карману. Поэтому занятия проводились дистанционно. Мальчики выполняли домашние задания с помощью электронных книг и отправляли их на почту учителям. Они пересказывали темы друг другу, потому что контрольные по прямому эфиру со специальной программой, отслеживающей движение глаз, были сложными. Однако с мотивацией и интересом Аарона и эйдетической памятью Эндрю, учеба выдавалась довольно простой. Они смотрели в лица друг друга. После шуточки о свертываемости крови Эндрю слегка улыбнулся, однако грозный вскрик матери с приказом спуститься и убрать со стола быстро стер их настрой. Пошатываясь, словно зомби с затекшими спинами, обоим пришлось высвободиться из прекрасной тюрьмы тепла от их тел, сдерживаемой тонким одеялом. Идиллия разрушена, однако законченный ужин и уход гостей невольно подняли настроение. Ведь теперь им удастся спокойно поесть. Быстро спустившись вниз, на полу в коридоре остался лишь след от грязных ботинок. На кухне мальчики быстро поели все, что осталось от ужина. Эндрю ел маленькими кусочками. След от прошлых семей будет преследовать долгое время. Закончив с едой, Аарон полюбопытствовал войти в гостиную. Его привлёк странный шум с дивана. Мать с полной уверенностью находилась в доме, однако чьих-либо голосов слышно не было. Подойдя на носочках к высокой деревянной арке, мальчик замер. То, что он увидел, невольно заставило выйти наружу недавно съеденное. На пару секунд Аарон запамятовал, как дышать. На диване сидел пухлый мужчина, на коленях которого расположилась мать. Они сплетались в мерзком поцелуе, а рука сального мужчины лезла под футболку женщины. Она, вцепившись руками в его шею, притягивала ближе. Стоило дать медаль Аарону за то, что сумел сдержать рвоту, которая полным ходом поднималась вверх по стенкам желудка. Он удалился так же на корточках из коридора обратно на кухню, испытывая дичайшее чувство стыда. Эндрю заметил алые щёчки брата, однако времени и так мало — мать в любое время могла зайти и прогнать их. А если вскроется факт того, что они до сих пор не убрались, им несдобровать. Он решил спросить об этом позже. Младший из близнецов принялся убирать посуду в раковину, за ним же её дальнейшая помывка. Эндрю неторопливо завершил обряд поедания мини-городка, который соорудил на дне тарелки, пытаясь скоротать время за осторожными и небольшими глотками еды. Он направился в коридор быстрым шагом. Его удаление свидетельствовало о том, что он подойдёт в кратчайшее время. Братья не оставляют друг друга одних в комнате. По всей видимости, он отошёл сходить быстренько в туалет. Спокойно завершив свои дела в уборной, тот неспешно отправился обратно. Причиной этому служила тишина. Вода была включена, а значит, Аарон уже моет посуду, стоя на небольшом стуле, и ничего, кроме звуков всплеска в раковине. Продвигаясь по коридору, его заполнило странное чувство напряжённости. Или это страх? Такое сухое, встает комом во рту. Брови сами собой сведены вместе. А подходя к крупной раме на входе в комнату, первое, что он заметил, — не до конца убранный стол. Слева от него располагались кухонные столешницы, шкафы и плита с присоединённой рядом мойкой. Именно оттуда боковым зрением он завидел длинную черную тень, нависающую грозным оскалом. Повернувшись, Эндрю узрел картину, от которой ком в горле стремительно возрастал и тянулся вниз. Мужская фигура с толстыми грязными пальцами держала за талию его младшего брата, а лицо ублюдка находилось в его детской шее. Аарон, кажется, все так же держал в руках недомытую тарелку, не в силах сдвинуться. Эндрю не знал, что конкретно произошло в эту секунду, но внезапная ярость, охватившая его с головы до пят, сумела затмить здравый смысл. Хотя в этом вопросе его не было. Ему было плевать, что конкретно делал тот ублюдок. Он касался Аарона. Пока дрожь не сковала его тело, а злость была предельно могущественной и внезапной, Эндрю за считанные мгновения пересек небольшое расстояние, вплотную подходя к мужчине, сгорбившемуся над братом, который прижимал плечи выше к шее, немного её сгибая и уменьшая доступ к затылку. Он не анализировал свои действия, двигаясь автономно. Нож, захваченный со столешницы, вонзился прямо во внутреннюю часть бедра, почти до основания тёмно-синей рукоятки. Мужчина крупно вздрогнул всем телом, отлепляясь от детского тела. Первый удар заставил Эндрю помедлить секунды на 2-3, но широкие штаны мужчины загораживали вид на причинённый ущерб. Рефлекторно рука дернулась вниз с особой силой, а может, вполне осознанно. Острие сдвинулось на пару-тройку сантиметров, и успев вынуть его, прежде чем мужчине удалось схватить маленького Эндрю за волосы. Нож был удобным и длинным, специально хорошо заточенным для хлеба. Он остался в руке, весь красный, окровавленный. На мелких кольчатых зубчиках лезвия остались маленькие кусочки плоти, смешанные с волосами и кожей. Мальчик уставился на эту картину. Алая жидкость стремительно накрыла его пальцы. По всей комнате раздался оглушительный крик мужчины. Это был первый раз, когда они слышали, как визг мужчины достигал высоких нот. Он сумел сделать всего один шаг в сторону, прежде чем упал на столешницу, а затем скатился вниз, продолжая кричать и хвататься за ногу. Аарон от всей неожиданности чуть не упал с деревянного стула. Невыносимая злость, устремляющаяся выйти наружу, потихоньку сменялась жутким адреналином. Голова была полностью заполнена пустотой, которую не удавалось вытеснить или заполнить жуткими заключениями. Он так и остался стоять, когда его мать забежала в комнату, поправляя сползающую одежду. Заметив темно-красную кровь на полу, стремительно увеличивающуюся в размере, она тут же с криком принялась открывать все ящики. Эндрю интересовала не она, а мужчина, все еще находящийся в сознании. Из большой дырки у его бедра, сделанной ножом, ярко открывался вид на его тело. Маленькие зубчики задели не только глубокие части кожи. На краях раны, если присмотреться, можно заметить бело-желтые кашеобразные кусочки, прилегающие близко к розовым сосудам, на которых расположены некоторые обширные венки. Или что это? О таком Аарон не рассказывал. Однако, казалось, гораздо более цепляющим было рваное длинное отверстие, через которое пульсирующими крупными толчками выплескивалась кровь. Словно фонтанчик с периодическим сильным напором. Пара секунд, и весь пол был окрашен его грязной кровью. Оторвавшись от него, Эндрю стремительно заполняло чувство тревоги и скованности. Осознавая картину перед собой, его тряхнуло, выбивая из дрожащих пальцев предмет убийства. Темная пелена перед глазами, сердце оглушительно пульсировало, затмевая любые мысли. Как холодно… Пот стекал по лбу, а из горла ничего не удавалось выдавить. Развернувшись, он заметил брата в углу кухни, со стороны стола. Он сидел на полу, не в силах взглянуть на развернувшуюся сцену. Ладони закрывали уши, чтобы заглушить всхлипы матери, смешанные с ругательствами. Он успокаивал себя, покачиваясь всем телом. В детстве близнецы часто качали друг друга. Этот жест Эндрю мог узнать из тысячи. Он видел, как дрожали плечи Аарона, наверняка рыдавшего. Первая мысль, бросившая его обратно в реальность, была о его младшем брате. Как он? Все ли с ним хорошо? Многого ли успел тот ублюдок? Нужно его упокоить, отвлечь. Он просчитался. Ему не удалось сберечь младшего брата от рук чудовищ, которые также часто прикасались к нему ранее. Он не желал подобной участи Аарону. Он не защитил его. Как же остро чувствовался нож, вонзённый в его собственное сердце. Снова, опять… Дыхание стало прерывистым и глубоким. Его Аарон, его брат… Он нуждался в Эндрю, а тот не сумел отгородить мальчика от плетеней извращённых желаний грязных существ. Чёрт, живот скрутило. Эндрю сам позволил дотронуться до его брата. Эти похабные пальцы, что недавно трахали их мать, расположились на фарфоровой коже тела Аарона. Образ так и остался висеть темной пеленой перед глазами Эндрю. Кажется, сейчас вырвет. Суженные зрачки его брата, что так и стояли неподвижно, даже не обращая внимания на зашедшего на кухню. А тот ублюдок, кажется, позабавился появлением бонуса к его развлечению. Да, его все же вырвало на и без того грязный пол. Съеденная еда ушла в пустоту. Жаль. *** Сколько прошло дней, недель, месяцев? Они уже и не помнят, когда вновь заговорил Аарон. Прошедшими днями он только рыдал, хватаясь за брата. Мальчиков мучили ночные кошмары. Чувство отчуждённости заполняло каждого, а на кухне, где весело злостное воспоминание, невозможно было находиться. Он боялся снова увидеть лежащего без признаков жизни мужчину, в полной луже крови. Галлюцинации от недосыпа с трупом все же иногда посещали их. В первую ночь было тяжелее всего. Никто не сомкнул глаз, а вырубились братья к следующему вечеру, отдыхая от пережитого стресса. Аарон стал более тихим, менее улыбчивым. Он не стремился рассказывать очередные глупые факты из книжонки, которую только что прочёл; не выдумывал нелепые, на ходу придуманные песни про их жизнь; не шутил над их злой, в очередной раз матерью, чтобы развеселить Эндрю. Последний заметил утихающий огонёк, за который нещадно боролся. С каждым днём старший ненавидел себя всё больше. Он тухнет, вот-вот сломается, а всё из-за Эндрю. Невыполненные обязанности брата давили, сыпля соль на рану. Душу разлило теплом и жгучей лавой, когда Аарон к нему обратился. По мелочи, но уже огромный шаг. Небольшими шагами он возвращался к прежней жизни, а это единственное, что волновало его брата. Копов или скорую в ту ночь не вызывали. Мать набрала каким-то собутыльникам, чтобы те избавились от тела. Они и подчистили следы преступления. Его дальнейшая судьба близнецам не известна. Ей плевать на братьев, особенно на старшего, самого конфликтного. Ему кажется, что при первой же возможности она сдала бы его. Однако этого не произошло. По всей видимости, взрослые употребляли что-то запрещённое, тянущее на уголовку. Все это могли найти на вскрытии, поэтому лишением родительских прав, дело бы не обошлось. В очередной раз, прижимаясь спинами друг к другу, чтобы спокойно заснуть, Аарон не сомкнул и глаза. Он ковырял кутикулу, шелестя одеялом. Небольшие телодвижения изрядно отвлекали другого от сна. Аарон знал о чутком сне брата, однако успокаиваться не спешил. После показательного глубокого и раздражённого выдоха Эндрю, тот повернулся к нему. Маленький каприз был удовлетворён, поэтому Аарон поступил так же вслед за братом, глядя в родные глаза. Его взгляд не был злым или жестким. Они оба желали объясниться, хоть в этом не было необходимости. Их связь помогала не говорить о насущных проблемах. Понимая природу характеров, действий и мыслей, они знали друг друга как одно целое. Однако впервые в жизни некая недосказанность, ярко читающаяся в глазах близнецов, изрядно давила тяжёлым грузом на их взаимоотношения. Как двое друзей, предавших свою дружбу, но не способных признаться в этом и поставить точку. Аарон не желал раскаяния брата, он не ненавидел его. Их бурю эмоций, вопиющих в моменты, когда кому-то из них худо, не способен удержать никто. Это их обязанность. Эндрю, по своей природе, уделяет этому гораздо больше внимания. Он кулаки, ножи и стрелы, пока Аарон — бинт и пластырь в их отношениях. Такие одинаковые, но совершенно разные, родные. Закрывающие слабые места друг друга, поддерживающие взглядом, абсолютно без слов. Безумно заботящиеся, не подпускающие других в свой круг. Эндрю холоден, груб в своих действиях, однако глаза, полные братской любви и переживаний, мог видеть только Аарон. И наоборот. Оставаясь в собственных страхах в чёрной и гнусной комнате, сходя медленно с ума, с желанием унять гнетущую моральную боль алой кровью на запястье, Аарону вновь удается спасти его. Скрыть от одиночества, меланхолии. Он хватается за него, как за последний лучик света. Единственный убывающий вагон, способный вывезти из тёмного туннеля. Ему не придётся справляться с демонами в одиночку, теперь они есть друг у друга, принимающие боль каждого. Аарон был первым, кому Эндрю позволил коснуться предплечий. Он сдерживал слёзы, понимая, через что ему пришлось пройти. Завидев хоть одну слезинку, Эндрю не позволил бы окунуться в своё грязное, съедающее прошлое. Они никогда не смогут узнать друг друга лучше, чем сейчас. Аарон не раз их пересчитывал, не задавая никаких вопросов. Он не проявлял сожаления, ведь близнецу это не нужно. Аарон не грузил, не вытягивал информацию силой, ведь тот и так ощущал себя голым, раскрывая часть своих шрамов. Это доверие, такое хрупкое и ценное. Такое бывает нечасто, поэтому Аарон старался обращаться с ним с особой осторожностью. Однако даже в случае промаха, Эндрю простит его. Снова и снова. О каких бы единственных шансах он не твердил, Аарон слишком проник в его душу, спасая и защищая его, чтобы так просто избавиться от него. Они вросли друг в друга, эти корни слишком глубоко проросли, чтобы прекратиться. Спусковым крючком послужил Аарон. Набираясь побольше храбрости, Аарон произнес: - Он целовал в шею, - тихо пробормотал Аарон, нарушая немой бойкот и опуская глаза на одеяло между ними. – От него так несло, до сих пор мерзко, - сделав небольшую паузу, он вернул глаза, полные искорки надежды, - Все же хорошо?- В первом привычном портрете, создававшемся годами, произошёл громадный скол. Его полностью разорвали и сожгли. Действительно? Он правда способен на такое? Все эти вопросы так мучили его младшего брата. Аарон оправдает его в любом случае, однако как давно он принял в себе подобные желания? Почему не делился с братом? Это так выматывает. А что будет дальше? Или кто будет следующим? Он желает закончить собственные угрызения. Эндрю бурлил его тяжестью во взгляде, но, чего-то напомнив самому себе, сменился простотой и обыденностью. С легкостью в голосе он ответил: - Надо было отрезать ему яйца. Искренняя улыбка Аарона тут же наградила Эндрю за снятие напряжения и ноток беспокойства на его лице. Он не желал, чтобы младший заботился об этом. Аарон не понимал, какие границы создались в фигуре старшего брата. Были ли они вообще? Негласные правила служили жестоким барьером, который Эндрю смог пробить. Как далеко он пройдет? Его страшила мысль о том, что ситуация послужила созданию новой личности Эндрю. А может, она существовала какое-то время, а произошедшее уведомило всех о её присутствии. Он боялся потерять его, позволив утащить одного в лес чудовищ из прошлых семей и фобий. Однако, взглянув в глаза, полные озорства и веселья за удавшейся пакостью, он разглядел в Эндрю своего, родного. Глаза — это путь к сокровенному. Какое тепло и спокойствие разразило Аарона. Вот же он, его любимый старший брат, с которым он иногда цапается. Аарон не скажет ему об этом, но их глаза скажут друг другу больше, чем они смогут произнести. *** Они являются близнецами — с одинаковой внешностью, чувствами, душой и судьбой. Но та ночь изменила их навсегда. Она украла их зеркальность. Теперь близнецы существуют только лишь как дети с одинаковой внешностью и судьбой. Эндрю надеется на совместное будущее, поскольку не хочет терять брата, а Аарон отчаянно желает верить в то, что его старший брат остался всё таким же.