О любви шёпотом

Кровь обжигала, стекая по ноге, пробираясь сквозь плотную ткань черных брюк. Тяжело дыша, корчась от боли, он заставлял себя идти, сжимая зубы. Платиновые волосы слиплись, покрылись алыми ручейками на виске, вспыхивая рубиновыми отсветами далёких взрывов. Левая рука сжимает бок, давит на рану в отчаянной попытке удержать от бездны каждую кроху собственной жизни, а между пальцев все льется и льется, сочится и впитывается что-то алое, липкое и теплое, пахнущее железом и смертью. Его смертью. Драко хрипло втягивает воздух, от боли все мысли стали тяжелыми, глаза слезятся, но плакать нельзя. Нельзя, если он хочет выжить. Надо идти, двигать ногами и сжимать бок. Дышать. Дышать становится все труднее, грязную узкую улицу заволакивает дымом, он клубится по углам и впитывает в себя огни все новых взрывов, крики и вспышки заклинаний. Заклинания. Это может его спасти. Потянувшись правой рукой к карману, он вспоминает, что палочки в нем больше нет. Да и все равно он ни одного не помнит… Захрипев, он закрывает глаза, голова безвольно свешивается, а липкие пряди щекочут лоб, пот выступает на побледневшем лице. Пошатнувшись, он цепляется окровавленными пальцами за стену, оставляя следы. Давая возможность врагам найти его и добить. Сердце сжимается от страха, кровь льется из раны с новой силой. Снова, он снова ошибся. Он всегда ошибается, но теперь это станет его последней ошибкой. Алые капли ложатся на серые булыжники, прячущиеся в едком дыму, и теряются в их тенях. Скоро и его жизнь затеряется в сотнях других, оставленных в этом чертовом маггловском городке. Вдох. В глазах темнеет. Выдох. Лучше не стало. Драко больше не чувствует тепла льющейся из него крови, бок медленно покрывается корочкой льда. Пальцы немеют, перестают сжимать. Сжимать, дышать и идти – это все, что он может, чтобы продолжать жить. Он уже не слышит криков, не чувствует, как хриплое дыхание колышется в его груди, вырывается наружу в загустевший от дыма воздух. Он чувствует, как холодные костлявые пальцы берут его за шею, спускаются по спине и тянутся к ране, оставляя после себя лишь могильный холод. Мысли вязнут, оседают на дно сознания, способные теперь лишь лениво ворочаться, подгоняемые страхом и болью. Лечь. Нужно лечь, чтобы крови стало труднее вытекать из раны. Кажется, так говорила Грейнджер. Голова тяжело прислоняется к каменной стене, Драко не чувствует холода, пока сползает по ней, оставляя алый след. Перед глазами у него лишь темнота, но не ясно, виновен в этом дым или тот холод, что заполняет его бок и пальцы. Зря он тогда не слушал Грейнджер. Сейчас… от ее нудных речей… было бы намного больше… пользы. Так холодно... Он перестал чувствовать ноги, тело медленно предавало его, оставляя наедине с тяжелыми, медленными мыслями. Кажется, его глаза все-таки закрыты, потому что такой черноты не сможет добиться даже самый густой дым. Мама… она так расстроится, когда узнает... Отец… да плевать на него. Если бы не он... не корчился бы сейчас на камнях… как собака… мерзко и… холодно… заслужил?.. наверное… мама… узнает ли… Блейз… Тео… холодно… холодно… не могу… идти, надо… дыши… не хочу… страшно…мне страшно!.. я умру… так глупо... умру, да?.. не хочу… пожалуйста… не так… не надо… не надо... я так... виноват... Что-то щекочет щеку, пробегает от глаз до подбородка, размывая кровавые дорожки. Еще нет… Дыхание учащается, из груди вырывается что-то тонкое и жалкое. Сейчас Драко абсолютно плевать как он выглядит. Пожалуйста… пожалуйста… я не хочу… не надо… мне так жаль… Снова этот звук. Что это? Его живот что-то стягивает, голова наклоняется. Он пытается открыть глаза, но веки тяжелые, они его не слушаются. Она тоже… никогда его не слушала. Она? Да, только она… Он хрипло втягивает воздух в последний раз и обмякает в чьих-то руках. ––––– Гермиона бежала, прячась в дыму и тенях серых булыжников узких улочек городка, в который они так неудачно забрели ради встречи с доносчиком. Им расставили ловушку. Пожиратели поджидали Орден, подкинув человека, который должен был привести их к заложникам. Почему эту информацию не проверили достаточно хорошо – Гермиона не знала, но с последствиями разбираться приходилось именно ей, Гарри, Рону и небольшому отряду из членов Ордена. По узким улочкам гуляло эхо заклинаний, криков – кажется, кто-то поджег соседние дома. Ее палочка треснула, поэтому трансгрессировать смогли лишь Рон и Гарри, не заметив, что подруга осталась посреди битвы. Пока оставшиеся члены Ордена сражались, ей велели уходить в безопасное место. Потерять одну из ключевых фигур в войне было недопустимо, и девушка это понимала. Именно поэтому Гермионе было легко убедить верхушку планирования Ордена выслать вместе с троицей небольшой отряд для защиты, хотя дело планировалось пустяковое. Встретиться с проверенным человеком в безопасном месте. Получить информацию. Трансгрессировать на базу. Ничего сложного и Гермиона хотела сама выполнить это поручение – тише, быстрее и улизнуть в случае опасности в одиночку проще, но Гарри с Роном заупрямились и решили пойти с ней. А она не согласилась отправиться без защиты. Уж если идти отрядом, то лучше подготовленным, тем более если среди участников есть мальчик, из-за которого война и началась.      Главным условием было, что троица сразу трансгрессирует, если начнется сражение. Естественно, никто не учел, что среди этой троицы будет Гарри Поттер, который за свою жизнь не сильно переживал, а вот за общее дело – очень даже. И Рон Уизли, человек с горячим сердцем и большой любовью к импульсивным решениям. А также, собственно, Гермиона Грейнджер, поборница справедливости, храбрости и умышленных безрассудств. Отправлять их куда бы то ни было втроем в принципе было опасной идеей, потому что результаты были бы неожиданными в любом случае.      Таким образом, когда на место встречи вместо ожидаемого доверенного человека прибыли шесть не самых ожидаемых Пожирателей Смерти, вся троица – кто бы сомневался – осталась сражаться. В общем счете соотношение сторон оказалось в пользу Ордена, их было восемь человек на шестерых, однако заклинания, которыми обменивались противники и узкое пространство сильно повышало вероятность ранений. Гермиона увидела, как проклятие рассекло кожу на виске Рона, обливая его ухо и горло свитера теплой кровью, как очки Гарри треснули, пока он уклонялся от брошенного в него заклятия. Пожиратели в черных мантиях и масках отходили вглубь переулка, чертыхаясь и пытаясь собраться в нестройную шеренгу для ответного удара, но воины Ордена уверенно оттесняли их к стене. Вдруг сразу несколько заклятий направилось на одного из Пожирателей в позолоченной маске. Уклонившись от золотистого луча, он охнул, когда второй удар попал ему в живот. Пошатнувшись, он схватился за раненый бок, когда бомбарда Гарри разнесла стену позади него, и мелкие осколки битого камня разлетелись по улице, раня Пожирателей и заставляя членов Ордена отступать и прикрываться щитами. Крики и стоны глухо отскакивали от темных стен.      И тут, среди поднявшейся пыли, в воздухе стала чернильным пятном расплываться Темная Метка.      Вдали послышались хлопки трансгрессии. Один, два, четыре. Шесть. И вот уже Гарри хватает Гермиону и Рона за руки, чтобы трансгрессировать, но девушка в последний момент замечает вспыхнувший алый луч проклятия, направленного на них. Она поднимает щит, выдергивая руку, но удар по касательной скользит по нему и палочка, не выдерживая напора магии, трескается. Хлопок трансгрессии и мальчики оказываются в безопасности, а она остается посреди сражения, куда прибывают все новые и новые Пожиратели Смерти. Кивнув членам Ордена, она бросает кусочек камня перуанской тьмы и растворяется в лабиринте извилистых улочек и подворотен, слыша за спиной хлопки их трансгрессии.      Рядом шестеро пожирателей. Минимум двое ранены, один сбежал и затерялся среди улочек, которые сейчас помогали скрыться и ей. Сил на трансгрессию в штаб Ордена с треснувшей палочкой у Гермионы не хватит, но Гарри знает, где она собирается затаиться на время, он догадается. Сейчас ей нужно позаботиться о себе. Сердце испуганно билось в ее груди, а крики боли и отзвуки жестких приказов неумолимо подгоняли. Охота на нее началась. Размеренный стук кроссовок по булыжникам отскакивал от стен узких улочек, дым в которых медленно забивался в углы, едко кусая за легкие на бегу. План был прост – отбежать как можно дальше, затеряться среди домов и попытаться трансгрессировать. Со сломанной палочкой это возможно только при полной концентрации, а для этого необходимо тихое и спокойное место. Гермиона делала вещи и посложнее, подумаешь. Впереди замаячила тень. Девушка резко затормозила и прижалась к стене, стараясь дышать как можно тише. Мужчина – нет, скорее парень – пошатываясь шел вдоль стены. Гермиона приняла бы его за пьяного, но темная мантия и капюшон резко сокращали диапазон предположений. Это был раненый пожиратель, который получил заклятье и осколки Бомбарды Гарри. Зажимая бок, он прошел еще немного и сполз по стене, свесив голову. Черный капюшон стянули камни, открыв платиновые волосы, сверкнувшие в темноте задымленного переулка. Гермиона сглотнула и быстро обернулась, проверяя, не подобрался ли к ней сзади кто-то из его напарников, а потом снова перевела взгляд на парня. Не узнать Драко было сложно, волосы такого светлого оттенка она видела лишь у него. Он сидел, привалившись боком к стене, его голова склонилась к плечу, лбом упираясь в холодные серые камни, руки безвольно лежали на мостовой. Сглотнув, Гермиона выпрямилась и тихими шагами двинулась к парню, напряженно вслушиваясь в пока еще далекие крики и ругань. Драко тяжело и хрипло дышал, она слышала это издалека – узкий переулок любезно приносил ей все звуки. Присмотревшись, Гермиона увидела алый след, тянущийся за ним по стене в месте, где ноги перестали ему помогать. Светлые волосы на виске слиплись от крови, подойдя еще ближе, девушка увидела его мертвенно-бледную кожу. Глаза были закрыты, губы подрагивали в такт прерывистому дыханию. Можно было бы подумать, что он спит, но стоило опустить взгляд чуть ниже и кончики пальцев холодели от страха. Ослабевшей левой рукой Драко пытался зажать рану на боку, кровь из которой обильно стекала на булыжники, пропитывала брюки и капала с его пальцев. Немного приблизившись, Гермионе стала очевидна его судьба, не нужно было даже рассматривать рану. Он умирает. И умирает быстро, с каждой капелькой крови, сочащейся между его бледных пальцев, которые больше не могут сжаться достаточно сильно, чтобы ослабить кровотечение. Аристократичные черты его лица исказились от боли, холодный пот выступил на лбу, рваные вздохи колыхали воздух. Прикусив губу, Гермиона сжала кулаки. Ей было больно смотреть на чьи-либо страдания и не важно, что это был Драко, издевавшийся над ней все школьные годы и принявший противоположную сторону в этой войне. Драко Малфой, учившийся вместе с ней шесть лет. Ее ровесник. Он сам сделал свой выбор и сейчас расплачивается за него, девушка знала это. Знала, что он сам к этому пришел. Знала, но не могла заставить себя уйти. Трансгрессировать вдвоем со сломанной палочкой – самоубийство в чистом виде. В одиночку она сможет такое провернуть, но с бессознательным телом в придачу шансы на успех сокращались в разы. Тратить на него драгоценные материалы и лекарства слишком расточительно, Гермиона не знала, когда сможет пополнить запасы в своем маленьком убежище. Особенно если Драко вовремя так и не найдут среди этих каменных улочек, он задохнется от дыма или истечет кровью, и все ее старания будут напрасны. Он сам виноват! Малфой это заслужил. Он. Заслужил. Сжав губы, она уже готова была развернуться, чтобы бежать дальше, но по его щеке вдруг, сверкнув в темноте переулка, скользнуло что-то прозрачное, смазывая кровоподтеки. Драко плакал, перемазанный кровью и грязью в темном переулке, заполняющемся дымом, раненый, брошенный и одинокий, он вдруг оказался самым обычным мальчишкой в форме Пожирателя Смерти. Будто его одели в нее насильно. Брови Драко жалобно изогнулись, а рот приоткрылся, выпуская сдавленный всхлип, окровавленные пальцы мелко подрагивали в последней попытке зажать рану. Гермиона застыла, глядя на него, не в силах сделать ни шага в сторону, а в груди защемило так, что стало трудно дышать. Драко был таким жалким и беспомощным в тот момент, что ее сердце дрогнуло и сдалось окончательно. Гермиона прикусила губу. Она не сможет его бросить… В конце концов не важно на какой стороне они сражаются, война ранит всех одинаково. Для нее нет ни плохих, ни хороших, а Гермиона больше не могла делать вид, что верит в деление на черное и белое. Бегло глянув по сторонам, она присела на корточки перед Драко, окидывая его более внимательным взглядом. Слипшиеся от крови волосы на виске, рана на левом боку, он ужасно бледный, выступил холодный пот, вероятно без сознания или близок к этому от кровопотери. Аккуратно потрогав его за плечо, девушка убедилась в этом, не получив никакой реакции. Оторвав длинный лоскут от его мантии, Гермиона развела концы в сторону и убрала бледную руку, приподняв черную рубашку. …Ужас. Глубокая и рваная по краям, рана сочилась все новыми порциями горячей крови. Такими темпами совсем скоро ему будет поздно помогать. Нужно срочно трансгрессировать и тщательно ее обрабатывать, времени на поиск спокойного места уже нет. Да и дотащить его Гермиона бы не смогла. Драко снова тихо всхлипнул, дернув ослабевшими пальцами. – Тихо, тихо. Я тут, сейчас, – машинально пробормотала Гермиона. Натянув обрывки мантии, она принялась туго обматывать его торс, чтобы хоть немного остановить кровь. Завернув края мантии обратно, девушка села на камни мостовой, скрестив ноги, и аккуратно положила на них голову Драко, поддерживая его за спину и затылок, чтобы не беспокоить рану еще сильнее. Вытянув палочку из кармана, она закрыла глаза. Вдох. Забыть о шуме. Выдох. Ты не в проулке с узкими стенками. Вдох. На твоих коленях голова Драко, ты крепко держись его за плечи. Выдох. Маленький домик на окраине приморской деревни. Вдох. Ты в этом домике. Ты и Драко – вы уже в нем. Выдох. Хлопок трансгрессии. Живот привычно скрутило, она вцепилась в Драко изо всей силы, продолжая сжимать палочку второй рукой. Мир повернулся в одну сторону, а затем снова дернулся, пытаясь вернуться в привычное положение. Гермиона распахнула глаза и едва успела подставить руку, прежде чем рухнуть на пол. Палочка в ее руке разлетелась мелкими щепками, царапнув кожу, Драко распластался рядом, безвольно вытянувшись на полу. Мотнув головой, Гермиона сжала зубы, сдерживая рвоту. Получилось. Испытав мимолетный прилив гордости, она посмотрела на Драко и тут же потянулась к сумочке. Заклятие незримого расширения в который раз спасало положение. Вытянув пузырек с экстрактом бадьяна и бинты, Гермиона встала и прошла до кухни, достав бутыль спирта. Теперь самое сложное. Откупорив пузырек с бадьяном, Гермиона стала аккуратно поливать рану зельем, задрав рубашку и на глаз отмеряя необходимую дозу. Рана должна была затянуться, но при этом не зажить полностью, поэтому количества зелья требовалось ровно настолько, чтобы Драко не умер. Весь пузырек глупо было тратить, он мог понадобиться для других серьезных травм, а когда выпадет новая возможность пополнить запасы, Гермиона не знала. Аккуратно закрыв пузырек, она смотрела, как кровь пузырится, шипит и сворачивается, застывая алой корочкой, а края раны медленно срастаются. Глянув на бледное лицо Драко, девушка с облегчением увидела, что оно постепенно принимает расслабленное выражение. Когда дыхание парня выровнялось, а кровь перестала сочиться совсем, Гермиона решилась его передвинуть. Приподняв Драко за плечи, она аккуратно постаралась его сдвинуть, но тут же поняла, что переоценила свои силы. Он был неподъемным. Передвинуть его без палочки – непосильная задача для ее хрупкого тела. Стиснув зубы, она стала тянуть его поочередно за левое и правое плечи, процесс пошел быстрее. Но двигать его, стараясь не потревожить рану, было невероятно трудно. Обливаясь потом, девушка наконец втащила Драко в гостиную. Бросив злобный взгляд на диван с охровой обивкой, она скинула на пол плед и затащила на него парня, шипя и ругаясь сквозь зубы. Этот придурок, когда решил умирать, мог бы и поменьше есть! Стянув окровавленную мантию и расстегнув нижние пуговицы рубашки – поднимать его второй раз она не хотела, хватит – Гермиона смочила бинт спиртом и стала протирать кожу вокруг раны, смывая с нее кровь. Отбросив испачканный кусок, она взяла новую полоску и окунула ее в спирт. Накрыв сверху обработанным бинтом, девушка плотно обмотала его торс, следя чтобы ткань плотно прилегала к коже. Даже зашивать, пожалуй, не понадобится, рана после бадьяна зарастет сама. Вздохнув, она положила голову на диван, прислонившись к нему спиной. Сердце бешено стучало в груди, девушка тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Она успела, она в безопасности. Все хорошо. Гарри и Рон тоже в порядке. Вдох. Вот так, да. Осталось только позаботиться о Малфое. Она перевела тяжелый взгляд на парня, лежавшего рядом с ней. Безвольно раскинутые руки, голова повернута вбок, едва заметное дыхание. Но он все еще жив. Сглотнув, Гермиона устало закрыла глаза. Она успела. Осталось лишь разобраться с последствиями.