Я люблю тебя

Космическое путешествие Сынхёна отменилось. Джиён втайне так ждал этой новости — но не получил никакого облегчения, узнав. Остановка на американских горках — лишь для отвесного спуска. Низшая точка чёртового колеса — перед новым кругом. Зависание на башне падения — знак скорого полёта вниз. Джиёна давно укачало. Их давно укачало. Их всех. Сынхён ломал себе кости на съемках. Пытался свести счёты с жизнью. Попадал в аварии и скандалы. Хотел жениться на фанатке. Полететь в космос. Целовал Джиёна для шоу. И не только для шоу. И не только целовал. И не только Джиёна… Что будет дальше? Джиён прекрасно знает лишь одно — всё, что угодно. Самое хорошее. Самое плохое. Джиён прекрасно знает Сынхёна. С детства. По себе. Всегда могло произойти всё на свете. Только теперь Джиён не будет рядом. Только теперь Джиён не узнает об этом из первых. Только теперь… В комнате были трое. Но Джиён курил за четверых. Как же он сильно скучал. Беспокоился. Переживал. Тосковал. Как же сильно. — Я люблю тебя. Кричал так громко, как только мог. И его оглушало. Не ответом. И даже не эхом. Удушающей тишиной ночных сеульских улиц. Холодным свечением звёзд, среди которых трижды чуть не оказался Сынхён. Такой, как эти звёзды, далёкий… Самый близкий ему человек. — Он тебя не слышит. Дорожки холодного пота смешивались с горячими слезами. Надежда — с разочарованием. Боль — с любовью. Смешивались. Убивали. Воскрешали. Тяжело. Желанно. Невыносимо. Необходимо. Перед глазами плыла жизнь. Две самые важные её части. Любимый человек и любимое дело. Чхве Сынхён, с которым Джиён проводил часы, недели, месяцы и годы. Микрофоны, мониторы и микшеры, за которыми Джиён проводил часы, недели, месяцы и годы. Имело ли всё это значение, если теперь… Он тебя не слышит.

***

Он тебя не слышит. Джиён просыпается таким же тоскующим. Таким же одиноким. Сделаю так, чтоб услышал. Таким же влюблённым. Отчаянным, но не отчаявшимся. Всё вокруг — никаких сомнений — имеет значение. Перевести крик сердца на язык музыки… Всё вокруг поможет. Все вокруг помогут. Главное — в нём самом. Навыки. Опыт. Чувства. Главное — чувства. В нём — целый космос. Нет, больше. В нём — душа. Для которой — и целый космос не преграда. Удушающая тишина. Холодное свечение. Не преграда. Не бояться пересчитывать звёзды за окном и родинки — в воспоминаниях. Перебирать, словно чётки, парные браслеты. Находить… Пока не успокоение, но ритмы и рифмы. И только — пока. Войти в раж на американских горках. Принять неостановимое движение колеса обозрения. Не переживать о высоте гиро-дропа. Отдаться пугающим, но желанным ощущениям… Отдаться. И передать. Надежду, боль, разочарование, любовь. Дикую страсть. Дикую смесь. Не страшиться неизвестности — пытаться определить её. Джиён прекрасно знает Сынхёна. С детства. И по себе. Может произойти всё на свете. Самое плохое. И самое хорошее. — Я люблю тебя, — громко звучит по всей Земле и за её пределами. Всё — ради тихого шёпота над самым ухом. — Я люблю тебя.