Мальчик с пальчик

Утро было теплым, лучи солнца пробивались сквозь плотные шторы. Было ни жарко, ни холодно, одеяло казалось мягкой ватой, лишь левая рука слегка покалывала. Ники сладко потянулся и неожиданно обнаружил причину боли в левой руке. Капельница. Спустя несколько секунд, Ники осознал, что кроме него самого в комнате, вернее, в гостиной находились ещё около семи человек. И откуда-то издалека доносились голоса Эбби и тренера. Ники повернул голову, протянул руку и сквозь стиснутые зубы вырвал катетер из левой руки. Эта штука его раздражала. Он сел, натянув на голову капюшон толстовки Эрика, спустил ноги с дивана. Когда он принял сидячую позу, его заметила Эбби, вошедшая в комнату совсем недавно. — Ники! Господи, мой, хороший, как ты себя чувствуешь? — Эбби взволнованно подходит к нему и ругается при виде капельницы. — Ники, черт тебя подери, так нельзя! Так. Ну, во-первых доброе утро. Во-вторых, что мать вашу, что вообще происходит? Ну а в-третьих, как-то все равно уже стало. Ники и так этот мир понятен. Проснулся — уже неплохо, не проснулся — тоже замечательно. Кряхтя и игнорируя возмущённые выкрики Эбби, Ники встал, поддерживая левую руку, и направился в сторону туалета. По дороге мимо неё и покидая комнату, он коротко сказал гостям из гостиной: «Доброе утро». Его остановил Аарон прямо перед дверью туалета. Да боже ж ты мой. Ему кто-то даст сегодня поссать или нет. — Ники, какого чёрта? Что случилось с твоей рукой? Ты куда собрался идти? Ники куксит лицо и поворачивается в сторону гостиной. Ого. Да тут людей больше, чем в вечер кино. Тут были тренер, капитан команды вместе с парнем, конечно же, вице-капитан, оба брата Ники, плюс Элисон и Рене. Прямо столпотворение какое-то. А повод у нас какой сегодня? Праздник? Похороны? — Писать, — лаконично ответил Ники на последний вопрос Аарона. Эбби вышла из его комнаты с какими-то бумагами и бросила на него такой злой взгляд... Ого. Она действительно была зла. — Ники, я знаю, что ты мне лжешь. Он недоуменно смотрит на неё и отвечает: — Ну может и покакаю. Сам ещё не решил. Пожав плечами, Ники исчезает в ванной комнате. Боже. Да, что происходит то? Освободившись, он умывается и достаёт из шкафчика над раковиной эластичный бинт. Промывая ранку на левой руке, оставшуюся после извлечения катетера, Ники аккуратно перебинтовывает её мягким бинтом. Взглянув в зеркало, он поражён глубокими тёмными кругами под глазами. Полумесяцы теней преследовали его всю жизнь, но сейчас стали особенно заметны. Ники озадачен: он совершенно не понимает причины присутствия всей своей команды, медсестры и тренера, да и вообще, отчего выглядит так словно его кошка выблевала. — Бли-ин. — стонет Ники, присаживаясь на крышку унитаза и прикрывая лицо руками. Потирая виски и глаза, он снова открывает шкафчик и достаёт спрятанный запас дневных антидепрессантов. Об этом Ники задумывался ранее. Это одна из главных причин, почему он никому не рассказывает о приёме препаратов, особенно Аарону и Мэтью. Оба парня чисты много лет подряд, а у Ники лекарство всегда под рукой и внутри организма. Конечно, иногда он превышает дозу, но исключительно ради личных нужд, причём таблетки совсем не жалко, вот только... Его за это убьют. Эндрю и Даниэль — его убьют. Если хоть кто-то из них сорвется по его вине, он и сам себя убьет. Поэтому он их хорошенько прячет, там, где ему проще их принять пока никто не видит. И не узнает. Поднявшись с крышки унитаза, Ники смывает воду и выходит из ванной. В гостиной обстановка прежняя: вся команда на месте, разве что тренер исчез. Наверное, ушёл на кухню. — Ники, — опять зовёт Эбби, обеспокоенно приближаясь к нему, — Как ты себя чувствуешь? — Обычно говорят «с облегчением», — язвительно поправляет её Ники, — Но и так сойдёт. Да, сходил в туалет отлично. Спасибо за беспокойство… — Николас, — резко произносит Эбби, выражая недовольство его отношением. Разве он виноват, что понятия не имеет, зачем они здесь собрались и чего ждут от него? — Ники, — продолжает Эбби уже мягче, почти сострадательно. Великолепно, теперь ещё и сочувствие присоединилось к списку эмоций, которыми окружили его. — Аарон не смог тебя разбудить, ты проспал двадцать часов. — Её вздох тяжёлый и прерывистый. — Мы сильно переживали, я проверяла твоё давление. Видимо, ты потерял сознание прямо во сне, но мне кажется, ты что-то скрываешь. Я нашла у тебя это. Эбби показывает на журнальный столик в гостиной, где стоит проклятая бутылка виски. Он тоскующе смотрит на нее, пока Эбби снова не принимается допрашивать его. — С чем пил? — Ни с чем, — машинально отвечает он. — Ники, — требует Эбби твёрдым голосом. Правда, откровенно говоря, стоять посреди гостиной и отчитывать двадцатичетырехлетнего парня не самое приятное занятие. — Не вынуждай меня отправлять тебя сдавать анализы на наркотики. Шокированный, Ники, нервно моргает. Что за бред то. — Что за бред, — недоверчиво фыркает он. — Нет, я ничего не употреблял. Просто не спал несколько ночей и решил наконец-то нормально отдохнуть. — Двадцать часов сна — это уже не отдых, а летаргия, — почти кричит Эбби, заставляя Ники съёжиться от резкого звука. Голова раскалывалась. Вот это он поспал на недельку вперед конечно. За спиной Эбби раздался голос Аарона: — Зачем ты пил вечером? Обходя плечо Эбби, Ники чуть склоняет голову набок, пытаясь разглядеть гостиную целиком. — Чтобы заснуть, — объясняет он, находя оправдание абсолютно разумным. — Да, но зачем? — настаивает Аарон, подчеркнуто строго. Выдохнув, Ники поправляет волосы за ухо. — Да неважно. — сухо отвечает он, обходя Эбби и отправляясь в спальню сменить старую одежду на свежую. — Нет, Ники. Важно! Ты мог не проснуться. Ты хоть понимаешь… Он захлопывает дверь спальни и быстро запирает её на замок. Из-за двери доносятся приглушённые голоса друзей, но Ники пытается не обращать на них внимания. Одев новую футболку и держа в руках снятые вещи, Ники вдруг вспоминает. Чёрт. Эрик. Быстро схватив телефон, он плюхается на кровать и открывает приложение WhatsApp. Там отображаются пропущенные звонки от Эрика, несколько сообщений от него и... о да, от Дженсона тоже. Открыв чат с Эриком, Ники строчит огромное письмо с извинениями, объясняющими, что проспал практически сутки. Сообщает, что чувствует себя хорошо, находится среди друзей и принял положенную суточную норму лекарств. — Блин, — едва слышно шепчет Ники самому себе. Засыпая ночью с пятницы на субботу, он мельком взглядывает на экран телефона. Вечер. Уже поздний вечер. Ещё предстоит поговорить с ребятами из команды, иначе не отвяжутся. Собрав силы, выполнив короткую дыхательную гимнастику, Ники решительно поднимается, распахивает дверь и возвращается в гостиную.

***

Они поговорили. Ну как поговорили. Вернее, скорее даже накричали на него. Отобрали спиртное, запретили пить, пока не пойдёт к врачу. Да-да. Ники состроил сочувственное мордашку, покивал, прослушал где-то три четвертых разговора, опять покивал, пообещал, что все будет нормально, впрочем, как и всегда, взял у Эбби какое-то снотворное. О, спасибо. Обнял всех друзей, кроме Эндрю, выслушал их бесполезные переживания с милой и наивной улыбкой и выпроводил всех из комнаты. Даже Мэтта, он хотел остаться и составить ему компанию, но Ники прогнал его к своей девушке, уверяя, что все с ним нормально. «Никто же не умер, чувак», отвечал ему Ники, пока Мэтт с сомнением отвечал ему «Но ты мог», «Да, забей Мэтт». Ну, на такой ноте, они проще говоря и забились. Фух. Теперь Ники остался вдвоём с Аароном в спальне и рухнул лицом вниз на кровать. Фу-ух. Отъебались. Аарон, лежавший на другой кровати, явно был разочарован таким шоу. Этот хитрый взгляд выдавал его — похоже, он знал что-то. — И что это было? — сурово спросил Аарон. Что-что? Да ничего. — “Что это было”, что? — лениво уточнил Ники, перевернувшись на бок, чтобы взглянуть на собеседника. Аарон вскочил со своей постели, стремительно подошел к письменному столу, занял кресло, сложил руки на груди (прямо как мамаша) и набрав полную грудь воздуха, нетерпеливо потребовал объяснений: — Что это было за цирковое представление? Почему ты пьёшь на ночь глядя? И вообще, что с тобой происходит? — Последнюю фразу он буквально прорычал. Ну и жуть. Видел бы он свое лицо. — Хмм, Аарон, — мягко начал Ники, укладываясь удобней. — Перестань говорить так, будто я конченый алкаш. Всё в полном порядке, честное слово. Повторюсь ещё раз — заработаюсь нервной трясучкой. Оставь меня в покое. Раздражённый Аарон подобрал ближайшую подушку с кровати Мэтта и запустил ее прямо в Ники. — Ай! — воскликнул Ники. Детский сад штаны на лямках. — За что? — искренне изумлённо посмотрел на Аарона Ники. — За всё хорошее, — кривовато объяснил Аарон. Ники смотрит на Аарона. Аарон смотрит на Ники. Оба смотрят друг на друга. Затем Ники поднялся, сел, подтянул подушку ближе и медленно растянул губы в загадочной улыбке. Аарон подозрительно нахмурился и осторожно выговорил: — Ни-ики-и. — Аа-арон, — нарочно повторил Ники. Понимая, что сейчас произойдёт нечто неприятное, глаза Аарона расширились от страха. Ха, бойсь Аарон, бойся. — Ты не посмеешь, — угрожающе прошипел Аарон. — Правда что-ли? — притворно удивился Ники. До того, как Аарон успел среагировать, подушка врезалась ему прямо в лоб. — Война! — громко закричал Ники. Началась битва подушками, достойная войти в историю Америки. Такие баталии не видели и не слышали даже хроники нарнии. Ещё детьми, когда отец Ники позволял сыну навещать дом Тильды, ребята постоянно устраивали такие игры. У тети Тильды были свои дела и все воспитания Аарона взял на себя Ники. Тот помнил, как в три года учил Аарона завязывать шнурки, а позже — читать и писать. После пяти лет мальчик уже самостоятельно помогал младшему играть и веселиться. Теперь же двое взрослых парней вернулись в детство, обмениваясь ударами подушками и заливаясь смехом. Нападения шли волна за волной: Ники сбрасывал на противника новые подушки, Аарон отчаянно оборонялся. Потом началось веселье с щекоткой, парни свалились на пол, устроили хаос и беспорядочный разгром комнаты. Вся комната превратилась в театр военных действий, а они сами выглядели как два придурковатых подростка, весело смеющихся и пытающихся восстановить дыхание. — Дурачок ты, Ники, — прохрипел, наконец отдышавшись, Аарон, подтягивая колени к груди и печально глядя на него. — Совершенно не думаешь о своём здоровье. Ники переводит дыхание, продолжая сидеть напротив Аарона. Он снимает резинку с запястья и собирает волосы назад. Он неловко ерзает на месте и смущённо улыбается кузену. — Ага, знаю, — отвечает ему Ники. — Но я учусь, правда, не всегда получается. — Это заметно, — говорит Аарон. Ники грустно улыбается в ответ. — Эм-м, — невнятно бурчит он. Некоторое время они продолжают сидеть друг напротив друга, наслаждаясь тихой атмосферой комнаты. Через несколько минут молчания Аарон поднимается с пола и протягивает руку Ники. — Давай-ка заварим чай, — неуверенно предлагает он. Аарон выглядит растерянным мальчишкой, и кто такой Ники, чтобы отказать собственному родственнику? — Пошли, — соглашаясь, берёт предложенную руку и тяжело вставая, отвечает Ники.

***

Он отпрашиваться погулять. Ему двадцать четыре года и он отпрашиваться выйти погулять, рядом с кампусом, чтобы позвонить Эрику. Но ладно. Они где-то минут пятнадцать дискуссируют с Аароном. Дискуссируют, потому что Ники не может назвать это ссорой. Аарон за него беспокоиться, а Ники за себя не беспокоится вот и получается, разошлись во мнениях. Тем не менее ему удаётся убедить брата разрешить небольшую прогулку на полчаса. Ну наконец-то. Покидая общежитие и ступая вниз по ступенькам, Ники натягивает капюшон толстовки Эрика на голову и направляется к близлежащему парку. Идти приходится недолго, вскоре он оказывается на пустой ночной скамейке. Темнеет, прохожих почти нет. Вытащив телефон, проверяет время и звонит Эрику. Долго ждать не пришлось, Эрик поднял трубку почти сразу. — Ники. — Эрик. Сквозь наушник слышится облегчённый выдох Эрика, и Ники испытывает чувство вины: видно, беднягу довёл до седых волос своим отсутствием. — Ники, — вновь повторяет Эрик. — Что произошло? Рефлекторно Ники уже перебирает тысячу вариантов оправданий, но... Между ними существует какая-то особая связь, словно телепатическая ниточка, потому что предупреждение приходит незамедлительно: — Даже не думай соврать, — твердо заявляет Эрик, однако в голосе слышится усталость и тревога. — Мне позвонили твои братья, я уже знаю, что случилось. — Тогда зачем спрашиваешь? — глухо переспрашивает Ники. — Затем, — отвечает Эрик, делая паузу. Ники слышит знакомый звук деревянного кресла — очевидно, он дома, и это радует. — Потому что я знаю факты происшествия, но не знаю причину. Хочется услышать её лично от тебя, немедленно. И будь добр обойтись без сказок, расскажи правду. Меня серьёзно беспокоит твоя ситуация. Дипломат херов. — Правду? — растерянно переспрашивает Ники. Опять эта заминка. — Да, правду, — подтверждает Эрик. Прижав подбородок к коленям, Ники выбирает подходящие слова. — Выпил виски на ночь. Минуты проходят в напряжённой тишине, и Ники боится, что нечаянно оборвал звонок, но вот наконец голос Эрика прорезает тишину. — Продолжай. Его холодный тон заставляет Никки вздрогнуть, но он продолжает рассказ: — Мы поссорились. Я, Эндрю и Аарон. С Аароном вроде разобрались, а с Эндрю — непонятно. Вообще не представляю, зачем они подняли вчерашний разговор... то есть позавчерашний? — быстро сверяясь со временем, поправляется Ники. — Ах да, вчерашний. И я никак не мог успокоиться, несмотря на привычные конфликты, тогда стало вдруг обидно, невыносимо больно, бессонница мучила, боль в голове. Тогда я решил добавить немного виски в чай, надеясь расслабиться и уснуть... — Сколько? — Что сколько? — недоумевает Ники. — Сколько выпил? — терпеливо повторяет Эрик. Вопрос ставит Ники в тупик. Он даже не вспомнит точное количество. — Наверное, пару чашек чая? — тихо признается он. Со стороны Эрика снова наступает пауза, сопровождаемая тяжёлым вздохом. Ники отчётливо понимает, что разочаровал близкого человека, и внутренне корит себя за это. Он знает, что Эрик не сердится, а лишь тревожится. — Прости, — говорит Ники спустя некоторое время. — Прости меня, пожалуйста. Я правда больше не буду. Мне просто хотелось заснуть... — И не проснуться? — саркастически уточняет Эрик, но без намёка на шутку, скорее укоризненно. — Нет, — горячо возражает Ники. — Совсем наоборот. Я просто... не ожидал такого эффекта... — Послушай, — неожиданно предлагает Эрик. — Тебе стоит обратиться к доктору Бетси отдельно. Наши общие сессии с терапевтом полезны, но тебе полезно посетить индивидуальные встречи и обсудить то, о чём трудно рассказать даже мне. Эти слова застают Ники врасплох. Что? Абсурд. Он может поговорить с Эриком о чем угодно. У него нет от него секретов. Ну, может и есть, но они незначительные. Правда. — Я готов поговорить с тобой о чём угодно, — убеждает Ники. — У меня нет никаких тайн от тебя. — Правда? — с лёгкой иронией интересуется Эрик. — Да, — уверенно утверждает Ники. — Дорогой мой, я всегда открыт для обсуждения любых вопросов, — подчёркивает Эрик. — Готов выслушать и поддержать, но надо признать, что тебе не всегда удобно делиться со мной проблемами открыто. Я заметил, Ники, что ты привык держать чувства глубоко внутри, вплоть до критической точки. То же самое происходило летом. Знаешь, это неправильно. Помимо наших общих консультаций, тебе необходима поддержка другого рода. Тебе она точно нужна и я не смогу оказать такую помощь как окажут тебе врачи. Ники, твои родители тебя травмировали, лагерь тебя травмировал, твои братья не особо помогают, тебе нужно пойти на личную терапию. Ники молча сидит, крепко сжимая губы, рука с наложенным бинтом дрожит. Ответить ему нечего. Эрик прав, увы, прав во всём. Хотя мысль о терапии вызывает внутреннее сопротивление — Ники уверен, что справится самостоятельно. — Если хочешь, я могу поделиться с тобой любыми подробностями, — жалобно просит Ники. — Эрик, прошу тебя. — Ники, я хочу, чтобы тебе помогли, чтобы тебе стало легче жить. Одних моих усилий недостаточно, любимый. Наклоняясь вперёд, Ники прижимает подбородок к коленям, опустив взгляд. Внутри у него царит странное ощущение — сдавленности, подавленности, словно поймали с поличным. Всю беседу он слушал Эрика автоматически, не замечая, как теребил пальцы и постепенно наполнял глаза горькими слезами. Раньше хватало одного взгляда на любимого супруга, чтобы исцелить любые душевные раны. Что же переменилось? В какой момент его стало недостаточно? Почему? — Ники, если хочешь, я договорюсь с доктором Бетси? — Сам справлюсь, — тяжко вздыхает Ники. Если спокойствие Эрика зависит от визита к специалисту, он согласится отправиться к этому пресловутому «психологу». Пусть видят, каким благополучным он может казаться. — Позвоню ей завтра и договорюсь о встрече. — Слава Богу, — облегчённо вздыхает Эрик. — Все будет хорошо, родной. Люблю тебя. — И я тебя, — отвечает Ники. Они болтают ещё несколько минут и прощаются на более спокойной ноте. Ники встаёт со скамейки и вытирает слезы рукавом толстовки. Он уже собирается идти в общежитии как слышит свист. Лёгкий свист. Мелодию. Ники растерянно поворачивается в сторону этой приятной и жуткой мелодии. Там за парком есть небольшой лес и из него исходит приятная это мелодия. Ники щурится и немного присматривается в темную чащу. Останавливаясь, Ники напрягает слух и смотрит туда, откуда доносится манящий и одновременно страшный мотивчик. Сквозь густые заросли деревьев виднеется неясный силуэт, устремивший взор прямо на него. Кажется, даже различима форма губ, создающих звуки свиста. Ники не может сдвинуться с места. Сердце бешено колотится, тело цепенеет. Мурашки бегут по коже, волосы поднимаются дыбом, дышать становится труднее. Неведомая фигура завораживает его, а сама мелодия вселяет дикий страх и заставляет дрожать. Свист колес заставляет Ники подпрыгнуть, а пульс участиться. Машина. Просто машина проехала рядом. Резко обернувшись к лесу, Ники никого не находит. Осматриваясь вокруг, убеждается окончательно: пустота. Собрав волю в кулак, ускоряется в направлении общежития. Привидится же. Дойдя до здания общежития, он тянется к ручке входной двери, как вдруг резкая вспышка острой боли простреливает раненую руку под повязкой. Присвистнув от неожиданности, Ники закатывает рукав, чтобы осмотреть повреждение. Перед ним открывается картина, внушающая панику. Бинт разрезан. Он смотрит на свежую кровавую полосу. Ники знает, что бинт разрезан не им и полоса ему не принадлежит. Только вот откуда она? Аккуратно снимая испорченную повязку, он пытается стереть кровь чистой тканью. Возможно, кровь просто выступила из старой раны? Но очистив кожу, Ники замечает тонкий, ярко-красный свежий порез. По его спине, проходит свежий холодок и лёгкая дрожь все же заставляет его двигаться. Он разберётся с этим в ванне. Медленно поднимаясь по лестнице в свою комнату, Ники неотступно ощущает чей-то невидимый взгляд. До сих пор в ушах эхом звучат призрачные мотивы свиста, заставляя волосы дыбом вставать, а сердце биться чаще.