лох

намгю смотрит на парня с хвостиком на другом конце зала и думает короткое: не даст у него слишком нежная улыбка. и улыбается он мелкой бесящей девке рядом с собой, наклоняется к ней так, что складывается почти пополам, смеется — так откровенно и ярко — зубы ровные и острые. белая майка немного мокрая, облегает широкую грудь. от него энергия доброго парня, лоха, милашки. такие ещё обычно трахаются как машины, берут все на себя, берут себе все, беспокоятся, что ты головой ударишься, что горло заболит, что, наверно, смазка неподходящая, да? очень, конечно, беспокоятся. а ещё, блять, не дают. у них вон — девчонки от пола полтора метра, куколки для беспокойства. этот от своей не отходит. как она пополам не рвется, пока он её намгю не додумывает, понимая, что слишком быстро разозлился. как же заебало. ещё и танос — намгю ищет взглядом фиолетовую башку, и когда находит — замирает, чувствуя, как теперь гнев точно заполняет все. он сейчас что-то кому-то разъебет. танос, освещаемый редкими лучами, лижется у самого поворота к коридору с випками…с каким-то пацаном. с пацаном! хватает его рукой за короткие волосы. отрывается — шепчет что-то на ухо. намгю привык, что танос находит себе каких-то девчонок вот такими вечерам — тусовка, крутой сет, выходной. танос говорит — надо сбросить напряжение, you know? типа надо немного свежести, сечешь, babe? намгю только молча закатывает глаза — окей. если он хочет ебать каких-то девок в толчке раз в неделю — да похуй, пожалуйста, главное, пусть не объебывается до слюней, что резинку надеть на сможет. в остальном — ну, намгю на это согласен. это действительно снимает напряжение. танос после них живой и желающий — и шепчет горячо и мокро намгю на ухо, что вот это любовь, babe, что вот это, babe, это подарок небес — и вбивается жесте. и хрипит такое желанное — ты круче любой girl. и что теперь? танос жмёт у стены нихуя не girl. и намгю почти хочется разреветься от злости — если бы он умел. но у него лет в пятнадцать перестало получаться, поэтому из груди просто вырывается тупой выдох, он тянется за сигаретами, наклоняясь вперёд — надежно свисая с маленького балкончика над танцполом. онли стаф и все такое. намгю затягивается поглубже, мечтая о какой-нибудь клевой мдмашке и натрахаться всласть таносу назло. че, не понравится, если babe уйдёт сегодня не один, не дождавшись его поебушек? намгю бросил взгляд на исчезающих в коридоре к випкам таноса и его уебка, и вдруг почувствовал — как-то всем телом, интуицией, шерстью, если бы она была — что на него смотрят в ответ. с другого конца зала на него смотрит растерянное нежное лицо того самого милашки-плизера со смешным хвостиком. он не отводит взгляд, когда понимает, что намгю смотрит в ответ — прямо и холодно. рассматривает его. изучает. намгю ещё долго смотрит, как парень крутится вокруг себя, не зная, как двинуться в толпу. может, пытается потанцевать, а может, сбежать. нихуя у тебя не получится — я тебя запомнил, думает намгю. хвостик почему-то один, и если его девушка прямо сейчас писает в розовой кабинке пентагона, у намгю есть несколько минут. — привет, — намгю аккуратно толкает чужое плечо своим, покачиваясь гораздо медленнее, чем долбящий бит. хвостик оборачивается — и намгю чувствует, как жар разливается где-то в солнечном сплетении. у него цепкие внимательные глаза, он так легко идёт на этот контакт — он наклоняется ближе, и намгю почти чувствует себя под ним. от него пахнет одеколоном, дезиком, какой-то сладостью. пиздец, как же сильно намгю его хочет. такого давно не было. — мы знакомы? — он неловко, но располагающе улыбается и не отводит взгляд. — нет, но можем, — намгю хитро прищуривается, заправляя прядь за ухо, и понимает, что не знает, как надо с такими — не предлагать же ему сейчас занюхнуть пару дорожек или на крайний случай, покурить крепенький косяк? — меня зовут дэхо, — он вдруг вежливо кивает, почти кланяясь, и намгю хочет упасть на колени прямо сейчас. — я намгю. — намгю! — весело повторяет дэхо, и красивые зубы поблескивают в светомузыке. — я заметил тебя давно, намгю. намгю удивленно замирает: — да? — да, ты был на балконе. — я работаю здесь. — о! — как-то неопределнно выдал дэхо. — ты сейчас на работе? — сейчас нет, но в целом я тут всегда. люблю тот балкон — с него всех видно. — а ты кого-то искал? намгю не знает, что делать дальше — он вдруг оказывается в мире нарушенных паттернов, и совершенно искренние и простые ответы дэхо ставят его в тупик. — просто наблюдал, — увиливает намгю. — я рад, что ты заметил меня, — улыбается дэхо. и что это нахуй значит? ах, так вот что — стоит распахнуться кабинке, как они заваливаются в неё — у намгю кружится голова от шока и поцелуев — дэхо вылизывает его прямо там, в центре танцпола, горячо дышит в рот, и притирается так близко и жарко, что у намгю немного дрожат руки. он давно такого не испытывал — быть настолько желанным. — стой, — неожиданно для себя шепчет намгю, уже выставляя вперёд ладони. но дэхо и правда останавливается, отстраняясь: — прости! — он красный и растрепанный, с припухшими налитыми губами. — прости, да, я должен был спросить. это было, — он тяжело выдыхает, переводя дыхание, — неуважительно. — что? — намгю чувствует себя в каком-то хуевом сериале. этот чел сейчас извинился за то, чего еще не произошло? — ну, э… — дэхо рассеяно водит рукой, — я притащил тебя сюда. и вообще…все было так спонтанно, прости, я просто…иногда импульсный. — все нормально, я не против, — быстро и серьёзно отвечает намгю, немного смущаясь — это, кажется, первый подобный диалог в его жизни перед еблей в кабинке клуба. но он все равно добавляет, — но я хотел спросить. про твою девушку. — у меня нет девушки, — мгновенно удивленно отвечает дэхо. — а та, с кем ты был здесь? намгю стыдно — за такие допросы субон бы обсмеял его, называя тёлкой, шутил бы про страх конкуренции. а тут ещё и совсем незнакомый чел. они друг другу никто. потрахались и разошлись, какое намгю дело до его девки. но вопрос уже вылетел. и дэхо улыбнулся немного неловко: — а…это моя сестра. она меня притащила. намгю теперь тоже неловко, после всего, что он успел представить. они вылизывают друг друга. у дэхо горячий длинный язык — он ласкает им, мокрый, слюнявый. намгю всасывает поглужбе — дэхо стонет ему в рот. дэхо просто охуеть чувствительный и неожиданно пиздлявый: — ебать, — он шепчет в мокрые губы, когда намгю опускает руку на чужой стояк поверх брюк. — знаешь такие слова, — хихикает намгю. и зря хихикает: дэхо трется в руку, прижимая намгю к стене сильнее, давит на худую грудь своей, опускает руки от чужого лица — да он ласкал его лицо пока целовал и гладил загривок а вот ебаный субон только хватал за шею покрепче чтобы придушить и в общем пошёл нахуй — так вот, руки он убрал, опуская на толстовку. намгю под ней весь уже был мокрый, и было немного стыдно — он липкий, и уже ну… не секси. но дэхо запускает руки на чужую спину раньше, чем намгю его тормозит: — какой ты горячий… — дэхо снова лезет целоваться. намгю перенаправляет его руки, ниже, ниже, прямо к изнемогающему члену. он видит, как дэхо улыбается, беря его. намгю не может сдержать стон — чужая рука горячая и аккуратная, член уже течёт, яйца звенят, и дэхо этот, блять, ещё шепчет в рот: — как ты любишь? быстрее? — быстро двигает вверх-вниз, огибая голову, — или медленнее? — нежно поднимается, чуть усиливая давление, слегка прокручивая. серьёзно нахуй? вот этот уровень обслуживания намгю получает при дрочке в туалете? этого дэхо надо брать и тащить ебать в самую крутую випку. он бриллиант. — быстро, — выдыхает намгю в чужой мокрый рот, и коротко, почему-то стыдливо добавляет, — и жёстко. — понял. дэхо вытаскивает руку, плюет в неё и — ебать — устраивает аттракцион. как он охуенно пахнет — намгю утыкается в чужую шею. это слишком странно, слишком необычно — в толчках он привык поворачиваться лицом к стене, подкладывая ладонь под лоб, чтобы не отбить последние клетки мозга, пока ноунеймы присовывали сзади. поцелуи да — прикольно. но редко. дрочка — вообще хуйня полная: как правило, просто чья-то рука болтается на тебе, че-то там теребит еле-еле, пока обладателя конечности окончательно не скрючит в оргазме с одинаковыми бесхарактернми выдохами. вот танос сразу был другим. когда первый раз он подтолкнул нанюханного намгю к дивану випки, казалось, сейчас все будет как обычно — намгю стягивает брюки, встаёт на колени, прогибается в спине, привычный догги — быстро, удобно, без заебов. но танос дёргает его на себя — сначала прижимается грудью к чужой спине, вылизывает шею, а потом говорит: давай лицом. они целуются от начала и до конца — танос прикусывает намгю язык, содрагаясь от оргазма, заливает его рот слюной, шепчет — блять babe you you хочу теперь только тебя. и вот — теперь какой-то дэхо толкается языком в рот таносовской babe, наяривая рукой — в ушах уже звенит, ноги ватные, мысль о таносе дополнительно сводит намгю с ума — ну почему он ни разу не спросил это сраное как ты любишь?! из вопросов он задавал только один — соснешь? — эй? — дэхо отстранился, всматриваясь в его лицо, — тебе не нравится? что-то не так? — все так, — намгю рывком прижимает его к себе. — черт, — тяжело выдыхает дэхо, и намгю чувствует, как тот трется об него с новой силой, — блять, — снова ругается дэхо ему на ухо, ускоряя темп, — хочу тебя в постели. хочу тебя в постели — намгю чувствует, как подкатывают первые предоргазменные волны. субон обычно писал в сообщениях что-то типа: babe готовь свою ass👅👅👅👅👅 это, конечно, тоже прикольно, но дэхо снова шепчет: — ты такой красивый. и намгю кончает в его ладонь, сперма выплескивается, попадает на толстовку, на сильные прелплечья дэхо. намгю снова его целует. сам. едва возвращается сознание. а затем опускается на колени, качнувшись, словно пьяный. — о, нет, нет, — дэхо хватает его за руки и тянет вверх. — что? — намгю все еще едва соображает после оргазма и отмахивается от чужих рук, хватаясь за ремень, обводя очертания нехилого такого члена. — это некрасиво… — как-то сконфуженно выдаёт дэхо. — здесь грязно, и ты на коленях, и… но намгю расстегивает брюки — на дэхо мокрое от смазки и жара белье. он пахнет просто нахуй сводяще с ума — хлопком, смазкой, мускусом, чем-то плотным и сладковатым, как будто банан смешали с молоком. намгю стягивает белье, он хочет его так сильно, что похуй вообще на все — на то, что ноги ещё немного дрожат и коленям больно, на то, что он уже тыщу лет не делал горловой, на знание, что это, кажется, не случайный перепих, а самая настоящая измена — на все похуй, во рту уже слюна от желания попробовать. — какой же ты… — дэхо не договаривает и опускает руки на голову намгю, едва тот касается губами влажной головки. руки нежно гладят — намгю сразу берет больше, почти упирается в тёмные волоски, ощущая, как дэхо подрагивает сверху. это технично, это очень хорошо — вниз и в верх, вниз и вверх, с пошлым причмокиванием, с поднятием глаз, словно хочешь понравится, словно стараешься так сильно. и это работает. наверно, потому что намгю реально старался. — намгю, — дэхо жалобно стонет, — если ты сейчас…если ты, — намгю в ответ только втягтвает щеки. и вдруг — дэхо хватается за его волосы, болезненно и крепко, почти фиксирует его голову, толкаясь в податливое горло, все заполняется мерзкими звуками — слюна, смазка, дыхание — намгю старается расслабить челюсть, ощущая, что его рот буквально трахают со всей силой. — зубы, — громко щепчет дэхо, — немного…зубов… он стонет, едва намгю немного оголяет нижние — царапает по нежной кожице ствола. — прости, — последнее, что говорит дэхо перед тем, как насадить намгю по самые гланды, накончав в глотку — намгю чувствует, как вот-вот закашляется и захлебнется, и вырывается из чужой хватки, несколько капель падают на лицо. намгю глотает, откашливается, понимает, что горло уже начинает саднить. ещё понимает, что дэхо снова тянется к нему. — это, — он тяжело выдыхает, — это было невежливо. но я не сдержался. твой рот… — он бессвязно пробормотал что-то, а затем одним рывкой приподнял и принтянул к себе намгю. они целовались, пока дэхо не прошептал: — следующий раз в постели.