И будет счастье.

По аккуратно выложенным тротуарам в скверике гулял слегка-слегка потеплевший, но все ещё очень переменчивый ветерок. Он аккуратно колыхал свежую зеленую травку. Где-то в вышине, в ветвях деревьев редко пели и задорно чирикали первые птички. От их присутствия за два долгих сезона было легко отвыкнуть; от мелькания их лёгких и маленьких крылышек в синеве неба, от их перепрыжек по выложенным тропинкам. Но все всегда возвращается. И птички тоже: они улетают из года в год и возвращаются вить гнезда и порхать между низких облаков. От осознания, что что-то все же остается в этой жизни неизменным на душе невольно теплело и легко трепетало. С наступлением весны дни становились не только теплее, но и дольше. Ярко-белый, маленький шарик солнца все раньше и раньше взмывал ввысь, в свой долгий путь над кронами по небосводу. Эта вся очаровательная весна отдавалась пением нежных скрипок на душе. Было очень легко и спокойно. До тех пор, пока опять скрипка не затянет тревожно одну ноту, натужно не проскрепит, даже хуже чем мел по доске, и резко не притихнет. Пока снова такая долгожданная погода не испортится и под полы задернутого плаща не станут задувать холодные потоки ветра. От такого не долго и простыть.. Но на этот раз погода испортилась безвозвратно и отвратительно посерела. В воздухе парка повис запах не прооившихся капель первого весеннего дождя. Холодного и неприветливого, совершенно промозглого а не освежающего. Начищенные чёрные лоферы на небольшом каблучке застучали по тротуару чуть быстрее. Сегодня она не взяла зонтик.. Но чтоб не намочить голову и не простудиться придётся забежать куда-нибудь.. В какое-нибудь хорошенькое заведение поблизости. Она засунула промерзшие тонкие ладони глубже в карманы темно-оливкового пальто. Да уж. Совсем не помогает. Тоненькое весеннее пальто, к огромному ее сожалению, не рассчитанно на такую промозглую погоду. Девушка поправила воротник того самого пальто, подняв его. Она непроизвольно поёжилась, натягивая совсем не шерстяной шарф повыше, так чтоб закрывал лицо хотя-бы до носа и прикрывал шею. Сам шарфик дорогой на вид, из качественного материала, был покрыт узором, состоящим из тускло-изумрудных и каких-то других светлых линий, пересекающимися друг с другом, образующими клеточки между друг другом. Стильно. Девушка, цепляясь за лямку сумки, в которой лежал ноутбук, отчаянно желала, чтоб солнце все же вышло из-за облаков. Хоть ненадолго. Но прямо в предверии праздника погода стала совсем нестерпимой, и той всё-таки пришлось завернуть на тропинку к выходу из скверика. Ведь даже плотная рубашка, натянутая поверх гольфа не спасала. Было холодно и неприятно жгло руки покалывающим морозцем. Единственное, о чем можно было вообще желать в такую, резко испортившуюся погоду, так это запрыгнуть в горячую джакузи.. Такую желанную и любимую.. Может даже под ручку с бокалом сухого вина. И заесть это все яблочком... Красным и хрустящим.. Как же этого всего сейчас желалось. Но пришлось ограничиться лишь простенькой кафитерией. Ручка с трудом поддалась, тяжелая дверь медленно открылась перед ней и та выпрыгнула в теплое помещение, придерживая краснеющей ладошкой портфель с ноутбуком. Да, тут было гораздо теплее и морозные ветер не бил по щекам. Но от этого однозначно не становилось менее тоскливо. Какой же всё-таки удручающий был вид сецчас хатокном.. Не то что пол часа назад. Тогда еще можно были надеяться на пол дня холодного солнышка. Жаль, что на женский праздник придётся весь день сидеть и работать. Целый день напролёт сидеть, пока не начнет затекать спина и шея и печатать. Печатать. Печатать. Печатать. И не сказать конечно, что она не любила свою работу. Нет. Скорее даже наоборот. Но в такие удручающие дни это совсем не способствовало поднятию настроения. Даже самую малость. Но работа есть работа. Стоит все же начать.. Девушка прошла вглубь, проходя между рядами сидений-диванчиков и столиков. В самый дальний уголок, скрытый от взора скучающих посетителей невысокой перегородкой, на которой стояли горшки с разными растениями. Они давали вздохнуть грудью чуть свободнее. Растения в разныех кафе всегда радовали глаз посетителей и приносили больше клиентов заведующим. Весьма выгодно. Скинув с себя пальто, и оставшись только в шарфе в клеточку, она забралась поближе к окну и выложила из портфеля тоненький блокнот, компьютер, мышку, наушники и коврик для вышеупомянутой мышки. Девушка подцепила из стоящего рядом стаканчика ручку. Потом немного пощелкав ею, пролистала одной рукой блокнот.. Остановилась на последней исписанной странице с планом работы и принялась перечитывать. Слова скакали и совсем не складывались в предложения. Суть самого текста все ускользала и ускользала от восприятия. Даже встряхнув головой и сделав минутный перерыв на то, чтоб заколоть волосы, закрутив светло-серые пряди в узел, строчки продолжали сливаться. А сам текст выглядел ни как внятный текст а словно послание от неземных собратьев по разуму. Почему-то приходилось возвращаться к одним и тем же предложениям по многу раз, чтоб осознать смысл написанного на исчерченной тонкой бумаге. Она откинулась на спинку диванчика, предварительно подложив под поясницу маленькую подушку. Она повернула голову к большому окну, совершенно незаинтересованно и безразлично рассматривая то, что находится за ним - улицу и прохожих, что торопились по своим делам. Вот какая-то пожилая важная дама с пуделем на поводке в одной руке и с букетиком ландышей в другой. Собачка забавно топает, словно маршируя. После нее идет компания молодых учительниц из школы поблизости. У них в руках, помимо сумочек с папками внутри, между пальцев бережно зажаты малюсенькие открытки с пожеланиями, что те зачитывали вслух друг другу, улыбаясь и хихикая. На маленьких бумажках приклеены бантики из ленточек и нарисованны цветочки. И даже от сюда было видно, что все сделано руками детей. И с любовью конечно. Обычно, она не любила праздники. Какие бы они не были. И не по тому даже, что праздники ее не радуют. А ее просто никто не поздравляет. Разве что иногда пишут коллеги. Но и только. Но она не жалуется, правда! Она уже давно привыкла. Но почему-то сейчас, в женский день, когда она была.. Ну, "оставлена позади", это ощущалось странно. Непривычно. Даже не грустно и не завистно. А просто тоскливо. Слегка-слегка. Да еще и вся эта погода нагоняла тоски.. С этими ее тучами и морозным ветром. Девушка закатила глаза по привычке, особо никому этот жест не адресуя. И снова перевела взгляд на внутренний интерьер. Глянула на стол. Взяла меню и всмотрелась в надписи. Забавно, но почему-то сегодня хотелось себя побаловать чем-нибудь. Черные бездонные глаза сначала бегали по морепродуктам на бумажке меню, а потом оглядели с ног до головы пришедшего официанта. Приятный на вид юноша, со смуглой кожей и ярко-оливковыми глазами. Из обрамляют длинные темные реснички. Тёмно-коричневые, почти черные волосы мило вьются на кончиках локонов. На лице россыпь родинок. Он выглядит весьма изящно в классической одежде и черном фартучке, повязанным на пояс. Он стоял Он стоял и чуть наклонялся. Заметив пристальный взгляд самой девушки, он встрепенулся и спросил, вежливо улыбаясь: — Добрый день, я могу принять ваш заказ, мисс? Не помочь вам определиться? Он заморгал, рассматривая тоже родинки. Но не свои. А девушки. Одну на верхнем веке, а вторую под тем же глазом. Прямо под длинными светлыми ресничками. Та лишь опять взглянула в меню. Тихо фыркнула себе под нос. Что-то задумчиво промычала и потом ответила: — Добрый день. Мне, пожалуйста, пряный глинтвейн на красном вине и семгу на гриле. — Будет сделано!, — Юноша что-то чиркнул в своем блокноте, улыбаясь кивнул и глянул на девушку, — Это займет где-то двадцать минут. Устроит? Та лишь кивнула, бросая последний взгляд на его родинки. Он отошел и снова стало как-то невыносимо скучно. Не грустно, нет. Просто ужасно тоскливо. Она принюхалась, чувствуя внезапно привычный запах мужских духов и чего-то... Сладкого.. Девушка обернулась и ей в нос случайно ткнулся белый бутон. Нос защекотал зеленый листик. — Ой! Ох, извини, пожалуйста! Юноша встрепенулся и широко улыбнувшись чуть отодвинул букет от ее лица. — С праздником тебя, Грейс. И здравствуй. Он сощурил глаза, как он делал обычно, когда улыбался. Его изумительно-синие большие глаза задорно сверкали. В руках он держал большой белый букет. В нем были и тюльпаны и большие розы и просто какие-то всевозможные веточки. Он был такой душистый, что от запаха так близко, у Грейс слегка закружилась голова. Словно ее резко оторвали от земли и перевернули вверх тормашками. Ее поздравили с праздником лично. Ей подарили цветы. Эрнест подарил ей букет цветов. — Ох, да, привет.. Она настолько растерялась, что забыла отодвинуть даже компьютер, ведь букет куда-то надо положить. Это сделал сам пришедший юноша. Он радостно рассматривал Грейс, подвигая ее рабочий ноутбук, мышку, коврик для мышки и прочие рабочие принадлежности. Эрнест рассматривал ее лицо, всматриваясь в такие родные глаза. Он мягко вручил ей букет и убедившись, что та его крепко держит, стянул с себя обычное чёрное плотное пальто и аккуратно сложив, бросил на спинку сиденья. Он аккуратно присел, дождавшись пока сядет сама девушка. Потом он как обычно поправил волосы, почему-то снимая с сахарно-светлой макушки солнцезащитные очки. Он их снял, протер от случайных капель воды и водрузил на место, используя скорее как обруч, чтоб чуть отросшие волосы не лезли в глаза и не мешались. — Ты сегодня о-очень хорошо выглядишь!, — стал юноша ее нахваливать, гордо улыбаясь и зуря глаза. Впрочем этот жест не выглядел отталкивающе или наигранно. Нет, даже скорее наоборот - он казался располагающим и цепляющим. Делающий его забавную манеру говорить еще изысканнее, — Просто сногсшибательно. Та, не зная, как реагировать, положила бережно букет на стол.. Осмотрела свои, уже не красные от мороза, тонкие ладони.. Взглянула себе на брюки.. Разгладина на них ткань. — Спасибо. Мне приятно. Тот лишь фыркнул: — Ну ты что такая удручённая? Сегодня же праздник! Ты должна быть радостной, — невесело хмыкнул тот. — Все в порядке, Эрн. Правда. Просто я не ожидала того, что мне кто-то подарит.. Подарок. Тем более ты так внезапно оказался у меня под носом. Тот хмыкнул, снова счастливо глядя на нее. Он разглядывал ее локоны и восхищался: "как же эта красота может быть моим другом? Да я ведь самый счастливый человек на Земле!". Пока Эрнест долго болтал, рассматривая каждое движение девушки, та тихо размышляла. Она никогда не была много говорящим человеком. Но сейчас не просто молчала а задумалась во время разговора. Почему-то стало так легко и приятно.. Так близко к сердцу, что отстукивало умиротворенный ритм. И почему-то проходит за окном совсем перестали волновать. И остались только столик в кафе, двое людей, сидящих за ним друг напротив друга и букет . белых цветов. Это была такая сущая мелочь... Но было так приятно! Она вглядывалась то в чужое загорелое лицо, то в листики в букете. Девушка слабо улыбнулась. Но так искренне, что сердце от осознания, насколько же она сейчас счастлива, уже давно готово выпрыгнуть. И это очень приятные ощущения. Такие нежные и плавные. Словно лебеди, плывущие в озерце. И время снова заторопилось быстро-быстро. И снова оно полетело, оставляя двух людей за столом в маленьком кофе за одним дальним столиком. Принесли еду и глинтвейн. Грейс спросила у того, что ему заказать, но юноша отказался по предлогом, что сам сходит и возьмет себе что-нибудь перекусить и запить. Вернулся он с парой аппетитных сэндвичей и кречкой крепкого кофе. Они ели и говорили, и все остальное стало совсем не важно. Они даже когда уходили и оплачивали еду, не смотрели на погоду снаружи. А ежу оплачивал Эрнест, настояв на этом. После довольно короткого боя, девушка сдалась и разрешила тому оплатить. Когда они выходили из кафе, юноша аккуратно подоткнул ей шарф сзади шеи и позже поинтересовался: — Куда идем? — А.. Куда нам нужно идти? Та была настолько удивлена, что даже не сопротивлялась, когда тот взял ее под рукав пальто и повел за собой, что-то напевая. Он в самом начале еще на все вопросы зачем им куда-то идти, отвечал "у тебя сегодня праздник, и я тебя поздравляю!". Глупо, да. Но такие мелочи оказались.. До жути приятными. Так и хотелось зажмуриться и улыбнуться. Приятно. Да, эти мелочи оказались безумно приятными. Пока они так шагали, до дошагали аж до самого озера, располагающегося в центре большого парке неподалёку. Не прошло и пяти минут, как они оказались на набережной. У воды было чуть холоднее, но Грейс с Эрнестом и не заметили, как вышло солнышко и вовсю блестело на поверхности воды, по которой плавно плавали утки и селезни. Кто-то стоял там, на берегу и крошил им хлеб.. Словом - обычный день в парке.. Но он и одновременно совсем не был обычным. Совершенно точно не был. Ведь сейчас, когда настроение колоссально поднялось, то захотелось обращать внимание на любые мелочи. И эти мелочи приносили непомерное удовольствие и заставляли руки приятно покрываться мурашками. Когда случилось одно приятное событие, стало гораздо лучше и приятнее обращать внимание и на другие обычные, повседневные радости. От этого становилось ещё веселее. Можно было уверенно шагать по брусчатке, стуча каблучками и хохотать почти в голос. Вот сто такое счастье. Счастье выражается в мелочах. И на самом деле улыбка стоит таких милых усилий.. Так легко ее получить. Но какая же она одновременно бесценная. Грейс была ему так благодарна, как никогда прежде. Так приятно от мелочей ей не было еще никогда. Она никогда еще не улыбалась смотря на то, как собаки бегают друг за другом по набережной, обрязгивая все во круг себя. Если быть честной, то она даже не заметила, как они переместились к нему домой. Эрнест усадил Грейс перед телевизором и вручив ей пульт, приказал: — Давай! Сегодня у нас вечер фильмов в честь твоего праздника! Я быстро приду.. Не скучай!, — Он театрально поклонился прямо в ноги а потом, громко и задорно фыркнув, поскакал на кухню жарить им попкорн и доставать вредную газировку к ним. Перед тем, как уйти он посмотрел на Грейс и увидел, как та счастлива. Она громко хохотала, хватаясь за живот. И сам он непроизвольно похихиковал, чувствуя гордость. Он ее любил. Правда любил. Но даже не в романтическом плане. Она была для не сёстрой а сразу целой семьёй. Самым близким и любимым, что у него есть во всей его жизни. Он ею восхищается и желает сделать ее будни настолько необычнимы, чтоб той больше ни разу в жизни не пришлось сидеть с такимиогорсенным лицом, как в том кафе. Ни за что. И тут из мыслей его вырывает щелчок накинающегося взрываться попкорна. Он хохотнул и схватился за крышку кастрюли. Вот оно - счастье. — Давай-давай! И принеси мне кофе, пожалуйста! Девушка никогда с таким энтузиазмом еще не хваталась за пульт и не листала остервенело фильмы, стремясь поскорее что-нибудь включить и усесться на удобный широкий диванчик. Она чуть подпрыгнула на пружинах и фыркнула, закидывая на диван длинные ноги. Света в большой гостиной с телевизором нету. Только сам телевизор светит ярко-ярко и тихо, почти незаметно светит ночник на тумбочке из следующей комнаты. Фильм запускается и Грейс в предвкушении ерзает на месте, зовя Эрнеста с кухни: —Ну все, ну все! Иди сюда! Быстрее, Эрн! Уже начинается! Она громко захохотала, наблюдая за тем, как тот самый юноша, только уже в домашней пижаме, со смешно закатанными рукавами бежит к ней с огромным тазиком попкорна и тремя двухлитровыми бутылками газировки. Они будто снова детьми балуются пока у кого-нибудь нету дома родителей. Но это гораздо веселее. Эрнест запрыгивает на диван так, что сама девушка подпрыгивает и громко хохочет. Ее волосы подпрыгивают и она быстро завязывает их в узел. Но так небрежно, что тот сразу же распадается и превращается в хвост по лопатки. Потом закидывает на юношу свои длинные ноги, фыркая. Тот кладёт на них свои большие ладони и откидывается назад, теперь смотря телевизор полулежа. "Не виноватая я! Он сам пришёл! Не винова-атая я!!"*, — кричит девушка в телевизоре и Эрнест сгибается пополам, повторяя за Грейс. Потом по квартире летит смех и громкие вздохи. И опять. И опять. И опять. Вот оно - счастье. Оно ведь совсем близко - протяни ладонь и дотронешься! Счастье оно теплое, яркое и мерцающее. Но оно само тянется к себе, и чтоб его поймать нужно приложить минимальные усилия. Просто захотеть и сделать. Эрнест смотрит на Грейс и восхищается ею. Такой, какая она, когда счастлива. Но ведь чтобы человек был счастлив нужно просто улыбнуться и очень сильно пожелать. Нужно лишь правда захотеть. И счастье, такое, какое оно есть само по себе, придет к тебе само. Оно коснется твоих пальцев своими, возьмет твою руку в свою теплую и ярко-ощутимую, сожмет крепко и одновременно мягко, возьмет за плечи, притянет, обнимет. И сольется с тобой. И сольется с тобой. И будет счастье.

«Быть любимым — это лучше, чем быть богатым, потому что быть любимым и есть быть счастливым», — Клод Тилье

«Быть счастливым — уметь довольствоваться малым», — Эпикур

«Счастлив тот, кто не замечает, лето теперь или зима», — Антон Павлович Чехов («Три сестры»)

„В жизни есть лишь одно счастье – любить и быть любимым.“ — Жорж Санд

..-.. - --- .. . ... - -..- ... ---. .- ... - -..- . .-.-.-**