Очевидно, что это просто повадки

О чём Антон не думает до момента икс, так это о том, что в постели Арсений выкручивает все свои кошачьи повадки на максимум. Тот будто ещё больше себя отпускает, расслабляется и доверяется. И Антон в шоке, но Арсения он принимает и только больше влюбляется. — Надеюсь, тебе очевидно, что у нас сегодня будет секс, — подстёбывает его Арсений, находящийся уже без рубашки. Шастун тянет его в комнату, ему всё очевидно, и он с удовольствием посвящает себя всего этому процессу. Попов льнёт к нему, лезет целоваться и делает это с такой отдачей, что Антон на ногах устоять не может от его напора. Шастун опускается на кровать. Для него это не первый раз в жизни, но первый с Арсением. И, кажется, что предыдущий опыт не имел абсолютно никакого значения. Шастун, вообще, ко всей этой теме подходит очень аккуратно. С Арсением хочется сближения, каждая черта в нём притягивает, и это вот как раз пугает: кошачьи повадки ведь тоже Антону нравятся, и он долго пытается выяснить, не попахивает ли это зоофилией. Даже в мозгу это слово воспроизводить не хочется. Это точно не то, что должно стоять между ними с Арсением. Попов же человек на сто процентов, просто его способности — повадки, достаточно специфичны, урчание человек тоже воспроизводить может, это не является чем-то для котов уникальным, разве что способ его воспроизведения у кошек более сложный, но Попов и со своими данными хорошо справляется. Желание тереться об Антона — это обычное желание близости, желание прикоснуться большей поверхностью тела к чужому — сюда же можно отнести и любовь к поглаживанию: просто жажда получить больше прикосновений от небезразличного человека. А провокационные позы — это приёмы соблазнения. Возможно, Антон здесь себе всё надумал и Арсением на самом деле руководят инстинкты, а он просто принимает всё это на свой счёт. Но такие особенности его не пугают, тем более, если Арсений отдает себе добровольный отчёт в своих действиях и может уверенно сказать, что что-то к нему чувствует. Ещё Антон большинство чужих повадок не рассматривает в сексуальном контексте. Ему это просто кажется милым. И близость физическая в прямом смысле может быть просто проявлением сильной привязанности, а не последствием возбуждения. Арсений прижимает его к матрасу, целует, а руки держит своими, переплетая их пальцы. Попов тяжёлый и ёрзает на его бёдрах, но Антон чувствует только то, что с каждым движением тот проезжается своим пахом по его возбуждённому члену. От одежды хочется избавиться, контакт кожи к коже кажется приятнее, и он пытается стянуть с них остатки одежды, Арсений так извивается, выпутываясь из своей. Смотреть на него — одно наслаждение: у Попова такие пластичные мягкие элегантные движения, что Антону сложно поверить, что человек так вообще может. Арсений ещё и улыбается. Он наконец слезает с Антона, позволяя ему хотя бы немного вдохнуть, до этого из-за чужой близости дыхание Шастуна просто спирает. А Арсений не теряет времени и переворачивается на живот. Шастун уже хочет воспротивиться, хочет сказать, что мечтает видеть его глаза и касаться его губ. Но, возможно, Арсений так предотвращает его передозировку счастьем. Антон встаёт на колени, чтобы принять нужное положение. Арсений выгибается и приподнимает таз. Кажется, был бы у него хвост, тот тоже оказался бы задран. Антон старается не пялиться так откровенно, но кто его тут осудит?! Он уже поднимает ладонь, чтобы коснуться чужой бледной ягодицы и почувствовать эту кожу на ощупь. Попов его опережает, и далее Шастуну приходится замереть в максимально тупой позе, чтобы переварить всё сказанное. — Знаешь, коты дают обнюхать свои анальные железы тем, кому доверяют, — заявляет Арсений таким невинным тоном и задирает свою прекрасную задницу ещё выше. Антон сейчас на месте подохнет и от вида этого, и от слов. Не сразу доходит смысл, особенно когда ещё и картинка такая. Ему доверяют, его подпускают близко — это то, о чём он так давно мечтал. Подкупает то, что больше никому Арсений настолько не будет открываться. Антон уверен, что он сделает всё, чтобы этот человек был счастливым. Если это предложение Арсения рассматривать ещё и в более пошлом контексте, очевидно, его сердечко не выдержит. Задница Арсения — одна из совершеннейших вещей, которые он видел в этом мире, это не только его дар говорит, но и всё нутро. Шастун наклоняется, честно, он без понятия, что делать, но его будто какие-то невидимые силы направляют, он, конечно, не кот, чтобы носом отмечать запах своего партнёра, но языком он совсем не против чужие железы вылизать. И для Антона именно такое впервые. Впервые ему хочется сделать что-то такое для партнёра. Он касается горячей кожи, напряжённого входа и просто широко лижет. Это так интимно: он чувствует, как Попов сжимается и вздрагивает. Тот топчется на покрывале, покусывая одеяло. Антон старается не поехать мозгом, глядя на это всё. Почему Арсений может быть одновременно таким милым и таким горячим? Комната наполняется громким урчанием. Антон повторяет своё действие и задерживается около входа кончиком языка. Стоны Арсения, появляющиеся посреди урчания, звучат как-то надрывно. Но тому точно нравится. Это очевидно. Попов прогибается только больше, толкается назад, навстречу языку Антона, его руки хватают собственные ягодицы и раздвигают для удобства, приглашая. Антон зря думает, что у Попова может возникнуть смущение. Тот совершенно бессовестный. Возможно, это очередные повадки кота, тот просто наслаждается и подставляется под руки, которые его гладят, Попов — подставляется под язык, который может сделать ему приятно, и ничуть не смущается интимности момента. Шастун ему благодарен, что тот так явно показывает желание и делает многое сам, просто его собственные руки сейчас заняты тем, чтобы не потерять источник опоры. Антон напрягает язык и ввинчивается в узкий вход. Это сделать сложно, потому что Попов несильно растянут, а Шастун ещё и не знает, как это делать правильно. Для Попова проникновение явно становится неожиданностью. Тот издает нечто высокое, похожее на писк, и сжимается. И такое ему не свойственно, поэтому Шастун начинает волноваться, а ещё меняет своё мнение, кажется, стыд с другой стороны всё же есть. Попов будто стремиться уйти от проникновения. И Антон спрашивает, всё ли хорошо. Отвечают ему стоном и просьбой продолжать. Антон его поглаживает по бедру, чтобы тот расслабился, и начинает медленно толкаться. Это сложно: постоянно держать рот приоткрытым: слюна течёт по подбородку и попадает на Арсения. Нос утыкается в чужую кожу, как раз нюхая железы. Это близко, горячо и возбуждающе. Антону приходится сжать себя через штаны, чтобы не умереть от перевозбуждения. Арсений выгибается так, что ложится животом на кровать, его поясница образует чуть ли не прямой угол. Антон выходит и кружит языком около входа, погружая только кончик. Он даёт себе время отдышаться и немного отдохнуть челюсти, а то ту уже сводит. Но это того стоит. Шастун решает обхватить чужой член рукой и немного себе помочь. Движения выходят плавными, медленными, и он синхронизирует их с проникновением языка. Арсений протяжно стонет: теперь это больше похоже на человеческие стоны, и трясётся, извиваясь. Руки он опускает, кладёт рядом с телом. Но он просит ещё, прямо вот так сразу говорит: — Хочу тебя внутри. Антон ищет прихваченную с собой смазку, кстати, доказательство того, что он понимал, к чему всё идёт. Один палец проникает в чужое тело спокойно: Арсений лежит и молчит, но слегка дёргается — в этот раз уже навстречу, и Шастун продолжает, контролируя второй рукой чужое возбуждение. То нарастает практически сразу же после оргазма. Антон польщён. Второй и третий пальцы добавляются не сразу и скользят по-отдельности, а потом и все вместе, раздвигая изнутри горячие стенки, странно только, что Попов со своими реакциями затихает. Антон наклоняется к нему и смотрит внимательно, желая узнать, как Арсений и готов ли он. — Хочу твой член внутри, — заявляет Арсений. И Антон не выдерживает, целует его в загривок, в основание шеи, прикусывает слегка кожу и прижимается. Ему просто хочется ощутить ближе этого человека. Попов громко дышит и подставляется под эти прикосновения. Пальцы покидают чужое тело, и Арсений протестующе мычит. Шастун пытается за секунду снять оставшуюся одежду и наконец-то приставляет изнывающую головку ко входу. Не хочется опозориться, но есть вероятность кончить после одного проникновения. Антон держится из последних сил. Проникает он медленно, а тугие стенки обхватывают его совершенно идеально. Даже двигаться нет желания. Внутри чужого тела так комфортно, и он прижимается к Попову так близко, кажется, больше ничего и не надо. Но довести до оргазма Арсения хочется ещё раз, именно поэтому Антон чуть меняет угол проникновения и несколько раз несильно толкается. Он должен найти простату. Попов громко вскрикивает и руками цепляется за простынь, кажется, Шастун попадает. Антон поглаживает чужую спину, почему-то Арсения всегда и везде очень хочется трогать, но главное, что тому приятно, что тот тянется навстречу этим прикосновениям и позволяет. Шастун толкается быстро, но с маленькой амплитудой, каждый раз задевая простату. Сам он на грани, хочется довести второй раз и Арсения. Попов трётся о покрывало и кончает, а Антон успевает покинуть чужое тело и излиться на его ягодицы. Одеяло отправляется в стирку, они — в душ. По Арсению видно: он ещё на один заход готов. Но Антону очевидно, что такое он не вывезет, хотя... Кое-чего Антону не хватило: близости лицом к лицу, и сейчас в душе, стоя под струями воды, он разглядывает чужое лицо, тянется вперёд и целует. Член заинтересованно дёргается: вот напасть какая. Кажется, точнее — очевидно, вечер только начинается. Губы у Арсения мягкие, влажные, пахнет от него кофе и немного мятой, обнимается он крепко — хорошо. Антон знает, что этого большого кошака ему только изучать и изучать со всеми его повадками и особенностями, но он чувствует такой энтузиазм и прилив счастья относительно этого. Он рад, что Арсений выбрал его, что любовь оказалась взаимной. И Шастун надеется, что и дальше ему будут позволять видеть Арсения во всей красе: жаждущего ласки, соблазняющего и подкатывающего. Кто-то говорил, что у них суперсил в мире не существует. У Антона его способность говорит, что у Арсения тех целых две. И первую, касающуюся его кошачьей сущности, они уже разобрали, а вот что насчёт второй, на Антона она действует идеально. Не может быть человек настолько прекрасным, у Попова определённо какой-то дар в себя влюблять. И даже если так, Антон чувствует себя на своем месте. Потому что рядом.

Авторский перевод Алёны К.