Допинг для амфибии

Нил с громким хлопком припечатывает анкету к парте. Эндрю не реагирует. Просто продолжает неспешно листать комикс, будто бы никто не нависает над ним в ожидании ответа. И это определенно должно быть согласие. Отказ не принимается. Эндрю просто обязан вступить в плавательный клуб! У него ведь такая шикарная статистика по вольному стилю в прошлой школе и такая широкая спина! Он предназначен для плавания! Как Эндрю может не понимать очевидного?! Шум голосов вокруг затихает, хотя перемены между уроками всегда оглушительнее некуда: даже максимальная громкость музыки в наушниках не может перекричать весь гам одноклассников. Затылок плавится от прикованных взглядов. Внимание ему и правда сейчас необходимо, но только не целого класса, а одного парня, который так невозмутимо игнорирует Нила. Нил хмурится — и хлопает ладонью по анкете. В этот раз Эндрю поднимает взгляд. Лениво и крайне неохотно. Будто бы Нил не подает мечту на золотом блюдечке. — Нет, — отвечает Эндрю и снова возвращается к чтению. Нил фыркает и немного наклоняется вперед, через парту. — 52,35 секунды в брассе, — рычит Нил. — И что? — апатично бросает Эндрю, перелистывая комикс. У Нила дергается глаз. А еще ему кажется, что Эндрю пытается вывести его шуршанием страниц. — Ты тупой или прикалываешься? — А может это ты тупой, раз не можешь отстать после первого «нет»? Эндрю отрывается от комикса. В этот раз его лицо немного отличается от обычного выражения «я-камень-я-кремень-меня-ничто-не-ебет»: челюсть напряжена и взгляд выглядит настолько цепким, что еще секунда — и тот достанет ножи, таящиеся под повязками. Только вот Нила ими не запугать: у него инстинкт самосохранения ушел на каникулы до лучших времен. За спиной слышится перешептывание. Возможно, одноклассники уже готовятся нести Нила в медпункт. Вся школа до сих пор стоит на ушах из-за недавнего инцидента, где главным злодеем — как очерчивают слухи — является Эндрю и его ножи. — Ты ведь еще не подал заявку на внеклассные занятия. — Кто сказал? Вдруг я уже числюсь в литературном клубе. Нил, конечно же, не верит. Он буквально утром слышал, как Стюарт матерится на одного проблемного ученика-гремлина, который ни в какую не хочет вступать ни в один клуб, хотя это обязательный устав их школы. Поэтому Нил беспечно игнорирует выпад и возобновляет словесную дуэль: — Тебя выгонят из школы, если ты не впишешься хотя бы в один клуб. — Плевать. Лучше перейти в нормальную школу, где от учеников не требуется дополнительная нагрузка, чем закапывать себя в бесполезном соперничестве. — Но ты так талантлив! Ты мог бы ставить рекорды на соревнованиях! Нет… На олимпийских играх! — Таланта не существует, болван, — выдыхает Эндрю. — Это лишь общественный ярлык, занижающий значение усиленных тренировок. Нил молча гипнотизирует хмурую складку на лбу Эндрю. И правда. Нила частенько называют талантом, но он никогда не задумывался, что под этими словами закопаны годы практики. Ну а еще мощная зависимость от воды. — И все равно… — с негодованием бурчит Нил, опуская взгляд на анкету под ладонью. Он скребет пальцем бумагу, прямо над строкой, требующей указать имя. — Твоя статистика такая превосходная, кощунство не прибрать тебя в наш плавательный клуб… — Что мне за это будет? — обрывает Эндрю бубнеж, складывая руки на груди. Нил мельком оценивает его напряженные мышцы плеч, которые теперь кажутся в два раза шире, — ну эталонное же телосложение для пловца! — и лукаво прищуривается, глядя в глаза Эндрю. Их цвет очень напоминает арахисовую пасту, которую Нил намазывает на хлеб каждое утро. — А что ты хочешь? Эндрю отводит взгляд и стучит указательным пальцем по корешку комикса, — явно размышляет. Нил не спешит требовать ответ, но все равно начинает нетерпеливо кусать губу. Скоро должен прозвенеть звонок, — и если Нил не услышит окончательного вердикта, то начнет грызть конспекты. А следующим уроком, между прочим, математика — он не может теряться в грезах на любимом предмете! — А что ты готов мне предоставить? — в итоге подает голос Эндрю. Нил довольно скалится. — Все, что угодно.

***

Вода словно живая. Ныряешь — и она сразу пытается затянуть тебя на глубину. Но Нил ее не боится и не сопротивляется. Задерживает дыхание, вонзает пальцы в поверхность и скользит по ней сквозь пенистые брызги. Он любит чувствовать воду всей кожей. Мыслями. Душой. Любит ощущать горящие легкие и напряжение мышц. Нил не может жить без воды. Он как дельфин: обитает в воде, но иногда вынужден всплывать на поверхность для очередного вдоха, чтобы выжить. Если бы падение звезды и правда могло осуществить самое заветное желание, то Нил несомненно бы пожелал стать рыбой в океане. Странно ли это? Мэтт говорит, что да. Но Нил все равно тайно мечтает об этом каждую ночь. Нил делает очередной короткий вдох и вновь погружается в воду. Еще парочка движений — и вытягивает руки. И как только пальцы касаются плитки, выныривает на поверхность в ожидании оглашения результата. — 26,01! На 0,05 секунд меньше, чем в прошлый раз! — доносится счастливый щебет Кейтлин сверху. Нил глотает обжигающий воздух и поднимает взгляд как раз в тот момент, когда Мэтт начинает с довольной лыбой аплодировать и радостно горланить: — Вот это наш Нил! Растет не по дням, а по часам! Рядом с бортиком возникает Кевин. У него нахмуренные брови и руки сложены на груди — создается впечатление, что он недоволен, но слегка подергивающийся уголок губ намекает на обратное. Кажется, Нил сейчас получит порцию похвалы от самого Кевина Дэя, золотого мальчика с десятками кубков по плаванию? — Шевелил бы руками быстрее, мог и ровно за 26 секунд проплыть. Нил фыркает. Ага, как же. Похвала и Кевин Дэй — несовместимое сочетание, оксюморон. Нужно набить такую татуировку на внутренней стороне черепа, чтобы не забываться в приливе адреналина. — Завались, Дэй, — закатывает глаза Мэтт и, кажется, готовится к новой перепалке. За час тренировки он и Кевин посрались четыре раза. В два раза меньше, чем в прошлый вторник, но и проводить в бассейном отсеке им еще час: установить рекорд по грызне не поздно. Только Кевин открывает рот выплюнуть очередную порцию желчи, как со стороны ворот доносится чей-то хриплый голос: — Меньше выгибайся. Теряешь секунды. Все разом переводят взгляд в сторону, откуда донесся незнакомый голос. Но для Нила он очень даже знакомый. Нил осознает, что улыбается во все лицо, только когда чувствует, что скулы пиздец как начинают болеть. — Что ты тут делаешь? — раздраженно выдыхает сквозь зубы Кевин. Нил на секунду теряется от досады в его тоне и растерянно осматривает напряженную спину Кевина и вполне расслабленного Эндрю. Неужели, Кевин не рад встрече с бывшим сокомандником по плаванию, чья статистика каждый год на высоте? Нил облажался?.. Эндрю отталкивается от стены и вяло машет анкетой. Выражение лица не выдает каких-либо эмоций. — Пришел подать заявку на вступление. У вас как раз недобор. — Вообще-то у нас набрана минималка, — грубо говорит Кевин и хмурится так сильно, что брови почти сливаются. Нил не понимает, почему Кевин нагло лжет. Если их клуб закроют из-за нехватки участников — они не смогут попасть на региональные соревнования! Или у Кевина уже есть какая-то кандидатура на примете? Тогда зачем он срочно погнал Джереми и Жана вывешивать рекламные плакаты плавательного клуба? Нил ничего не понимает. В голове звучит тот самый тупой мем обезьянки, с которого Кейтлин недавно настолько сильно рассмеялась, что случайно навернулась в бассейн. Эндрю хмыкает и идет в сторону Норы — небольшого здания, где находится раздевалка и кабинет тренера. — Значит, буду на скамейке запасных. На случай, если кто-то захлебнется в бассейне, — бросает он напоследок. Наступает минута тишины, нарушаемая только шумным пыхтением Кевина сквозь зубы — довольно продолжительным: легкие у него проработаны еще как. — Это Аарон? — наконец, подает голос Кевин, буравя взглядом приоткрытую дверь Норы, за которой скрылся Эндрю. — Кто такой Аарон? — в унисон спрашивают Кейтлин и Нил. Кевин пропускает вопрос мимо ушей. — Или это призрак? — Вряд ли, — отзывается Мэтт. — Тогда доппельгангер, — утвердительно кивает Кевин. — Кто такой доппе… допер?.. — пытается выговорить Нил, — допинг?.. Кевин не отвечает. Мэтт и Кейтлин жмут плечами. Нил хмуро опускается в воду по нос и выдувает пузыри. Видимо, Нил не просто облажался, а крупно проебался…

***

— И какого хера ты вообще тогда записался в спортивный клуб, если на тренировках просто сидишь и читаешь комиксы?! — взрывается Кевин через неделю полного игнорирования Эндрю. Хотя нет, не только Эндрю. Всей команды. И тренера. А тот, между прочим, его отец. Нил перестает тереть волосы полотенцем и заинтересованно косится в сторону шума. Кейтлин и Жан тоже замолкают, хотя вели достаточно жаркий спор насчет диеты. Эндрю числится в команде уже довольно продолжительное время. Стабильно приходит на тренировки, но не заходит в воду. Постоянно скрывается в тени навеса и делает вид, что читает. Ну, либо перелистывает один и тот же том по несколько раз. Одно из двух. То и то кажется бредом: как можно между комиксами и водой выбирать первое?! — Дэй, — безразлично реагирует Эндрю, — засунь свою истеричность в задницу и научи, наконец, Джостена правильному фартлеку и проносу. Ноги обдувает прохладой, даже несмотря на очень раскаленный воздух. Что не так с его скоростью и движением рук? Не успевает Нил восстановить в памяти последние проплытые дистанции, чтобы выявить собственные недочеты, как со стороны Кевина слышится рычание: — У него хороший пронос. Нил давится воздухом. Кевин что, защищает его? Тот самый Кевин Дэй, который только и может, что сутками подряд придираться, что у его сокомандников третий палец на ноге зафиксирован в неправильной стойке?! Либо Нилу снится очень странный сон, либо Кевина подменили инопланетяне. Или доппер… дроппи… тот самый допинг, о котором тот говорил при первом появлении Эндрю на территории водной секции. — Неа, — тянет Эндрю, и Нилу кажется, что ему слышится насмешливый тон. От «Эндрю-каменное-ебало-Миньярда». Не, ну точно спит. Либо это столкновение допри… допингов. — Ты сам-то сейчас способен проплыть 50 батт за такое же время, как у Нила? — хмыкает Кевин, задирая нос. — Нет, — поднимает взгляд Эндрю. Его глаза горят… вызовом? Вау. Нил чувствует дрожь в пальцах. Ему не терпится посмотреть на Эндрю в деле. Он смог выловить только старую статистику, которая так случайно лежала у Стюарта в комнате, но вот водные видео Эндрю… нет. Нил до сих пор проглатывает разочарование после проведения совместных занятий, где Эндрю не сбросил с себя ни грамма ткани. — Я могу проплыть за меньшее время. Брассом. Нил пытается спрятать рвущийся радостный оскал на лице полотенцем. Брассом? Серьезно? Более медленным стилем, чем кроль и баттерфляй? Кевин неверяще фыркает и откидывает голову, недовольно щурясь. Либо из-за ослепительного солнца, либо фразы Эндрю. Но, вполне вероятно, всего вместе. — Так докажи. Эндрю неспешно откладывает комикс на соседний стул и поднимается. Темная толстовка оседает на стул и… открывает взор на ахуеть какое атлетическое телосложение. Широкие плечи, мощная грудь, подтянутый живот — а когда Эндрю выходит на свет, так на нем даже прослеживается рельеф. Сзади слышится восхищенный выдох Кейтлин и тихое посвистывание Джереми. Выражение лица Кевина хоть и интересно Нилу, но не настолько, чтобы отрывать взгляд от спины Эндрю — тот медленно бредет к старту и разминает руки. Мышцы плавно перекатываются в свете солнечных лучей. Интересно, он развивает мускулатуру плаванием или в спортзале? Вряд ли это побочный эффект от чтения комиксов. Эндрю готовится к заплыву, замирая в стандартной стойке на тумбочке. Он так и не снял повязки на руках, но не похоже, что они стесняют его. Может, исполняют роль утяжелителей? В виде таящихся под ними ножей, похоже. — Черт возьми, откуда у него такие бицепсы? Он что, гантелями жонглирует? — слышится тихий шепот Джереми позади. — А похоже, что сердцами, — хихикает Кейтлин в ответ и спешит с секундомером к бортику бассейна. Нил тоже подходит ближе, его полотенце с головы скатывается на плечи. Колени вибрируют от напряжения и азарта. Звон стартового свистка оглушительно бьет по перепонкам, — Эндрю не теряет ни секунды, тут же ныряя в бассейн. Пару секунд он не появляется над поверхностью, проплывая часть дистанции под водой, а после выныривает и показывает самый настоящий мастер-класс по брассу. Его быстрые мощные собирательные гребки хорошо «зацепляются» за воду, — а та вовсе не сопротивляется и позволяет Эндрю скользить. Эндрю проплывает половину бассейна, кажется, за одно мгновение. Моргать небезопасно в целях утоления любопытства, поэтому Нил упорно игнорирует жжение в глазах и пожирает каждое быстрое поднятие головы для вдоха, резкий рывок и напряжение мышц на спине перед очередной пеленой брызг. Такой уровень плавания не для школьного развлечения. Для сборной в Олимпийских играх — да. Эндрю точно стоит уговорить подумать над участием. Даже если тот считает плавание настолько скучным, что готов утопиться — особенно в лекциях Кевина, который, как заметил Эндрю, мнит себя экспертом во всех техниках, при этом оправдывая свои бракованные гребки в брассе слишком длинными руками. Перед бортиком Эндрю выполняет сальто: идеально подсчитывает расстояние для разворота, чтобы с силой оттолкнуться от стены, — и вновь плавно проплывает несколько метров под водой, не создавая ни шума, ни волн. Нил чуть наклоняется вперед, чтобы разглядеть движения, спрятанные под водной гладью, как сталкивается с выставленной рукой Кейтлин. Подумала, что Нил порывался нырнуть и проплыть дистанцию рядом с Эндрю? Она что, его за дурака принимает?! Прежде, чем это сделать, он бы точно отошел подальше от Кейтлин! Нил быстро косится на таймер — и почти воет из-за пропущенных проплытых метров. Эндрю доплывает, заканчивая заплыв небольшим фонтанчиком — плевком воды — в сторону Кевина. Прямо как заигрывающий дельфин, — такое выражение Нил часто слышит от Кейтлин, когда наблюдает за флиртом Джереми и Жана в воде. Хотя Нил больше воспринимает такое действие как бесполезное распыление слюны. Голова пульсирует и полыхает — это все из-за адовой жары? — стоит спрятаться в тени, но ноги почему-то не слушаются. Приросли к плитке кораллами. Нил не слышит озвученное время, но по кислой мине Кевина понимает, — Эндрю выиграл «спор». Скулы горят от возникшего оскала на лице. Просто ебанный восторг! Нил помнит, как пробовал проплыть дистанцию в стиле брасса. И это было пиздец как тяжело и больно — после первой же тренировки он облепился тейпами и отлеживался в постели под предлогом простуды. Каждый раз, когда тренер объявляет о тренировке, направленной на отточение брасса, кожа на спине вздрагивает, а кости начинает ломить еще до захода в воду. А Эндрю так просто побил кроль-рекорд Нила медленным стилем, еще и выглядит настолько бодрым и незапыхавшимся, будто готов сделать еще несколько таких заплывов. Сердце в унисон стучит так же быстро, как водная рябь у бортика — она тоже хочет выбраться за пределы бассейна, как и Нил? Кейтлин говорила, что бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как улыбается Дженсен Эклс. Нил не согласен. Он может бесконечно смотреть только на две вещи. На воду и как она скатывается по рифам спинных мышц Эндрю.

***

Нил сломя голову бежит по коридору. Иногда натыкается на стены или не вписывается в повороты; иногда сталкивается с чужими рюкзаками, из которых тут же сыплется содержимое, — из-за этого он оскорблений собрал почти на целый том толкового словаря. В один момент опрокидывает чей-то странный по цвету напиток — и теперь рубашка неприятно облипает грудь фиолетовым пятном. А после вообще выпрыгивает из окна первого этажа, чтобы не терять секунды и исключить шанс быть задавленным суетливой толпой, забаррикадировавшей проход к главным дверям из-за вывешенного рейтинга учащихся месяца. Сегодня у водной секции законный выходной, — тренер обусловил такой указ тем, что даже от спорта требуется хороший отдых, особенно мышцам, поэтому нужно выстраивать строгий распорядок дня, где выдерживается дневная дистанция между тренировками и выходными. Но Нил, конечно же, не согласен с таким мнением. Он вполне себе отдыхает на уроках и в кровати перед сном! Ему достаточно! Останавливается Нил прямо перед громоздкими воротами. На ватных коленях он подходит ближе — черт возьми, он проплывает несколько километров на тренировках, с какого перепугу они так дрожат от бега?! — и несмело осматривается по сторонам. Никого не видать. Нил закусывает губу и воровато проскальзывает через щель в воротах. Рюкзак тут же летит на свободный стул — Нил мигом замечает нехило расползающееся фиолетовое пятно и чертыхается. Он сполна огребет от дяди не только за испорченную белоснежную рубашку. Но, может, Нилу удастся избежать его тошнотворных упреков и до захода солнца он успеет прикупить похожую одежду за накопленные карманные деньги, а заляпанный рюкзак… пронесет как-нибудь. — Опоздал, — сухо утверждает Эндрю, не отрываясь от копошения в телефоне. Нил поворачивает к нему голову с нетерпеливой улыбкой на лице. Эндрю тут. Все же принял приглашение поплавать, хотя изначально Нил воспринял игнор сообщения как отказ, — именно поэтому он не торопился покидать кабинет учителя, решившего его отчитать за сидение в телефоне на уроке. Но, получив всплывающее уведомление «на месте», тут же рванул к выходу, так и не дослушав нудный выговор учителя. — И ты не ушел, — замечает Нил, стягивая липкую рубашку через голову. С пуговицами он воевать сейчас не желает: терпения не хватает. — Мое упущение, — цыкает Эндрю, засовывая телефон в карман непомерно большого худи. Из-под него видны только спортивные плавки, поэтому Нил сразу догадывается: Эндрю уже принял душ и готов начать разминку. Он уже порывается идти в раздевалку, как в голову ударяет напоминание о презенте для Эндрю. — А, кстати! — восклицает Нил и роется в рюкзаке, набитом всяким хламом. Он достает массивную банку арахисовой пасты, в спешке захваченную с собой после завтрака, сует в рот несколько тетрадей и, наконец-то, вылавливает именно то, что ему нужно. Утрамбовывает все вытащенное обратно и тянет руку к Эндрю. — Держи! Бровь Эндрю скептически выгибается. — Это что? — Э… Комикс? — озадаченно спрашивает Нил, неловко осматривая темно-синюю обложку комикса, тщательно выбранного в книжном в разделе фэнтези. Может, Эндрю уже читал «Solo Leveling»? Нужно было заранее спросить, что именно стоило купить? Вдруг Нил взял именно то, что Эндрю ненавидит всеми фибрами души?.. — Зачем? Нил бегает взглядом по затоптанной траве, уже представляя вариант «кинуть комикс в бассейн», и неуверенно произносит: — Ну… Ты, вроде как, любишь читать?.. Эндрю молчит несколько тревожных секунд, прожигая Нила взглядом — цвета золотого коралла, — а после выхватывает комикс из рук Нила и улепетывает в сторону Норы. Видимо, полуответ-полувопрос все же прошел одобрение. Нил улыбается и спешит следом. Обычно тишина рядом с Эндрю не ощущается так тяжело, как сейчас, в раздевалке. Щеки почему-то горят, лоб тоже, словно в одно мгновение вспыхнула лихорадка, а тело кажется каменными. Сердце так вообще пошло в разнос — как будто поспорило с другими органами на рекорд «кто быстрее откинется». Нил еще никогда так не нервничал перед заходом в воду, — даже в день брасса! Эндрю, с капюшоном по самый нос, занимает место на скамейке и нетерпеливо покачивает пяткой на поставленном колене, уставившись в экран телефона. Он и не собирается подниматься, ждет, когда сокомандник закончит с ополаскиванием своей потной туши, осознает Нил. Приходится переодеваться в душевой, чтобы не светить шрамами, россыпью разбросанных на бедрах и икрах, — от одного лишнего взгляда на его ноги рубцы начинают ужасно чесаться и пылать. Эндрю не спрашивает про его дайвинговые штаны по щиколотки, Нил солидарно молчит о повязках на предплечьях. Они ступают на разгоряченную пеклом плитку и с головой окунаются в разминку. Эндрю демонстрирует пару приемов, помогающих улучшить подвижность голеностопов, — Нил в свою очередь делится впечатлениями о попытке в серфинге, во время которой, борясь за равновесие на доске, ловил рыбу руками. В конечном итоге он, конечно же, упал и захлебывался хохотом с Мэттом. Эндрю ныряет в воду и критикует за неправильное положение рук в брассе, — Нил треплется о летних подработках. Как, во время его стажировки тренером, один ребенок наблевал в бассейн, и пришлось вылавливать остатки его завтрака совком, а следом и водным пылесосом. Как, будучи русалом в подводном шоу океанариума, получил громадный синяк на все лицо из-за столкновения с большой рыбиной, а после доказывал дяде, что заплывший глаз — это не последствия мордобоя. Тот не верил до тех пор, пока Нил не предоставил позорное видео-фиаско, снятое коллегой. Эндрю выпендривается разворотным сальто, призрачно касается поясницы, бедер и рук Нила, чтобы приблизить его к идеальной позиции в гребках, — Нил рассказывает о прошлогодней поездке на яхте с ребятами из клуба. А точнее: о заплыве в попытке догнать судно, забывшее забрать Нила с другого берега. Кевин, как самый ответственный на палубе, отправил за ним шлюпку, а Нил остался недоволен этим действием на весь оставшийся день. — Ты что, соседний город брызгами пытаешься затопить? Нил недовольно фыркает и потирает ребра ладоней. Они нещадно пульсируют от столкновения с волногасителями. Почему во время брасса дорожка кажется такой узкой и маленькой?! Он ведь не настолько сильно разбрасывает руки, как при баттерфляе! — Я не знаю, как проплыть плавнее, — раздраженно шипит Нил больше из-за боли, нежели кинутой подколки. Эндрю шикает что-то про тайм-аут и ловко выбирается из бассейна. Сдергивает очки на шею, лохматит мокрые волосы-сосульки и пытается смахнуть с себя ручьи воды — получается не очень: Нил отчетливо видит целый водоем, затекающий в плавки Эндрю. А еще замечает небольшое созвездие родинок прямо у его копчика: чернильная россыпь пятнышек слишком хорошо выделяется на бледной коже. Но почему-то после этого тело горит так, будто Нил находится не в обычном бассейне, а в вулкане — еще чуть-чуть и волдыри появятся, честное слово. Нил хватается за бортик и подтягивается. Вечерний ветер лижет кожу на спине, и она мгновенно покрывается мурашками. Нога скользит по плитке в попытке зацепиться и оттолкнуться, только вот в одно неожиданное мгновение ее сводит судорогой. Он плюхается обратно, в бассейн, поднимая большой фонтан брызг и захлебываясь соленой водой — она обжигает глотку. Прямо как виски, которое Нил однажды тайком попробовал, пока Стюарт отвлекся на телефонный звонок. Он притягивает к себе пульсирующую ногу, пытаясь вдохнуть. Боль отдает прямо в копчик. И в мозг. В голове набатом звучат слова — они рубят сильнее заточенного топора. Беспощадно вспарывают его душевные шрамы и горькие мемуары легким касанием лезвия. Будто те вовсе не сожжены до пепла и погребены на десять ярдов под землей. «Как насчет сухожилий, младший?» Нос забивается металлическим запахом. И жидкостью. Кровью? «Интересно, как ты будешь брыкаться в воде без ног?» Ноги не слушаются, едва ощущаются. Будто бы их обкололи сильнейшим анестетиком, чтобы следом распотрошить на хирургическом столе. Отчаянный вопль топится в горле, которое, кажется, сдавливает сотня цепких рук, — воздуха становится ничтожно мало. «И насколько быстро задохнешься?..» Веки с силой сжимаются, пытаясь вытеснить всплывающие яркие стоп-кадры с хищным оскалом отца мерцающими звездами и пятнами Роршаха. Его шрамированные губы шевелятся без звука, но Нил отлично помнит каждое вылетевшее из них слово, вгоняющее в дикий ужас, как и касания холодного металла на ногах. — Дыши, — блекло звучит другой голос. Хриплый, с твердым тоном. Не такой грубый и низкий, как у отца. На затылке ощущается тяжелая хватка, — и Нил выныривает из кошмара, жадно глотая воздух. Пережитые воспоминания обращаются в эхо шипящего радио, а застывшие фрагменты прошлого покрываются рябью и, наконец, ставятся на паузу. — Черт, эти ощущение похлеще, чем практика апноэ, — откашливает он слова. Хотя кажется, будто легкие. Рука тянется к онемевшим ногам, как неожиданно сталкивается с чем-то. Нил панически открывает глаза и пытается осмотреть себя на наличие новых открытых ран, переломов… взгляд всего-навсего натыкается на руку Эндрю, мягко, но крепко массирующего его лодыжку. Сухожилия не разобраны. Крови и раздробленных костей не видно. Нил облегченно выдыхает и падает спиной на что-то холодное, приятно морозящее кожу. Правда теперь нога начинает потихоньку пульсировать под мокрыми пальцами Эндрю. Но Нил терпит и не спешит скидывать его руку с себя. Дыхание постепенно приходит в норму: грудь не сдавливает путами, легкие больше не пытаются собрать месячный запас воздуха. Нил слепо оглядывается и понимает, что находится уже не в бассейне, — когда только его успели вытащить? Он даже не заметил этого. Очки и шапочка плавают в воде — забились под один волногаситель. Стоит сердцу заиметь более-менее спокойный ритм, как сбоку слышится бесстрастный голос: — Ты скрыл? Губы импульсивно подрагивают. Нил ожидал других вопросов: по типу «почему у тебя случилась паничка?» или «почему ты плаваешь в таком состоянии?» — именно такие вопросы лил водопадом на него Мэтт, которому тоже по-случайности пришлось вытаскивать полуживого Нила из летнего моря. Горло саднит из-за попавшего хлора, поэтому голос приходится понизить до шепота: — Иначе бы тренер меня на цепь посадил и даже близко к бассейну не подпустил. Эндрю молчит. Нил мысленно отсчитывает секунды — дату смерти. И если его не положат в гроб физически, то он сам туда залезет ментально — Нил ничто без воды. Он не знает, как убедить Эндрю молчать и запихнуть этот эпизод в самый дальний ящик сознания, притворившись, будто этого дня никогда не существовало, будто это лишь глупый момент из дешевого драматического фильма или нелепая школьная постановка в актовом зале. Не хочется встречаться с волнением в глазах сокомандников — ему хватает волн в бассейне, а также поблескивающей паникой на лице Мэтта, когда Нил уныло разминает ноги после дистанции. Чувствовать тревогу других людей за бортиком, когда руки хватаются за низ табуретки в ожидании стартового свиста. Натыкаться на тяжелый и скорбный взгляд тренера, обдумывающего, как бы сказать помягче, что Нил больше не числится в клубе и ступать на территорию водной секции ему запрещено. Придется ли похоронить всепоглощающее возбуждение при проплывании дистанции за слоем золы? Выбросить, как покрытую плесенью банку арахисовой пасты? Швырнуть, как труп с повязанным на лодыжке камнем в океан?.. — Бери с собой Кевина. Нил хлопает глазами. Все мыслительные процессы сбрасываются, перезагружаются и в итоге образуются в ошибку 404. Или экран смерти. — Зачем? — На случай, чтобы было кому твой труп из воды вытаскивать, — апатично выдыхает Эндрю и поднимает взгляд в потихоньку темнеющее небо, размазанное бледно-розовыми облаками. Нил не принимает участие в рассматривании проступающего заката: кадык Эндрю кажется интереснее. Хм, наверняка звонок с объявлением о разлагающейся мертвечине в водной секции взбодрит человека похлеще кофе. Нил не пробовал, но лично для него такой вариант кажется сомнительным: снова заснет же. Хотя тренер вряд ли оценит подобное заявление: ему не доплатят за появление полиции. — У него частный сектор со своим бассейном, — тупо отвечает Нил. Кевину незачем ради него ехать в школу. — Так навяжись к нему домой. Этот придурок даже в три ночи согласится поплавать. О, точно. Он может. Но тогда ведь придется терпеть золотого медалиста по душности! Ой, то есть… Кевина Дэя! Нил мотает головой. Он и так выслушивает его научные диссертации с занудными статистиками по плаванию на тренировках, зачем самолично выкапывать себе могилу новым заплывом лекций у него дома? Такое условие не подходит, нужно придумать что-то другое. — Тогда звони мне. Нил ошарашенно поднимает брови. Ослышался? Уши заложило из-за воды? Нил сосредотачивается и улавливает три звука: тихое дыхание Эндрю, шелест воды об бортик и поскрипывание железной сетки, гуляющей из-за небольшого порыва ветра, — нет, со слухом проблем нет. — Ладно, — шепчет Нил, сконфуженно пытаясь смыть с лица довольную лыбу. Он прочищает горло и спрашивает: — Так как тебе мой брасс? — Ты имел в виду недобрасс? — хмыкает Эндрю. — Эй! Не будь душнилой номер два!..

***

В раздевалке разбросаны ножи. Нил почти не дышит — опасается сделать хоть один лишний вдох. Будто кислород сродне обжигающей лаве, способной расплавить легкие. Взгляд прикован к Эндрю и Кевину, пригвожденному к шкафчику и тревожно скребущего ногтями по металлическим ящикам. Еще минуту назад все было хорошо. Но рот — в этом случае еще и руки — Кевина испортили настрой мгновенно, одним звуком свистка. — Это не твое дело, ясно? — грубо рычит Эндрю прямо в лицо Кевина. У того по скуле катится струйка крови. — Мы не друзья. Нил нервно зажевывает губу, пытаясь выстроить логическую цепочку и визуализировать все знания об Эндрю на воображаемой детективной доске. На ней прикреплены все вырезки осторожных ответов из их диалогов под покровом ночи на взломанной крыше; ненароком подсмотренные в кабинете тренера документы, доказывающие приостановление спортивной деятельности Эндрю на пару лет; а также «фотографии», выжженные на внутренней стороне века, где есть намек на компромат всплытой темы. Нил догадывается, что под повязками Эндрю скрываются не только лезвия, — и не затрагивает тему. Молча дожидается времени, когда тот сам поведает о своих скелетах в шкафу в обмен на разглядывание расчерченной ландшафтной карты, таящейся под длинными плавками. Кевина же, судя по всему, повязки Эндрю бесят. Нил помнит каждое цоканье языка, когда тот обнаруживает, что Эндрю до сих пор таскается с этим балластом в воде. И в целом, не удивительно, что бомба «Кевин Дэй» замедленного действия все же взрывается, — с его вспыльчивым характером больше поразительно то, почему этот всплеск эмоций не происходит раньше. Только он, как всегда, проявляет нетерпение и досрочно требует ответы здесь и сейчас. С Эндрю так нельзя, терпение залог успеха — Нил вызубрил эту идиому еще при первой встрече с ним. Так почему Кевин, проживший бок о бок с Эндрю несколько лет, не понял этого до сих пор? Неужели настолько туп в темах, не касающихся плавания? Кевин что-то мычит на французском. Эндрю, кажется, подобное выбешивает еще больше, — лезвие перетекает с лица на шею. Нил делает тяжелый шаг вперед с дико колотящимся сердцем и бьющимися о черепную коробку воспоминаниями, так некстати всплывающими от вида ножей. Он не боится Эндрю, но в ужасе от металлического блеска, медленно пожирающего алые пятна. — Эндрю… — пытается позвать Нил, но в итоге выходит только хрип. Первые секунды реакции не видать. Но спустя несколько загнанных ударов сердца напряженная спина Эндрю немного расслабляется. — Мы были друзьями, — сипит Кевин. — Ты должен был мне сказа… — Ничего я тебе не должен был и не должен до сих пор, — шипит Эндрю и отталкивает Кевина от себя. Или себя от Кевина? Тот звонко ударяется о шкафчики. — Заткни свою пасть, наконец, и перестань копаться в прошлом. Эндрю спешно натягивает сорванный нарукавник, — Нил из уважения не скользит взглядом по его руке, но от мыслей о том, что там тоже есть своя расчерченная «карта», избавиться не в силах. Дверь громко хлопает. Секунду погодя через хлипкие стены слышатся разочарованные возгласы тренера и сокомандников, зовущих Эндрю вернуться на едва начавшуюся тренировку. Нил вдыхает полной грудью. Сначала он порывается пойти следом за Эндрю. Чтобы обвинить Кевина за врыв в личное пространство, нагло промыть его косточки за спиной, а следом попытаться приукрасить дерьмовый день банкой мятного мороженого с шоколадной крошкой, которое хранится у Нила в холодильнике только ради Эндрю. Дядя, прекрасно осведомленный о нелюбви Нила к сладкому, постоянно фырчит на занятое место в морозилке, когда не может впихнуть несчастный фарш, — однако блеклая, почти фантомная, улыбка Эндрю стоит всех его капающих на мозг упреков. После схватывает мысль: Эндрю вряд ли обрадуется новому вторжению, — после такого накала он захочет побыть один. А если нет, то обязательно позовет пригубить сигарету на крыше школы. Нил, на всякий случай, держит руку на кармане штанов, чтобы ощутить вибрацию телефона четче. Он переводит взгляд на Кевина, обессиленно сползающего по шкафчикам на пол. Тот прячет лицо в подрагивающих ладонях, — но даже так Нил видит насколько разбит Кевин. Почти покрывается трещинами и паутиной. Такое явление кажется максимально сюрреалистичным. Видимо, для Кевина, чопорного до мозга костей, дружба с Эндрю тоже имеет вес. В одну ночь Эндрю признался: Кевин вцепился в него клешнями исключительно из-за «таланта» к плаванию и выманивал на вылазки за пределы водной секции ради поддержания беспроблемного сотрудничества в бассейне. Нил вполне понимает первое, но второе нет — Нила, например, Кевин не возит по кинотеатрам, а лишь расплывчато рассказывает о сюжетах, просмотренных с Элисон! Стоит задеть тему про их прошлую дружбу, как Эндрю вмиг заводит пластинку «с этим Сквидвардом, вечно гудящей и вредной особью кальмара, невозможно дружить», — однако Нил все равно успел уловить за хвост между строк скрытые намеки. Эндрю отлично умеет отказывать и ставить свой комфорт превыше остального, поэтому если того и правда тяготило времяпровождение с Кевином, то просто не стал бы соглашаться. Нил не может вытащить мозг Кевина на блюдечко, чтобы по волокнам рассмотреть его мысли и удостовериться в односторонней дружбе, потому раньше молча принимал строгие замечания Эндрю по отношению к бывшему другу. Но теперь, после увиденного, все представления об их взаимоотношениях разбились с высоты птичьего полета — и Нил не знает: помалкивать дальше или оправдывать скверным характером причину разрыва контактов. — Я и правда мудак, — слышится тихий скулеж со стороны Кевина. «Да, Кевин, ты мудак», — хочется сказать Нилу. «А еще душнила», — хочется добавить Нилу. «Ты еще можешь все исправить», — хочется подать надежду Нилу. «Прошлое останется в прошлом, а настоящее и будущее можно наладить в нужное русло», — хочется пофилософствовать Нилу. «Да ты удостоен титула похлеще, особенно после блока сообщения Эндрю, говорящего, что больше не будет заниматься плаванием», — хочется надавить Нилу. В мыслях крутятся разнообразные фразы, но использовать он их не решается, намеренно игнорируя Кевина. Нил осторожно прячет выпавшие клинки Эндрю в карман худи и направляется к выходу из раздевалки, ставя шанс появления сообщения превыше заплывов. Ничего страшного не произойдет, если он парочку дней проживет без воды. — Вам просто стоит спокойно поговорить, — напоследок бросает Нил. Истерику Кевина он отдает в руки тренера, не боясь пропустить новую драму, — все равно потом Кейтлин в красках разболтает о произошедшем, так еще и шлифанет сказом, как смогла прицепить нелепый лейкопластырь с клоунами на скулу самого Кевина Дэя. Нил провожает закат и рассвет, пялясь в потухший экран, — заснуть не получается даже после принятой таблетки снотворного. Ворочается, заглушая мысленный поток чемпионатами по плаванию или тупыми мемами в ленте, сбивает простыни в беспокойстве о моральном состоянии Эндрю, однако так и не заставляет палец нажать на отправку сообщения. Вдруг слова окажутся подожженной спичкой, способной воспламенить триггеры в одно мгновение? В глазах будто хлорка насыпана, в голове — водянистый кисель, однако он все равно собирается и едет в школу с быстроприготовленным тостом в желудке. И хоть Стюарт ведет машину плавно и спокойно, Нил все равно чувствует подкатывающую тошноту к глотке, как будто внутренности закинули в режим стирки. Не терпится выцепить Эндрю перед уроками, но в то же время боязно увидеть ледяной холод в теплом оттенке глаз. Увидеть точку отката на исходную позицию, прямо как в игре, где неправильный шаг равносилен смерти — а значит возвращению на респаун. Половина дня проходит в непривычном молчании задней парты: Эндрю не появился ни на одном уроке. Не то чтобы Нил не привык. Он вполне приспособился за все годы в школах проводить время один, без занятого соседнего стула. Просто… рядом с Эндрю тишина ощущалась по-иному: как плавать в ледяном или теплом бассейне, — вода одна, но температура влияет на ощущения и настрой. И теперь отвыкнуть от глотков спокойствия рядом с жаром его плеча и редких перебрасываний бессмысленных переписок на полях тетрадок оказалось невыносимо сложно. Особенно во время молчанки в диалоге мессенджера. Незаметно, но Эндрю прокрался в его сердце и пустил корни. Каждым новым сообщением, колечком дыма в лицо, обменянным цветастым тейпом и открытой тайной под покровом серых сумерек. Всякий раз, уходя домой, Нил ощущает тяжесть в груди. И в карманах, — как будто набито награбленными секретами и частичками души Эндрю. Даже если их дни — молчаливый дуэт с сигаретами на запертой крыше школы. Сложно допустить мысль, что Эндрю стал неотъемлемой частью будней и выходных. Прямо как плавание. Бегство давно прекратилось, но привитый страх привязанности остается, — мать тщательно и старательно вбивала его вырванными волосами и кознями теней аж в освещенных переулках. Отголоски паранойи до сих пор наступают на пятки; он не доверяет даже отражению зеркала, что уж говорить про людей? Во время обострения даже темные углы идентифицирует как человеческую фигуру с ножом, а косой взгляд в столовой — посягательство на его жизнь мышьяком. Но почему-то доверять Эндрю легко и просто. Настолько, что бездумно делится правдой о каждом шраме, спокойно принимает случайные касания с коленями Эндрю, когда они ужинают в тесной забегаловке, и не утыкается взглядом в пол во время разговоров, — хотя привычное наставление от матери «не смотреть никому в глаза» еще не выветривается, не смывается после года беззаботной жизни. Бешеный ритм сердца — привычное дело в бегах. Тревога ходит тенью, застилает разум и не дает поспать больше часа, как бы сильно ни болели глаза от недосыпа. Стоит потерять бдительность — и ты становишься статичной мишенью в тире, по которой попасть можно даже с закрытыми глазами. Во время засады ноги готовятся бежать, руки с пистолетом неустанно дрожат от паники и хаоса в голове — вдруг с минуты на минуту объявится кто-то из людей отца. Мысли хочется утопить в ближайшем море, но раньше мать настрого запрещала приближаться к воде, если это не с целью утолить жажду. Рядом с Эндрю сердце тоже колотится неистово: готово вырваться за пределы дамбы грудной клетки. Только ощущается не так, будто Нил вновь в панике отодвигает зашторенное окно, с опаской косясь, не приближается ли кто-то к их с матерью номеру в полузаброшенном мотеле. А будто с трепетом заглядывает в щелку приоткрытой двери шумного бассейна, где таится далекое несбыточное желание проплывать дистанции вместе с пловцами. Эндрю будто становится тайной мечтой, спрятанной в углу шкафа и погребенной под кучей потасканной одежды. Только вот Нил не понимает почему. Эндрю ведь близко, на расстоянии вытянутой руки. Нилу позволено дергать его толстовку для привлечения внимания, говорить с ним на разные темы — от подноготной правды до смешных похождений на дружеских посиделках или защищенном докладе на парадокс «Гранд-отеля», — рассматривать узор на рукоятках ножей, скрытых под повязками. Бросать утилитарных знакомых по щелчку пальца, не возводить близкий круг общения и отношения — заповедь, выученная за годы под крылом матери. Сейчас она должна быть недействительна, понимает он одной частью мозга, другой — нет. Что, если в один день порог дома переступит ФБР с докладом, что объявились озлобленные последователи Балтиморского Мясника? Нил сбежит через минуту, со спортивной сумкой наперевес и уничтоженной сим-картой. И больше никакого плавательного клуба, их участников и Эндрю. Нил до скрежета зубов терпит клиническое беспокойство и пытается ужиться с ним, подавить, сговориться, пойти на компромисс. Все тщетно, но он продолжает стараться сбросить с плеч пережитки прошлого с помощью тысячи разговоров со Стюартом во время застолья и Эндрю, имеющего третий глаз на его состояние. Сегодня, в этот долгий день, похожий на перекати поле, тревожность не просто стоит за спиной, а обволакивает его спинные позвонки, закручивает кишки в мощном водовороте. Не получается даже окунуться в бассейн. Все, что он смог — это погрузить лодыжки в воду, чтобы немного остудить фантомную лихорадку, возникшую из-за роя мыслей. К его облегчению, длится эта прострация недолго. К вечеру, когда лазоревое небо уже заволакивает плотная лиловая завеса облаков, а вода под ногами стынет, на телефон все же прилетает сообщение. Емкое и по делу: «На крыше», — и Нилу даже не приходится смотреть на имя отправителя, по стилю общения и так прекрасно понимает, что написал именно Эндрю. Нил замирает и перестает создавать рябь в бассейне. Тревожность тут же топится на большой глубине, а спокойствие выплывает на поверхность. Ноги сами несутся к школе. Он не успевает ни зашнуровать кеды, из-за чего пару раз наворачивается на лестнице, ни закатать штаны, хотя постоянно содрогается от мыслей, что рубцы на ногах могут оказаться на всеобщем обозрении. Не понимает, как смог дрожащими от нетерпения руками отворить запертую железную дверь на крышу. Дыхание сбивается при виде Эндрю, невозмутимо раскуривающего сигарету. Лодыжки обдувает промозглым ветерком, однако в груди становится так жарко, что на мгновение Нил задумывается, не подхватил ли простуду. Они здороваются взглядами, а после Эндрю отворачивается обратно, вперившись взглядом в полотно неба. Нил робко усаживается на выемке крыши и без единого слова наблюдает, как Эндрю выдыхает дым через губы и нос. Молчание затягивается до исчезновения багровых лучей. — Кевин написал мне длинное сочинение на тему «Что такое дружба и как похерить ее в два счета», — хрипит Эндрю. — Даже на чувственность расщедрился. Но за нудное научное вступление минус балл. — Теперь не будете собачиться друг с другом? — Посмотрим, — хмыкает он, бросая бычок с крыши. — С этим твердолобым мудаком кощунство не спорить. Нил улыбается и чувствует, как натягивается свежая ранка на губе — чертова старая привычка истязать губы до крови. Вытягивать больше слов от Эндрю нет нужды. Нил и так уже считал потаенный смысл между строк. Если Эндрю до сих пор не обмолвился о пополнении черного списка, то еще не все потеряно в их взаимоотношениях с Кевином. — Ты не плавал? — бьет прямо в яблочко Эндрю. Как всегда профессионально. — Неа. — Теперь понятно, почему ты кажешься настолько невыспавшимся, — фыркнул Эндрю, поджигая новую сигарету. Яркое пламя зажигалки заревом освещает его лицо. Оно такое же хмурое, как грозовые тучи в бесцветном небе. — Снилось, как плаваешь рыбой в бескрайнем океане, а на утро просыпаешься человеком? Нил возмущенно фыркает. И зачем только выдал свою детскую мечту Эндрю? Теперь он пожизненно вынужден выслушивать подъебки. Он порывается сказать Эндрю, что не спал из-за ожидания сообщения от Эндрю, что постель пережила смуту из-за переживаний за его самочувствие, но в последний момент обрывает себя. Прострация, погрязшая в ночи, не должна волновать Эндрю. — Пошли поплаваем, амфибия, — в итоге выдает Эндрю с сигаретой в зубах и поднимается. Стылая вода приятно остужает голову. В первое время Эндрю не ныряет: сидит на бортике и изображает из себя технического судью сольных выступлений: критикует всякий неправильный взмах руки и выдает баллы, незаслуженно низкие, за дистанции. Но иногда все же кидает скупое «неплохо», то есть своеобразную похвалу, — это приятно ласкает слух Нила и разливает тепло под ребрами. Сколько бы восхищения он ни ловил от ребят из клуба, сдержанная реакция Эндрю стоит намного дороже — и действует на него сильнее. До размягчения мозга в творожную массу. Когда Нил без сил валится на волногаситель после тренировки изворотливого сальто, Эндрю бесшумно плюхается в бассейн и занимает соседнюю дорожку. Стартуют они одновременно, не договариваясь, — и соревнуются до горения легких. Эндрю выдыхается быстрее: он больше сосредоточивается на отточке небольших дистанций, Нил же наоборот, предпочитает длинный кроль, с ориентиром на участие в заплыве на открытой воде. Лунный свет рябью течет по площади бассейна — вечер переплыл за полночь. Кожа на пальцах давно похожа на сморщенный изюм, глаза немного щиплет, однако плавать они не перестают. Словно их водное состязание — единственное, что сейчас имеет значение. Попытка в брасс, попытка в баттерфляй, попытка в кроль, попытка в командную эстафету. Восполнение легких воздухом заменяется на глупую забаву плескания пенистых волн друг на друга — а заканчивается она смехом, потонувшим в воде. Они плывут рядом, на внезапно тесной дорожке. Их ноги и руки периодически сталкиваются, но это не вызывает раздражения. Только лишь разжигает в груди азарт. Стоит Нилу вырваться вперед мощным гребком, как его ногу хватают и оттягивают назад. Нос самовольно выпускает удивленные пузырьки, а скорость замедляется. И в следующее непредвиденное мгновение они врезаются губами. Спонтанно, стихийно, как громовой раскат средь ясного неба. Отстраняются они быстро, тут же выплывая на поверхность. Сердце судорожно бьется о ребра, стучит в висках — гул отдает даже в пальцы ног. Никто не извиняется за случайность, потому что в следующую секунду она преображается в намеренность. Нил не знает, кто потянулся первым. Возможно, он. Возможно, Эндрю. Возможно, одновременно. Но это не важно. Важно то, что они пересекаются в одной исходной точке — целуются, таранятся линзами очков и пытаются втолкнуть друг другу в рот остатки кислорода из собственных легких. Поцелуй получается жадным, изголодавшимся. Нил плавится от желания дотронуться до Эндрю, но зная о его нелюбви к прикосновениям, заглушает тягу и мертвой хваткой вцепляется в волногаситель, как в спасательный линь. Правда через мгновение его руке дают новую опору, в виде затылка. Пальцы вплетаются в мокрые локоны, задевают силиконовый ремешок — и их очки тут же летят куда-то в воду. С дрожью Нил проводит по натертой линии под глазами, отливающими золотом, и с воодушевлением чмокает красноту, пока переводит дыхание для нового глубокого погружения в поцелуй. Эндрю в ответ поджимает губы, прикрывает веки и впивается ногтями в надплечья Нила. Нил никогда не пробовал допинг, но с каждым новым столкновением губ думает, что глотает его целыми горстями, а после слизывает остатки наркотика с языка Эндрю. Он опасается, что если они продолжат, то его ноги растворятся в воде как сладкая вата, поэтому принимается безмолвное единогласное решение незамедлительно перебраться на более стабильную поверхность — плиточную зону у бассейна. Нил со стоном ударяется головой о бортик, а Эндрю нависает над ним, запирая его талию в крепком захвате бедер. Живот горит под пальцами Эндрю — и даже промозглый ветер не способен остудить этот пыл. Спустя час, день или вечность они отрываются. Запыханные, с горящими глазами и дрожащими руками. Словно и правда под наркотой. Галлюциногенной и способной на возникновение лютой зависимости. Тело ломит в неземном блаженстве, а сердцебиение отбивает бешеный ритм в глотке. Кажется, будто Нил проплыл несколько километров без передышки. Но с остановкой сердца. Восстанавливают дыхание они уже раздельно: оба валяются на холодной плитке и устраивают шумное соревнование «кто быстрее поглотит весь воздух мира». Их мизинцы случайно сталкиваются, но никто не отстраняется. — Смог ли я выполнить свою часть сделки? — сипит Нил, легко проводя рукой по ряби воды. Она нежно лижет его ладонь в попытках смыть «допинговые» ощущения. Эндрю поворачивает к нему голову и задумчиво мычит. — Да, — через время кивает Эндрю и приподнимается, медленно нагибаясь ближе. Его томный взгляд скользит с глаз Нила к губам, наверняка, слишком блестящим и припухшим. Прямо как у Эндрю. — Ты нашел мне причину остаться. Нил улыбается сквозь новый поцелуй.