Их первый снег вместе

      Утро. Уже почти день, а на улице все ещё темно. Так было всегда, когда наступала зима. В это время все ещё вокруг было мрачно, город только оживал, освещая улицы только фарами машин. И обычно каждый день был таким. Сначала на тёмных дворах начинают лаять псы. Вскоре выходят люди, чаще всего дети, и, словно сонные мухи, плетутся в школы. Вскоре уже выходят и студенты, и работники, и другие люди, которым нужно просто по делам. Но таким никогда не был он.       Джисон целые дни в свое удовольствие лежал у себя в квартире и наслаждался своим излюбленным занятием-сон в обнимку с подушками. Жил он один. Как-то так удачно выдалось, что у парня остались лишние деньги и он смог найти способ прикупить для себя небольшую уютную квартиру на одного. Изначально, будучи хорошим и прилежным учеником, он планировал поступить в творческий институт, где продолжил бы хорошее обучение, живя в своей квартире где-то рядом. Но прямо перед вступительными экзаменами Хан повредил запястье, из-за чего он просто не попал на творческий конкурс. А позже все так закрутилось, завертелось…       И теперь он простой домосед, изредка рисующий для себя. Да, он не художник, и рисовать никогда не умел. Но если Джисон хоть на минуту не занимал себя, он сразу же начинал сходить с ума от скуки.       Скука вообще стала достаточно большой проблемой для его жизни. Вспомнить только сколько раз Джисон мечтал о том, что бы его работы видели люди. Вспомнить только то, что он хотел вместе с другими ходить на занятия и занимать себя хоть чем-то. Он всегда мечтал больше гулять и видеться со знакомыми. Но этого, как и было ожидаемо, так и не выходило.       Почему же не выходило? Достаточно глупой может показаться для кого то причина, но парень, стоило только получить травму, сразу же замкнулся в себе. Начал считать себя монстром, ничтожеством. Всем, кем угодно, но только не человеком. Он боялся взглядов на себе. Всегда думал, что они его осуждают, даже не зная что он за человек. Опускал себя так низко, что казалось уже сходил с ума.       Оставалось только каждый день терпеть и ждать. Ждать лишь одного сообщения на своем телефоне, которое, словно глоток свежего воздуха, давало бурю эмоций, превращая однотонные дни во что-то светлое, прекрасное, ожидаемое…       И он ждал…       И каждый раз это сообщение высвечивалось у него на темном экране с одной лишь записью «Пять минут на выход ;)». И он без лишних вопросов собирался и готовился к тому, что бы выйти к нему.       Он для Хана словно целая жизнь. Он — лучшее, что было в жизни неудавшегося творца. Он был его идеалом. Ведь все это был его лучший и единственный друг, Ли Минхо, готовый всегда прийти, даже когда его не просят. А его и никогда не просили. Он сам всегда приходил.       Хан вышел на улицу быстро. Даже сильно и не раздумывал, что одеть. Думал, всего на несколько минут, что бы что то обсудить. Но оказалось все иначе. Он почти сразу же заметил Минхо, стоящего спиной к подъезду и что-то напевающего себе под нос, переминаясь с ноги на ногу. Словно замерзал от холода.       А ведь на улице и правда было сегодня прохладно. И Ли точто позаботился об этом, когда одел свое излюбленное длинное бежевое пальто, с заправленным в него на шее белым шарфом и такими же, только мохнатыми перчатки, с обрезанными пальцами. Они были чем-то отдаленно схожи с кошачьими лапками, что очень даже гармонично подходило для этого парнишки. Удивительно как этот человек всегда совмещал на себе все не сочетаемые вещи, и у него это выходило стильно, модно… Особенно всегда Хана удивляли его темные волосы. Минхо не так давно подстриг их и покрасил в черный цвет, обосновав это тем, что ему хочется перемен. Но Хан прекренно понимал, что это не так. Что Минхо сделал это только из-за него, потому что ему нравились именно его чёрные волосы.       Наконец, Джисон, стоящий где-то минут пять без движения и рассматривающий Минхо, делает уверенный шаг к парню и замирает, когда он к нему оборачивается. Становится вдруг так тяжело и неловко. Даже от части стыдно.       — Ты долго. — недовольно тянет Минхо, словно специально пропевая все гласлые буквы, когда замечает подходящего к нему парня. И он видит… Видит, как Хан, стоящий всего в парах метров от Ли, неловко опускает свою голову, пряча руки по карманам темной толстовки. — Подожди, подожди… Ты пойдешь в этом?!       — Ну... — Неловко протягивает Хан, пряча свои глаза где-то внизу. Подальше от чужого взгляда. А сам весь уже дрожит. И не ясно, от страха, или от холода.       — Нет! Так не пойдет! Мы сегодня большую часть будем на улице, так что давай. Пошли пошли. Тебя нужно нарядить теплее.       И Минхо, полный энтузиазма, подхватывает Джисона за руку и тянет обратно к его квартире. Хан рад бы что-то возразить, отказаться от прогулки. Он понимает, как ему снова потом будет тяжело. Как снова ночью он не сможет уснуть, задыхаясь от нового прихода панической атаки. Но не может ничего возразить. Он обещал Минхо, что справится с собой и наконец выйдет на улицу не просто постоять несколько минут в ожидании, а именно погулять. Потому и не отказал, да ещё и поддался. Прямо у двери даже начал неловкую возню с ключами, словно напрямую показывая, как не уверен. Но это совсем не помешало обоим зайти так быстро, как только можно.       Парень сразу же принялся искать для Хана теплую одежду, но ничего не смог найти кроме небольшой короткой белой и воздушной курточки. И Минхо начал рассуждать, обдумывать сам с собой, ходя из стороны а сторону, решая как же можно лучше согреть Джисона.       — Я просто обязан купить тебе одежду, Хан-и! Но сейчас одевай эту куртку, а на верх… О, знаю!       Парень аккуратно вытягивает из своего пальто белоснежный шарф и обвязывает им шею своего друга. Хан все ещё не поднимает взгляда. Ему неловко. Кажется, словно он маленький ребенок, за которым присматривает старший брат. И этим старшим братом всегда был и будет Минхо. Единственный человек, что остался с ним после неудачного происшествия. Сколько раз он ходил к нему домой и спасал от апатии, голода и просто тяжелых будней.       Хан видел в этом человеке все. Доброту, нежность, искренность и желание помочь только ему. И Минхо хорошо справлялся с этим. Чего только стоят их бессонные ночи, когда Хан, хватая очередные припадки, до боли впивался своими пальцами в тело старшего и прижимался к нему, пряча свои слезы где-то в его плечах. Сколько раз он спасал его от мыслей о смерти? Ровно столько же, сколько они вместе, после долгих и тяжёлых разговоров, засыпали в обнимку, словно два кота, отреченных от этого мира.       — Ну вот, теперь отлично! Пойдем, Хан-и.       Минхо довольно похлопал руками и уже был готов выйти из квартиры, как вдруг его хватают дрожащте пальцы Джисона. И он останавливается, переводит недоумённый взгляд на хозяина этой руки. Хан долго смотрит в пол, не поднимает своих глаз, словно стесняется своего друга. Его руки заметно дрожат, он поджимает губы, но молчит. Хотя точно хочет что-то сказать, но не может подобрать слова.       — Все хорошо? — встревоженно интересуется Ли и подходит к парню. Он аккуратно располагает свою ладонь на щеке младшего и приподнимает его лицо на себя. Их глаза встречаются лишь на мгновение, но этого прекрасно хватает, что бы Минхо понял этот безмолвный жест и крепко обнял друга, укладывая свою руку на кудрявые волосы. Он всегда любил их ерошить своими пальцами, расчесывать, закручивать. Делать все, что успокаивало встревоженное сердце Хана.       — Я обещаю, мы быстро вернемся. Я очень хочу показать тебе одно место. Если хочешь, я куплю все, что ты захочешь. А если тебе совсем плохо, то мы можем и ост...       — Просто останься сегодня со мной на ночь.       Тихо, но достаточно уверенно ответил Хан, прижимаясь к парню только сильнее, обхватывая его тело своими ручками. И Минхо не препятствовал этому. Ни в коем случае и никогда. Он всегда бережно относился к такому Джисону. Всегда позволял ему обнимать себя столько, сколько того требовала душа парнишки. И это нравилось им обоим. Эти тихие моменты, когда время словно замирает, оставляя лишь их двоих, наедине с друг другом, такие любяще и оберегающе объятия каждый раз, когда они могли побыть вместе.       Это мгновение продлилось ещё немного. В полной тишине и комфорте, пока они оба слышали сердца друг друга. Но как и все на свете, это приятное время тоже заканчивается. Из-за чего приходится наконец идти на улицу, снова прятать свои руки в карманах от холода, но зато вместе идти куда-то.       Путь и правда оказался не долгим. Джисон даже и опомниться не успел, как они вместе зашли в парк рядом. Он всегда был тише других мест, потому что люди здесь не могли найти для себя ничего интересного. Здесь не было такого огромного количества ларьков с едой, не было уличных музыкантов, не было даже красиво высаженных полян цветов. Этот парк был простым достоянием словно маленький заповедник, где оставалась истенная красота природы, а не искусственная, человеческая. В самой глубине парка находилось озеро, где частенько летом плавали в тишине лебеди. Многие жители не понимали, от куда они там, что вообще забыли в этом месте. Думали, что люди насильно их держат, но все это опроверглось, когда прекрасные птицы вновь и вновь возвращались на это место. А их, в свою очередь, уже и не трогали, обеспесивая полную безопасность.       Хан не знал об этом. Не знал ни о прекрасных птицах, ни о красивом, почти кристально чистом озере, ни о самом парке. Он не знал ни о чем, что ему сейчас с таким удовольствием показывал и рассказывал Минхо. Так воодушевленно, словно он сам создал это все, что бы Джисон увидел эту красоту воочию. А Хан это слушал внимательно, заинтрегованно, вникая в каждое слово.       Плутали по тропинкам они долго. Минхо даже начало казаться, словно они заблудились и не смогут выйти туда, куда так хотелось Ли. К озеру.       Но все сомнения развеялись, когда наконец Хан мельком замечает какой-то отблеск со стороны, а после и небольшую темную перегородку. Они наконец добрались до этого места. Вместе.       — Точно! Давай скорее! Я так хочу, что бы ты это увидел!       И с этими словами Ли подхватывает за руку парня, утягивая его за собой. Они вместе подходят к озеру и Джисон тут же замирает на месте.       Озеро оказывается просто огромным, уходящем куда-то далеко за горизонт. Вода в нем кристально чистая, серебристая, словно светящаяся от лучей солнца. Где-то в воде плескаются рыбы, создавая множество волн. Но даже от этого вода так спокойна. Вокруг тишина, покой, и только они вдвоем, Минхо и Джисон, сейчас находились здесь, уходя от всей этой людской суеты. Уходя от того мира, который так тяготил Хана.       — Это.. то самое место? Что ты хотел показать мне? — вдруг неувереннт начал Хан и огляделся вокруг, медленно подходя к краю берега.       — Нравится?       — Я..не знаю. Необычно..       —Хан-и, взгляни на меня.       Минхо притягивает к себе парнишку, берёт его бережно за руки и ждет. Ждет, когда он сам поднимет свой взгляд и посмотрит в его глаза. И Хан это делает. Он долго решается на это. Его заметно знобит. Но когда наконец он собирается с мыслями, поднимает свою голову и заглядывает своими уставшими глазами в чужие, его сердце вдруг замирает. Минхо стоит перед ним, такой добрый, и только для одного него. Его зрачки дрожат, бегают из стороны в сторону, осматривая лицо друга.       Вместе они долго молчат, держатся за руки в этой тишине и кажется, обдумывают что-то. Джисон даже почти собирается со своими мыслями, собирается что-то сказать, приоткрыв рот, но пугается и отстраняется, когда замечает, как на его нос падает холодная снежинка. А потом и ещё. На щеки, губы, волосы...       — Кажется, наконец пошёл первый снег.       Неловко наконец выдает Хан и отводит в сторону свой смутившийся взгляд. Минхо на это только тихо хихикает, медленно подходит к нему, наклоняется и аккуратно, почти бережно, целует Джисона в лоб, приподнимая его кудрявые волосы с лица. Хан от этого только больше заливается краской на щеках, его дыхание готово вот-вот замереть, заставить задыхаться. Сердце готово выпрыгнуть из тела. Он только и может, что тихо мычать что-то себе под нос. И все ещё не смотрит на старшего. Страшно.       — Хан-и, точно все хорошо? — вновь встревоженно интересуется Минхо, замечая, как Хан меняется в лице. Как оно бледнее, словно парень потеряет прямо сейчас сознание.       — Я в порядке.       Ли на это может только встревоженно выдохнуть и снова зарыться своими руками в кудрявые волосы. Как же ему нравятся эти кудряшки. Они всегда выглядят так аккуратно, не смотря на их хаотичность и непредсказуеммость. Всегда нравится их трогать, гладить своими пальцами, разделять и снова собирать, предствляя в голове, какие они красивые, когда Хан только поднимается с постели ранними утрами и идет расчесывать их. Просто видеть их уже одно удовольствие для Минхо. Видеть Хана. Человека, которого он так любит.       — Джисон… я...       — Я люблю тебя!       Минхо раскрывает свои глаза в недоумении, даже больше в испуге. Джисон, собравшись наконец с силами, признался в таком прямо сейчас. На этом прекрасном озере, в полном одиночестве, пока идет первый снег. Он первый сказал эти слова, хватая Ли дрожащими руками за щеки и притягивая к себе, для поцелуя. Их первого поцелуя.       И время снова замирает. Снег словно специально начинает падать медленнее. И все звуки затихают. Слышно только их сердца, бьющиеся так быстро в унисон, пока Джисон так аккуратно касается чужих губ, словно боится, что его сейчас оттолкнут.       Но этого не случается. Минхо наоборот, обхватывает рукой талию парнишки и прижимает к себе. Помогает ему удержаться на ногах, все ещё гладя чужие, такие любимые кудряшки. Минхо с удовольствием отвечает на этот поцелуй, проводит своим языком по бледноватым губам, все больше позволяя Хану понять, что его не отталкивают.       И он это понимает. Джисон больше наклоняет к себе Минхо, расслабленно выдыхает прямо в чужие губы. Он обвивает руками шею, довольно мычит, пока их дыхание не дает сбой и они вместе отстраняются друг от друга с тяжелой одышкой.       И Хану становится так комфортно. Его бережно удерживают, путают кудрявые волосы, смотрят в уставшие, вымотанные глаза. И за это ему ничего не говорят. Наоборот, только принимают его таким, какой он есть, со своими изъянами, со своими проблемами. Со всем, что терзает его душу. И с этим ему всегда поможет только он. Его единственный возлюбленный, все время находящийся рядом. Даже тогда, когда Джисон не просит его об этом.       Минхо уже давно стал его любовью. Всем его миром.       — Хан-и, я тоже люблю тебя.