Помощь Цзинь Лину (которую он НЕ просил)

— Цзинь Лин, можно? В дверь стучат, после чего она отворяется, показывая нескольких людей в траурных одеждах стоящих на пороге. Впереди стоял мужчина в длинном фиолетовом ханьфу, с обычно грозным, но сейчас почему-то более мягким взглядом, носящим титул главы ордена Цзян. Да, это был его дядя, а за ним и Вэй Усянь с его мужем, и скромно выглядывающий Сычжуй, что увязался за ними после долгих уговоров Цзян Чэна. Цзинь Лин сидел по середине не убраной комнаты, среди стопок каких-то бумаг и прочего хлама разбросаного повсюду, с застывшим взглядом направленным куда-то в пустоту. Он резко перевёл его на гостей, отрываясь от чтения какой-то бумажной стопки, типо всех тех, что окружали его, и казалось скоро вытеснят беднягу из комнаты. — Что вы здесь делаете? Удивлённо спрашивает юноша, всё ещё не собираясь подниматься из-за стола. — Тебе-ли не знать, глава ордена Цзинь. Вэй Усянь шагнул ближе к парню, одной фразой отвечая на его вопрос. Да, после смерти Цзинь Гуанъяо ему действительно пришлось стать главой ордена, и недавно его официально назначили на эту должность. Как по состоянию комнаты, так и самого её обладателя можно было понять, что он мягко говоря не справляется с тем, что на него навалилось, и на самом деле не отказался-бы от лишней помощи, хоть в чём-то. Но так как это Жулань, он конечно-же откажется. Для начала ему нужно было разобраться хотя-бы в себе, а потом переходить к рутинным делам и проблемам ордена, но сам он этого не поймёт, а подпустить кого-то ближе, дать ему указать на это казалось вне пределах реального. Поэтому он рушился. Его мир рушился, он пытался справиться сам с навалившимся грузом, беря на себя слишком много, и ломаясь под этим весом ещё больше. По правде, был один человек, которого он мог подпустить к себе. Единственный, кому он мог-бы рассказать всё, или даже попросить помощи — Лань Юань. Но он слишком слаб, слишком нерешителен и упрям что-бы признать это хотя-бы самому себе. После недолгой паузы Усянь подал голос: — Выглядишь ты конечно, мягко говоря плохо. Давай поможем тебе с чем-то, раз уж пришли. Цзинь Лин сглотнул, и наконец оторвался от чтения пергамента, что он держал в руках. — Мне не нужна помощь. — Цзинь Лин, хватит вести себя как ребёнок. Ты здесь помереть хочешь, под этим-то количеством работы? Думаешь, можешь сделать всё сам? — Кхм. Сзади послышался громкий кашель, прерывающий речь мужчины. Принадлежал он одному из лучших учеников ордена Лань, что аккуратно и в своих привычных манерах прикрывал рот длинным рукавом белого ханьфу, и когда на него обратили внимание медленно опустил её, подняв взгляд. — Молодой господин Цзинь, я думаю, вам действительно не помешает помощь. Как и сказал учитель Вэй, работы здесь довольно много, не уверен, что и пятеро заклинателей смогли-бы разобрать её в сроки, что поставлены вам. Соглашаться или нет — только ваше решение, но мы хотим вам только лучшего. Его речь лилась нежно и убедительно, словно тёплый весенний ветер, обдающий тело когда выходишь на порог после зимних холодов, попадая прямо в сердце и разум Жуланя. Он запнулся, неподвижно и буд-то зачарованно смотря на парня, а затем опустив взгляд себе на колени тихо пробормотал: — А... Я думаю... ну... ладно. Берите уже, раз так настаиваете. Он скрестил руки на груди и глазами указал на ближайшие бумажные стопки и папки. — Так бы сразу! Вэй Усянь подошёл к столу, беря на себя одну из частей работы, маня за собой остальных. Юань, всё так-же стояв в углу, лишь мягко улыбнулся, услышав ответ его возлюбленного. Пока Усянь тянулся за стопкой, что стояла очень близко к самому Цзинь Лину, он резко наклонился ещё ближе к его уху, и быстро прошептал: — Неужто ты согласился, стоило лишь Сычжую начать говорить? Ты что-то скрываешь от меня, Цзинь Лин?) Он тут-же отпрянул с лёгкой ухмылкой, дабы никто не успел заметить, что тот что-то ему говорил, однако взгляд полный ненависти со стороны младшего, провождающий его до самого выхода из комнаты, говорил сам за себя. Уже стояв у двери, мужчина положил руку на плечо Лань Сычжуя, уже громко сказав: — А ты останься здесь, Сычжуй, ты, как-никак, тоже будущий глава ордена, думаю от тебя под рукой Цзинь Лину будет больше пользы. Юноша перечить не стал, лишь робко кивнул, и перевёл слегка удивлённый взгляд на Жуланя, встретившись примерно с таким-же. Через пару минут комната опустела, оставив двух заклинателей на едине за столом с одиноким растением на нём, тёплым светом из окна, падающим как раз на них, и кучей бумажной волокиты. -•- Юань на секунду отвлёкся от пергамента, что-бы поправить кисть, и в тот-же миг его взгляд зацепился за Цзинь Лина. Такого сосредоточенного, довольно уставшего, но при этом серьёзного, непривычного себе Цзинь Лина. Хвост был не идеально завязан, как это бывает всегда, несколько прядей выбивались из пробора, и несколько так-же небрежно спадали на лицо. На лицо, кстати, так-же падал солнечный луч из окна, идеально подчёркивая скулы и глаза юноши, что уже вот-вот скрывался за горизонтом. — Чего смотришь? Жулань возмутился, резко посмотрев второму прямо в глаза, чего тот явно не ожидал. Он и сам не заметил, как открыто пялился на Цзинь Лина уже добрых пару минут. — Красивый ты. Его глаза тут-же округлились, и он отвернулся, стараясь скрыть смущение и злость рукой. — С-сычжуй. — А-Лин? — Чёрт, ну какой-же ты... Юноша перевёл взгляд на потолок, и глубоко вздохнув ели слышно добавил: — Невероятный. — Я тоже люблю тебя, Лин. И он снова улыбнулся. Снова улыбнулся своей невероятной, как и он сам, улыбкой. Цзинь Лину одновременно хотелось сбежать и больше никогда её не видеть, но в тоже время хотелось, что-бы она принадлежала только ему, хотелось видеть её каждый день, каждое утро.. Из мыслей Жуланя выбило неуверенное касание на его талии. — Слушай, ты... не устал ещё, разбираться со всем этим? Мы сидим здесь уже часов 5, если не больше.. — Юань, ты что делаешь. — Я просто думаю, я мог-бы.. помочь тебе расслабиться. Он стал говорить тише, произнеся конец фразы прямо над ухом Цзинь Лина, а тон стал более томным и уверенным. Сердце, казалось, выпрыгивало из груди у обоих, заклинатель в жёлтых одеяниях покраснел пуще прежнего, полностью замерев и уставившись прямо в глаза парня напротив. Эти глаза так и манили, буд-то дразнили его и вынуждали согласиться, и ему хотелось, но что-то не давало покоя. Вдруг это всё-же как-то... неправильно? — Подожди, стой- Конец фразы потерялся где-то в пространстве, парень тут-же закусил губу, дабы сдержать лишние звуки, почувствовав поцелуи на своей шее. Тело сжалось, но внутри осело знакомое до боли чувство пархающих бабочек. — Сычжуй... вдруг нас услышат..? Он говорил в пол тона, опаляя горячим дыханием второго. Сычжуя, казалось, не волновало ничего, кроме юноши, находящегося прямо перед ним, в его руках, которого он так давно ждал. Он оторвался от желанной шеи, и протараторил: — Отныне ты глава ордена, так что без спроса в эти покои никто не зайдёт, что-бы здесь не происходило. Касаемо стен, они не настолько плохи как в моём общежитии в гусу, и я не уверен, что кому-то вообще будет что-то слышно. Нуу-же, Лин-Лин, не будь таким серьёзным. Он коленом надавил на пах, тут-же целуя юношу, и ловя его сдержанный тяжёлый выдох. Отныне контролировать себя было сложно не только Сычжую. — Почему-же я никогда не могу тебе отказать.. Юань ухмыляется, не пропуская мимо ушей и этот шёпот, снова наклоняясь к шее возлюбленного. Ещё несколько долгих минут жарких поцелуев, изучений тел друг-друга уже без стеснений, и Жулань сам не заметил, как лежал на полу, прижатый сверху, на половину без одежды. Юань шепчет что-то развратное, никак не успокаиваясь, (кто-бы мог подумать, что этот юноша хранит внутри столько тайн за спокойной и грациозной натурой), смазывает пальцы, целует парня в висок, спрашивая о его самочувствии. — М-м!~ Жулань резко и довольно сильно выгнулся от прикосновения, сжав ханьфу Сычжуя. Дыхание потяжелело. — Чёрт, А-Лин, прости.. больно..? — Мх... А-Юань.. На его глазах проступили маленькие мокрые капли, и он жалобно протянул: — Прошу, Юань... мм... Жулань с трудом выговаривал слова через сбитое дыхание, стараясь полностью сконцентрироваться на этом. — Сделай так ещё раз.. - Закончил фразу он уже полу-шёпотом. — Что? Немного ошарашенный, Сычжуй не стал долго думать, повторив движение несколько раз под тем-же углом. Цзинь Лин задрожал, начав быстро шептать что-то невнятное, из чего были понятны только фразы "пожалуйста" и "быстрее". Юноша в белом наклонился, что-бы снова поцеловать второго, что казалось, уже близко к разрядке, буквально от пары движений. Ему нравилось смотреть на такого Цзинь Лина, где от былой гордости почти ничего не осталось, и он просто беспомощен в руках Юаня, всё время просящий большего. — Я люблю тебя, Лин-Лин. -•- На улице стояло привычное палящее солнце, снова наполняющее комнату ярким светом. Птицы непринуждённо пели, деревья зеленели. Наверное, идеальное утро из всяких сказок и шедевров великих художников, да? Цзинь Лин проснулся к 10-ти, и если по нашим меркам это вполне нормально, то для него — это проспать пол дня. — А-Юань, боже, почему ты не разбудил меня? Он стоял сонный у порога в комнату, где прошёл вчерашний день. Голова так гудела, что вспоминать его сейчас не сильно хотелось. Сычжуй сидел за столом, дописывая один из длинных листков, признаться честно, бумаг действительно стало меньше. — О, ты проснулся. Юноша отложил кисть, и в привычных манерах встал, с радостным взглядом сложив руки в приветственном жесте. — С твоей работой на сегодняшний день я уже почти закончил, так что зачем будить тебя рано в твой выходной? — Юань.. Жулань посмотрел ему в глаза. Ему хотелось выразить такую большую благодарность и любовь, что он просто передать не мог, и чувствовал вину за то, что не может нормально поблагодарить его даже на словах. Но Сычжую это и не нужно. Он видит его взгляд, его жесты, он понимает его и его эмоции, как никто другой. — Спасибо... за всё. И за то, что помог, и за вчерашнее.. кхм. Я ценю то, что ты так заботишься обо мне. Глаза Сычжуя, казалось, засияли. — Для тебя я готов на всё, что угодно, А-Лин.